© 2005-2009
Е. Газарова

Телесность — особенное явление: наиболее присущее человеку и одно из наименее известных ему. Само слово «телесность» появилось в словарях русского языка в первой половине XX века. Вначале у И. А. Бодуэна де Куртенэ, а затем в словарях Ушакова и Ожегова. В словаре «живого великорусского языка» Вл. Даля не было главы «тело», но была глава «плоть» — «тело животного и человека; все вещество, из коего состоит животное тело …». Бодуэн де Куртенэ, Ушаков и Ожегов ввели в свои словари «тело» и выделили прилагательное «телесный» — «принадлежащий организму, телу… земной, материальный, в противоположность духовному» (1). Далее следует производное от него существительное «телесность ». Толковать «телесность» они не стали, и слово по сей день, как правило, воспринимается в значении, эквивалентном «тварности»: в отличие от духовности «телесность, т.е. тварность, означает, что его имеет каждая тварь» — (8). То есть, предполагается, что «тело — телесный — телесность» — рядоположные понятия, означающие материальный объект, сосуществующий с духом, но духовностью не обладающий. Но так ли это? По каким параметрам тело, телесные процессы и телесность ставятся в один ряд?

Первые серьезные исследования телесности начались в конце XIX века в психологии. Пьер Жане, молодой тогда профессор психологии, представил теорию взаимосвязи «дыхания, циркуляции жидкостей в организме, мышечного напряжения, формативного процесса в теле в период развития, висцерального (см) процесса и чувств, контактного поведения, движения и побуждения» (9). В своих поисках он опирался на принципы идео-динамики Ипполита Бернхайма и идеомоторных соответствий (см)Уильяма Джеймса. Его исследования оказались единичными в психологии и не получили дальнейшего развития, хотя сама личность Жане и его работы имели огромное влияние на психиатров французской и немецкой школ. Чуть позже, в 20-х — 30-х годах ХХ века, оформилось телесно-ориентированное направление психотерапии (ТОП). Появилась практическая база для систематических и целенаправленных исследований телесности человека. Но именно в связи с тем, что представления о телесности складывались, в основном, в ходе психотерапевтической практики, они понесли на себе отпечаток особенностей условий, целей и задач телесной психотерапии. И, конечно же, — личности телесных психотерапевтов — авторов концепций ТОП. Возможно, потому в ТОП нет единого представления о телесности.

Последние десятилетия XX века обнадежили наступлением нового этапа в исследованиях этого предмета: нынче принято считать, что телесность не вполне идентична телу, что она «шире» и «больше» тела и телесно-метафорически выражает психологические проблемы человека. В то же время, несмотря на современный уровень знаний о теле и психологии человека, сама сущность телесности до сих пор не вполне прояснена. Вероятно, потому мы и не находим не только развернутого определения понятия «телесность» в энциклопедиях, но и краткого — в словарях. В то же время, возникает желание обозначить если не границы, то, по крайней мере, поле, территорию телесности. Четче прояснить ее происхождение и специфику, выделить акценты, позволяющие ее дифференцировать. Конечно же, п онятно, что, выдвигая гипотезу телесности, совершенно бессмысленно опираться на какую-то одну (к примеру, естественно-научную) область знания о человеке или группу родственных областей. Полнокровная гипотеза телесности, по моему глубокому убеждению, может быть проверена опытом только на базе междисциплинарных исследований, объединенных одной концепцией.

Я в этой статье предлагаю аналитический вариант концепции подобного исследования. Опираясь на объективные и субъективные данные разных наук и областей человековедения, нисколько не впадаю в иллюзию легкой осуществимости такого мероприятия. Итак, я предполагаю, что: 1) телесность является особым «продуктом» взаимодействия тела и духа; 2) это — видимая и переживаемая часть души; 3) телесность формируется с момента зачатия до смерти; 4) механизмы образования и «состав» телесности чрезвычайно сложны; 5)телесность (в целом и в частностях) выражает систему смыслов человека, в основе которой — отношение к смерти и жизни; 6) все составляющие части телесности соответствуют друг другу (конгруэнтны) и «прорастают» друг в друга.

Начну же свои рассуждения с вполне материального объекта — тела , поскольку одним из важнейших условий образования механизмов, формирующих телесность, являются свойства биологического организма человека и особенности формы тела человека (форма в данной статье не рассматривается).

Тело человека — это живая, открытая, оптимально функционирующая сложнейшая, саморегулирующаяся и самообновляющаяся биологическая система с присущими ей принципами самосохранения и приспособляемости. Тело представляет собой единство множеств, поскольку определенные органы и системы органов зарождаются в эмбриональный период из конкретного зародышевого листка. «В развитии человека эмбриональный период является критическим. Эмбрион особенно подвержен влиянию различных факторов среды и зависит от состояния материнского организма». (2) Поэтому и ранние, и более поздние нарушения в работе одного органа или какой-либо системы органов отражаются прежде всего на функционировании тех органов или систем, которые находятся с ними в наиболее тесной, «родственной» связи. Система «тело» находится во взаимодействии с окружающей средой и нуждается в постоянном обмене энергией (веществами) с ней. Этот обмен возможен благодаря постоянному влиянию раздражителей внешней и внутренней среды. Они всегда являются новой информацией для организма и перерабатываются его нейро-гуморальной системой. Раздражители воздействуют на параметры организма, которые сложились до данного воздействия. Поэтому характер переработки информации зависит от характера той информации, которая записана к этому моменту в аппарате памяти системы регуляции. Это, как мы считаем, один из основополагающих факторов в образовании индивидуальных особенностей телесности, сформировавшийся на заре биологических форм жизни . Другим важнейшим фактором, по нашим наблюдениям, является соответствие (конгруэнтность)/несоответствие (неконгруэнтность) текущего состояния организма и объективной ситуации , в которой этот организм находится в данный момент. К примеру, конгруэнтность «состояние- ситуация» была очень высокой у Homo sapiens (100 — 40 тыс. лет назад), поскольку основной целью древнего человека была адаптация к реальным условиям. Три фактора развития — стремление к жизни (страх смерти), реальное наличие опасности и простые мотивы и установки древнего человека — направляли работу его тела. Стресс был естественного происхождения и потому вызывал активную работу организма, увеличивал его возможности и способствовал совершенствованию формы. У тела наших далеких предков было еще много общего с животным телом на фоне ряда биопсихических преимуществ. Так, развитые, как у животных, рецепторный аппарат органов чувств/кожи и важнейшие подкорковые образования мозга, дополнялись гораздо более развитыми, чем у животных, теменными и лобными отделами коры мозга. Особенно важно, что у человека того времени была уже достаточно развита верхняя лобная доля коры, отвечающая за контроль эмоций. Программирующая и контролирующая функции сознания были тогда еще в «нежном возрасте», что, однако, не мешало им способствовать выживанию и формированию новых навыков человека. В то же время, древний человек уже формировал отношение к жизни через переживание смерти: мертвое (неподвижное) тело соплеменника вызывало ужас. Таким образом, конгруэнтность обеспечивалась простыми мотивами и установками, а реализовалась сложно организованными , «животно-человеческими», процессами чувственного познания: глубокое целенаправленное «животное» внимание, руководимое «человеческими», хоть и примитивными, целями, задачами и переживаниями, приводило к эффекту синхронизации, который создавал ощущение идентичности с наблюдаемым явлением или объектом. Иными словами: равенство в ощущениях между наблюдаемым явлением/объектом и интериоризированным образом этого явления/объекта. Характерные для явления или объекта движения вызывали переживания через микродвижения тела человека. Синхронизация вызывала в организме отклик, реакцию в ощущениях, язык которых был понятен нашим предкам, а потому приносил знание и облегчал адаптацию . Благодаря заинтересованности людей, память записывала и хранила в мышечной ткани тела и в виде вегетативных реакций организма значимую информацию как полезную для жизни (полезная — не обязательно позитивная). В случае опасности память тела через естественные знаки напоминала человеку значение данной опасности, способствуя одновременной актуализации соответствующих друг другу мышечных и вегетативных реакций. Это помогало сформировать полезные навыки избегания опасности и закрепить их в памяти, а тело само применяло эти навыки в нужный момент. И этоспособствовало обучаемости и развитию способностей, из которых наиболее ценные и устойчивые закреплялись на генном уровне и передавались по наследству. Таким образом, в суровой реальности жизни древнего человека его «животное» тело языком реакций выполняло роль эксперта в вопросах безопасности и эволюции. (Для сравнения: конгруэнтность «состояние организма — текущая ситуация» очень низка у современного цивилизованного человека, живущего уже не в реальном, но в «идеальном» мире — мире отраженных и воплощенных идей. Телесные реакции современного человека «западного образца» социализированы и жестко контролируются. Само тело подвержено директивному воздействию ментальности человека, которая, увы, как правило, является продуктом иллюзий и представлений об истинности оценки момента).

Однако продолжим наши рассуждения о теле-организме. Живой здоровый организм, благодаря способности воспринимать постоянный приток энергии (информации), находится в динамическом равновесии, которое можно изобразить синусоидой . Это правило устанавливают гомеостатические системы организма, которые действуют по принципу обратной связи (отрицательной или положительной), причем отрицательная связь повышает стабильность системы и потому более распространена в гомеостатических системах живых организмов. Непосредственное участие в процессах обмена веществ и энергии и поддержании гомеостаза в организме принимают внутренняя среда организма (кровь, лимфа и тканевая жидкость), мощный иммунитет и компенсаторные механизмы, направленные на устранение или ослабление серьезных функциональных сдвигов — результатов сверх-агрессивных факторов среды (в том числе социальных). Синусоида гомеостаза выражается через ритм, чередование фаз дуальности и движение, проявляя признаки основополагающего Закона Жизни. Он выражается в материальном мире через процессы .Жизнь биологического организма человека, как и любого другого, возможна лишь потому, что каждое мгновение в его «недрах» происходят многочисленные рождения и смерти: благодаря способности всех клеток к размножению, организм имеет возможность замещения стареющих и погибающих клеток, но в результате умирания клеток создаются условия к регенерации тканей: рождение приводит к смерти, способствующей жизни ….+….-…..+…..-… Чередование фаз дуальности определяет и обеспечивает непроизвольность всех процессов и деятельности тканей, систем и жидкостей организма через «напряжение-расслабление», «сжатие-расширение», «приток-отток» (в том числе, процессы нормальных родов и естественной смерти) … Таким образом, нормальный биологический организм представляет собой единство множеств. Это «живое, которое просто функционирует» (В. Райх) в соответствии с установленным Природой порядком вещей: оно может, исходя из особенностей текущего момента, самостоятельно выбрать оптимальные для себя состояния и реакции. Биологический организм человека призван обеспечить уникальную адаптацию и самореализацию уникального индивида. Его отличительными особенностями являются естественность и природная целесообразность.

Перейдем теперь к условиям взаимодействия психики и организма. Р ождающийся на свет человек обладает уникальным генотипом . При этом «биологическое» (телесное) уже неразрывно связано с «психическим»: разнообразные факторы объективной и субъективной жизни матери и ее отношение к ним опосредованно оказывают на плод в утробе воздействие через ее психо-вегетативные реакции. И поскольку я считаю, что именно в утробе матери закладываются основы уникальной телесности человека, нам предстоит разобраться с особенностями влияния матери на плод и путями формирования телесности. Психо-вегетативные реакцииматери- результат сочетания многих условий и факторов, которые отражаются на характере ее восприятия реальности. Информацию о реальности доносят экстероцептивные ощущения , а факторы и условия, коротко, сводятся к: 1)особенностям ситуации и ее объективному стрессогенному уровню; 2)психофизиологическим особенностям человека (биоэлектрическим в сочетании с вегетативными и биохимическими, а также типологическими свойствами нервной системы); 3) индивидуально-личностным свойствам (экстраверсии / интроверсии , уровню нейротизма , типу межполушарной асимметрии или амбидекстрии , характеру); 4)когнитивному стилю (полезависимости — поленезависимости, импульсивности — рефлексивности, ригидности — гибкости); 5) текущему состоянию (активному — пассивному, бодрственному-просоночному, трансовому — гипнотическому); 6) качеству внимания при той или иной выраженности внутренних и внешних помех (5). Иначе говоря, особенности целостного образа восприятия зависят от того, что человек выделяет как наиболее важное, значимое в потоке информации (например, фонематический или семантический аспекты речи; форму или цвет; образ или слово; громкость, интонацию или тембр голоса; суть события или эмоции, связанные с ним и т.д.); как он эту информацию извлекает (эмоционально или рационально, неосознанно или осознанно, критично или некритично, узнавая, как модификацию пройденного опыта, или воспринимая, как новый опыт и т.д.); почему он именно эту информацию извлекает и для чего ему это нужно (мотивации, стратегии и тактики). Следовательно, характер самого восприятия (чувственного познания мира) и образа восприятия зависит от врожденных и приобретенных свойств и качеств человека, его текущего состояния, объективных и субъективных факторов и следов памяти всех прошлых восприятий (см. выше).Сложносоставный генезис образа восприятия ставит нас перед фактом размывания трех границ: между генотипической — фенотипической составляющими сенсорных процессов матери, между объективной — субъективной обусловленностью ее внимания, между физиологическим — личностным компонентами ее перцепции . «Что», «как», «почему» и «для чего» экстероцептивных ощущений создают только часть целостного образа восприятия.

Другую часть образа восприятия создают интероцептивные и проприоцептивные ощущения, которые обеспечиваются действием соматовисцеральной системы; их общим свойством является то, что они не образуют сенсорные органы, а широко распространены по всему телу" (3). Соматовисцеральные ощущения не являются пассивным процессом, но вызывают двигательные реакции организма, вегетативные либо мышечные и, наряду с экстероцептивными, формируют поведение человека, хотя в норме находятся по интенсивности на околопороговом уровне, увеличиваясь при различных нарушениях внутренней среды организма" (3). Они создают основу для аффективной деятельности, чем в итоге формируют и регулируют поведение и в большой степени определяют сам характер познания, психические состояния и свойства личности (5). В процессе адаптации (соцадаптации) индивида при определенных внешних условиях свойства соматовисцеральной системы в совокупности со свойствами органов чувств создают определенные феномены . Известно, что человек (и организм, как неотъемлемая его часть) адаптируется каждое мгновение, т.к. изменения внешних и внутренних условий происходят постоянно. Адаптация организма к слабым и средним по силе раздражителям происходит достаточно быстро и мало заметна для человека, при этом повышается устойчивость организма и вырабатываются навыки и привычки . Недостаточно значимая информация воспринимается организмом как слабый раздражитель. Психикой она часто даже не осознается и слабо структурирована. Чуть более значимая информация воспринимается организмом как средние раздражители, поэтому реакции организма на нее более явные, и психика ее больше структурирует. Адаптация же к любым значимым для организма и психики факторам является стрессом . «В процессе адаптации все вовлеченные в нее органы, изменяясь количественно и качественно, образуют функциональную систему , ответственную за адаптацию. Развивающиеся здесь структурные изменения представляют собой системный структурный след …» (3) Изменения, наступающие вследствие стресса, вызывают ряд физиологических, психических и психологических явлений, поскольку «следы даже однократных воздействий экстремальных факторов… на организм человека приводят к изменениям вегетативных функций … Эти изменения формируют в организме так называемую »вегетативную память", в основе которой лежит (среди прочего) своеобразная взаимосвязь между отдельными элементами тканевой, сосудистой, эндокринной, иммунной систем…" (3), осуществляемая посредством мышечных фасций (7). Именно на уровне стресс-реакции на всякую значимую информацию и появляются характерные психосоматические феномены, порождающие более или менее устойчивый «продукт» взаимодействия психики и тела в виде индивидуальных психосоматических паттернов . Вопрос об устойчивости «продукта» взаимодействия психики и тела неразрывно связан с инерционными свойствами материи тела, свойствами памяти и психологической значимостью информации. Поскольку для организма и психики информация — это «раздражители», которые воздействуют на параметры, сложившиеся до данного воздействия, то и характер переработки новой информации зависит от характера переработки прежде записанной информации . Наслаиваясь, однотипная информация и однотипные способы обработки информации (реагирование) создают характер индивидуальной адаптации. «В основе формирования индивидуальных адаптаций лежат следы предшествующих раздражителей» (3). Сталкиваясь всякий раз с ситуацией, отчасти и чем-то напоминающей значимую, и тем более эмоционально значимую, человек будет испытывать похожие состояния через переживание комплекса первоначальных ощущений и представлений. Они возникают в результате воссоздания сформировавшегося в момент стресса системного структурного следа в организме с тем же, примерно, набором соматовисцеральных ощущений . Произойдет вспоминание тех же эмоций, мыслей, настроений, сигнализирующих о значении соматовисцеральных ощущений: в связи с тем, что в памяти хранится энграмма стимула-эталона (память о стрессогенной информации), информация будет узнаваться человеком «как прежняя ». Равным образом, это справедливо при актуализации энграммы на фоне подпороговых ощущений. Образ восприятия подобного типа ситуаций и характерного типа реагирования на них будут тем более устойчивыми, чем сильнее было первое потрясение и чем меньше было оказано впоследствии противоположных влияний. Я считаю, что здесь размыты границы телесных и психических реакций, и потому нет никаких оснований разводить их во времени (что возникло раньше): одну и ту же информацию психика опосредованно познает через тело (вегетативная память — «субстрат» эмоционально-аффективного знания), а тело опосредованно познает через психику (узнавание стимула-эталона есть припоминание его значения).При этом экстероцептивные ощущения создают, в основном, когнитивный компонент образов восприятия, следов памяти, мыслей, рефлексивных образов («я знаю, что это…»), а проприоцептивные и интероцептивные ощущения создают, в основном, их аффективный компонент («я переживаю то, о чем знаю, что это…»). Такой плотный характер взаимодействия, взаимовлияния и взаимопроникновения психики и тела соединяет энергии тела и психики в единую биопсихическую энергию человека(греч. energeia — деятельность, активность, сила в действии). Таким образом, все ощущения являются конгруэнтными друг другу знаками , совместно сообщающими значение одной и той же информации, и отчасти формирующими устойчивый «продукт». Сам же «продукт» проявляется «процессуально» в характерных ритмах, темпах, температуре тела, степени его «протекаемости», движениях, позах, осанке, дыхании, запахе и звучании. Именно этот «продукт» беременной женщины сообщает плоду сигналы, которые он телесно переживает идентично значению (+,-) ее текущих реакций , переживаний и соматовисцеральных ощущений. Однако, знаки "+" и "-" не содержат в себе смысла воспринимаемой информации («почему это случилось, и для чего это нужно»): поскольку смысл — образование духовной сферы человека, плод его не может постичь. Но так ли это?

Смысл пронизывает состояния и переживания человека, каждое действие содержит в себе смысл и обусловлено им. Смысл, как психологическая реальность, 1) «суть, главное, основное содержание (иногда скрытое) в явлениях, сообщении или поведенческих проявлениях; 2)личностная значимость тех или иных явлений, сообщений или действий, их отношение к интересам, потребностям и в целом к жизненному контексту конкретного субъекта» (8). В психологии смысл используется во втором определении. Смысл позволяет человеку, руководствуясь определенными оценочными критериями, выбирать актуальный тип поведения и формулировать отношение к своему опыту. Представления о смыслах начинают формироваться еще в раннем детстве в недрах семьи в соответствии с культуральными/национальными особенностями, общим культурным уровнем и морально — нравственными/этическими представлениями ее старших членов. Однако мы предполагаем, что зачатки системы смыслов берут свое начало в пренатальный период развития человека и гораздо более сложно организованы, чем об этом принято считать. Поэтому анализ начальных этапов процесса формирования смыслов (как я это понимаю) поможет понять хранящийся в глубинах памяти основной «материал», из которого развиваются жизненные стратегии человека.

В течение жизни человек «обрастает» множеством критериев оценки, но прежде других образуются, как известно, критерии «удовольствия» - «неудовольствия» . Зачатки этих критериев зарождаются, не в младенчестве, но у эмбриона, и выражают, по моему мнению, отношение качества и силы внешних влияний к уровню реактивности нервной системы плода . Зародыш находится во внутреннем пространстве матери, но для него это пространство — внешнее: невзирая на теснейшую связь, единение с матерью, он представляет собой отдельную жизнь, подобно зерну, посаженному в почву. Насколько желанна или нежеланна эта зарождающаяся жизнь, настолько эмоционально это переживается матерью и выражается в её настроениях, психических состояниях и изменениях на соматическом уровне (на уровнях нервной системы, мышечном, жидкостей внутренней среды и др.). Посредством материнских психосоматических реакций информация об её отношении (осознанном или не осознанном — не имеет значения) к данной беременности кодируется на клеточном уровне и закрепляется в нервной системе зародыша с момента закладки нервной пластинки, т.е. примерно с третьей недели после зачатия; этот код — первая предпосылка будущих базовых, биопсихических паттернов человека. В дальнейшем все значимое для матери, что изменяет ее состояние, «проецируется» во внешнее пространство плода. «Информация» поступает с кровью, лимфой и тканевой жидкостью. Это — внутренняя среда материнского организма , состав которой зависит от реакций ее организма на внешние и внутренние воздействия. Состав внутренней среды порождает «явления», благоприятные или неблагоприятные для плода (естественно, спектр «явлений» гораздо шире, и здесь разводится на полярности намеренно). Уже во второй половине внутриутробного развития плод ощущает характерные изменения околоплодной жидкости, сигнализирующие об актуальном психосоматическом состоянии матери, через запах и вкус, что отражается на его активности и состоянии. Он переживает противоположные по знаку влияния и их нюансы через все виды и типы ощущений множество раз, обучаясь телесному знанию о сути явлений его мира, с которым слит, но которым не является (вероятно, способность к синхронизации и идентификации с объектом восприятия имеет внутриутробный генез). Неблагоприятные условия означают угрозу жизни, т.е. опасность отторжения и преждевременного изгнания — смерть , в отличие от благоприятных условий, просто означающих жизнь как данность. Это является «смыслом — сутью», основным содержанием в явлении, сообщении (8). Ощущение опасности стимулирует в биологическом организме избегание смерти, или стремление к жизни, за которую он борется в меру своих сил. Поэтому небольшие внутриутробные «сложности» видятся непременным и необходимым условием успешного развития навыков выживания еще до рождения . В равной степени это справедливо и по отношению к самому процессу родов (хоть и своевременное, но — «изгнание-смерть»): прохождение десяти сантиметров родовых путей является настолько большой опасностью и сильной травмой для плода, что уровень адреналина в его крови повышается намного выше уровня, наблюдаемого у взрослого человека во время сердечного приступа. Но именно эти физиологические условия являются ключом к успешному прохождению плодом родовых путей и выходу из материнского лона. Эти же условия дают первый реальный (телесный!) опыт преодоления «смерти» и способствует совершению первого дыхательного акта и адаптации к новым условиям. Так, первые и основные смыслы человек познает и оценивает через опыт телесных состояний равновесия и тревоги еще в утробе матери; эти состояния раскрывают суть дуального бытия физических тел через образование двух базовых групп ощущений: удовольствия (жизнь) и неудовольствия (смерть). Стремления к смерти биологический организм не знает. «Живое, которое просто функционирует» (В. Райх), знает только одно стремление — к жизни. Поскольку знание о жизни и смерти (реакции плода) соответствует сообщаемым в явлениях смыслам (материнские психосоматические реакции) и приобретается телом посредством опыта до и во время рождения, оно является надежным биопсихическим знанием.

Младенец в гораздо большей степени «биологическое», чем «социальное» и «психическое» существо, и система знаков в этом возрасте телесная, состоящая из конкретных, «естественных знаков» (6). То, что младенцу ощутимо известно как приятное или неприятное (состояние ), и есть естественные знаки. Они тяготеют по законам консолидации следов памяти к создавшимся в дородовой период двум полярным группам знаков-состояний, образуя день за днем две части единого фундамента всех знаковых систем человека. Естественные знаки формируют первые причинно-следственные связи (с кем/чем связано приятное-неприятное), образующие базовый уровень памяти человека — моторную биполярную память . В младенчестве хороший контакт с матерью, грудное вскармливание и нежная забота усиливают позиции знаков удовольствия, а отсутствие такого контакта усиливает позиции знаков неудовольствия. Поэтому наличие или отсутствие любви матери в основном определяют параметры развития эмоциональной памяти человека, которая закладывается на материале естественных знаков моторной памяти. Следовательно, в норме биопсихическое знание о жизни (удовольствие) и смерти (неудовольствие) усложняется и углубляется фактом появления эмоциональной памяти . Она образуется знаками безусловной любви, вызывающей РАДОСТЬ . Биопсихическое знание, подобно телу зародыша в первые недели эибриогенеза, приобретает трехслойное строение, а некое количество причинно-следственных связей между знаками трех типов (жизнь/удовольствие — любовь/радость — смерть/неудовольствие) образует базу данных первой знаковой системы — системы ощущений . На нее, постепенно развиваясь, накладывается ассоциативная и образная знаковые системы, а позже — системы представлений и понятий. Поскольку для ребенка 1,5–2-х лет основными критериями оценки все еще остаются базовые состояния (хорошо/плохо= удовольствие/неудовольствие=жизнь смерть), то в процессе воспитания и социализации, через механизм подкрепления и отвержения любви , в многоуровневой знаковой системе происходит образование конгруэнтностей . Но конкретно мыслящий ребенок, в силу все еще сохраняющейся внутриутробной способности к синхронизации и идентификации, воспринимает и обобщает конгруэнтные знаки в тождества . И потому, исходящее от родителей: «Это хорошо » для него означает: «Мне спокойно» (состояние равновесия) = «Это приятно» (ощущение удовольствия) = «Я хороший» + возможно наличие образа = «Меня любят (радость)» = «Это »жизнь" (смысл). Исходящее от родителей «Это плохо » означает: «Мне тревожно» (состояние) = «Это неприятно» (ощущение) = «Я плохой» + возможно наличие образа = «Меня не любят (печаль)» = «Это »смерть" (смысл). Таким образом, состояние и ощущение ребенка, сообщающие суть явлений (смысл), но пронизанные индивидуальными ассоциациями, трансформируются в фундамент будущего здания морально-нравственных критериев через понятия взрослых — «хорошо» и «плохо». Поэтому, когда в 3–7 лет ребенок вступает в общество, законы которого устроены не по принципу удовольствия и радости, но по правилам «можно», «нельзя», «должно», «полезно», «вредно», «выгодно», он остается вне телесных меток и ориентиров, по которым до сих пор происходило непосредственное познавание сути предмета; теперь оно подменяется опосредованным — через мнение значимых взрослых, соответствие которому приносит любовь. Но поскольку значимые мнения ребенком переживаются , то они вызывают в теле ряд характерных вегетативно-мышечных реакций, которые закрепляются при последующих подобных переживаниях. У ребенка 7–10 лет уже образуется в начальной стадии система смыслов, при этом «личностная значимость… явлений, сообщений… действий…» возникает из телесных переживаний и воспоминаний о пережитом принятии или отвержении значимыми людьми, которое связано с интеграцией в общество взрослых и социализацией. Ориентируясь на возникающие при отвержении или принятии ощущения, человек и далее, в течение всей жизни, привыкает оценивать значительность, значимость и полезность всего, что с ним происходит, по этим или соответствующим понятийным меткам. Такая позиция способствует тому, что человек не «включен» в наблюдение и осознание основополагающего Закона Жизни, который проявляется во всем и выражается через процессы зачатия, рождения, развития, угасания и смерти . Адаптация происходит чаще не к реальным условиям, а к условиям, порождаемым иллюзорными представлениями. Поэтому человек воспринимает как «жизнь» все, что не содержит реальной опасности (эту иллюзию обеспечивает, как правило, «неизменяемость», стагнация его бытия), и как «смерть» все, что содержит в себе отвержение, окончание стабильности и опасность (в частности, всякий новый опыт таит в себе такую опасность). Так, на фундаменте биопсихических смыслов («жизнь» — «смерть») происходит двойное опосредование, слияние личностных и базовых смыслов и подмена понятий . Иллюзии сотен миллионов людей, разрастаясь, порождают псевдореальность , к которой и происходит соцадаптация. В соответствии с таким типом соцадаптации формируется определенный тип телесности, призванный защитить человека от характерных для него дезадаптаций и декомпенсаций. Установка «страх перед жизнью» (опасность!) переориентирует деятельность тела, а именно качество и знак действия механизмов адаптации. Поскольку стремление к жизни проявляется через преодоление опасности (смерти), адаптационные механизмы порождают психосоматические защитные паттерны в опасной (стрессовой) ситуации (или в тех, которые личность считает стрессовыми): «каждая мышечная судорога содержит историю и смысл своего возникновения» (В. Райх). Лишенный , как правило, радости, человек обучается программировать свои действия так, чтобы избежать телесного неудовольствия и/или соответствующего ему индивидуального представления, и через это достичь удовольствия более «высокого» порядка. Уникальные системы соответствий индивидов, пронизанные уникальными ассоциациями и смыслами, выражаются в едином, наблюдаемом и переживаемом, «продукте». Назову его «телесность».

Под телесностью понимается качество, сила и знак телесных реакций человека, формирующихся с момента зачатия в процессе всей жизни. Телесность не идентична телу и не является продуктом одного лишь тела. Как реальность, она — результат деятельности триединой природы человека. Это субъективно переживаемое и объективно наблюдаемое выражение и свидетельство вектора (+ или -) совокупной энергии индивида (греч. energeia — деятельность, активность, сила в действии). Телесность образуется в контексте генотипа, половой принадлежности и уникальных биопсихических особенностей индивидуума в процессе его адаптации и самореализации. Основой формирования телесности является единая память.
Телесность проявляется как процесс в форме тела через асимметрии, характерные движения, позы, осанку, дыхание, ритмы, темпы, температуру, «протекаемость», запах, звучание и гипнабельность. Телесность изменяема: характер ее меняется в соответствии со знаком телесно-чувственных процессов. Эти изменения не идентичны процессам развития, взросления или старения, но перечисленные процессы влияют на нее и в ней проявляются. Поскольку ее формирование зависимо от внешних и внутренних условий, то значительные изменения этих условий влекут за собой изменения телесности человека. На состоянии телесности отражаются мотивации, установки и, в целом, система смыслов индивидуума, поэтому она хранит обобщенное знание человека и представляет собой материальный, видимый аспект души (психе).
Так же, как и тело (слав. tъlo / лат. Tellus — основа, почва, земля), телесность призвана выполнять охранительную и поддерживающую функции в адаптационных процессах, и в этом — ее первое назначение.

Уровень развития телесности (диапазон) позволяет человеку в той или иной степени «резонировать» с миром, что является другим ее назначением.

Третьим, последним назначением телесности является обеспечение разъединения духа/души и тела в момент смерти.

Литература

1. Ожегов С. И. Словарь русского языка, М., Государственное издательство иностранных и национальных словарей, 1961г.


2. Основы перинатологии п/ред. проф..Н. П. Шабалова и проф. Ю. В. Цвелева


3. Основы физиологии человека в 2-х томах, С-Пб, Международный фонд истории науки, 1994г.


4. Словарь практического психолога, Минск, Харвест, 1997г.


5. Современная психология: справочное руководство, Москва, ИНФА-М, 1999г.


6. Соломоник А. Семиотика и лингвистика, М., «Молодая гвардия», 1995г.


7. Хрестоматия по телесно-ориентированной психотерапии под ред. Л. С. Сергеевой, С-Пб, 2000г.


8. «Человек», Философско-энциклопедический словарь, М., «Наука», 2000г.


9. Wechowsky, Andreas (1997), Konzepte der Erdung; Energie@ Character, №15, Berlin, 1997

Современные биологи и антропологи, как мы уже отмечали, полагают, что биологическая эволюция человека как вида, то есть его видообразование, прекратилось со времени появления Homo sapiens. В связи с этим встает вопрос о будущих направлениях развития человека как биологического вида. При ответе на него иногда высказывается мнение, что все виды животных и растений постепенно вымрут вследствие деградации генома (генетической программы развития). По мнению большинства ученых, главная опасность при этом состоит не в старении вида, а во все большем загрязнении биосферы различного рода отходами.

Нарушение гармоничных отношений с природой может иметь опасные и даже трагические последствия для уже живущего и будущих поколений людей. Нарастание числа проблем, связанных с состоянием окружающей среды и истощением ресурсов Земли, кризисы, с которыми столкнулось человечество -следствие и свидетельство неверного пути развития. Чтобы избежать катастрофы, необходимо осознать естественные экологические принципы и правила, которые сегодня разрабатываются экологией человека и социальной экологией.

Экология человека исследует адаптационные возможности его организма. Биологическая опасность для жизни современного человека заключается, во-первых, в том, что он не обладает гомеостазом, соответствующим его самым разнообразным связям с окружающей средой. Так, он не приспособлен к радиации, поскольку защитный механизм боли, являющийся наиболее общим предупреждающим сигналом, не реагирует на облучение. А, кроме того, опасность заключается в том, что несмотря на огромные адаптационные возможности человека в сравнении с другими видами живых организмов, они все-таки не поспевают за изменением окружающей среды.

Социальная экология изучает взаимоотношение общества и окружающей среды. Она стремится определить причины появления экологического кризиса. Биология утверждает, что уменьшение биологического разнообразия опасно для устойчивости биосферы, а человек, добиваясь повышения продуктивности, нарушает эти принципы. Он стремится взять как можно больше от природы, природа же стремится не к максимальной продуктивности, а к максимальной устойчивости.

В силу своих родовых качеств человек должен бороться с природой. Но в этой борьбе не может быть победителей, потому что человек является частью биосферы и, уничтожая природу, человек губит самого себя, не замечая этого, как он не замечает радиоактивного излучения.

Все эти проблемы важны прежде всего потому, что здоровый человек свободен в своих поступках, в удовлетворении своих материальных и духовных потребностей (в рамках тех возможностей, которые ему дает общество). Болезнь же ограничивает человеческую свободу, добавляя к общественным ограничениям поступков человека рамки его собственного тела. Поэтому отношение человека к своему телу не может быть просто отношением к некой природной, естественной объективности - человек встречается с необходимостью, ее языком и властью. И власть эта, запечатленная в телесной организации человека, отличается особой жестокостью и императивностью. Практически каждый человек имел возможность убедиться в этом - достаточно вспомнить ощущение абсолютной беспомощности, которое охватывает человека в моменты достаточно тяжелых болезней.

Можно сказать, что телесность выступает как поток жизни, как жизнедеятельность человека в целом. А тело является статическим аспектом телесности, от которого человек никак и никогда не сможет избавиться, пока он живет. Ведь зачатием человек бросается в поток жизни помимо своей воли. Момент смерти также наступает в свой черед независимо от желаний человека. Каждая стадия возрастных изменений принудительно ввергает человека в новую жизненную ситуацию. На первый взгляд, у человека есть шанс достичь свободы, самостоятельно поставив под свой контроль продолжение собственной жизни. Но если у римского гражданина Сенеки даже тиран Нерон не мог отнять права свободного человека и гражданина самому распорядиться своей жизнью, то современное общество в подобном праве гражданину отказывает. Тяжело больной человек не имеет права потребовать у врача яд для самоубийства. Врач, уступивший просьбе больного, совершает преступление по законам любой страны. Человеку отказано в праве распоряжения жизнью. Многие религии также активно способствуют формированию у людей таких взглядов. Зато это право принадлежит государству, применяющему смертную казнь, ведущему войны.

Таким образом, становится очевидным, что проблемы телесности, функционирования человеческого тела являются важной частью картины мира, а также предметом медицины -науки, изучающей причины возникновения болезней человека, закономерности их развития, методы их распознавания и лечения, а также формы оптимальной организации медицинской помощи населению.

Естественно, медицина не всегда была наукой, но всегда существовала как часть человеческой культуры, занимающаяся проблемами здоровья человека. Являясь частью культуры определенного народа и определенной эпохи, медицина по-разному в разное время объясняла причины болезней и рекомендовала разные способы их лечения.

Если сделать диахронный срез истории медицины, то мы увидим в ней четыре основных варианта моделей болезни: магико-анимистическую, мистико-религиозную, натурфилософскую и естественнонаучную.

Магико-анимистические представления были связаны с мифологической картиной мира. Существенным их моментом было понимание болезни не как естественного явления, а как проявления чуждых человеку сверхнатуральных сил. Болезнь рассматривалась как следствие греха, вины, знак наказания и поощрения; в ней склонны были видеть воздействие злого духа, следствие колдовства. Врачевание должно было состоять в изгнании или умиротворении злого духа путем принесения жертв, сотворения молитв или каких-либо иных приемов, суть которых заключалась в том, чтобы как-то перехитрить злого демона.

Мистико-религиозные модели трактовали болезнь как проявление персонифицированных сил, властвующих над человеком. Натурфилософские - выводили болезни из аналогии природы человека (микрокосма) и природы мира (макрокосма). Эти концепции связаны с религиозным мировоззрением. Принципом истинности для этих концепций являлось не согласие с фактами, а логическая связь и правдоподобие в пределах определенной системы идей.

Одним из вариантов натурфилософских концепций являются так называемые онтологические концепции, основанные на представлении, что болезнь есть особая сущность, сравнимая с такими реалиями, как ботанические и зоологические виды. Каждая такая материализованная сущность имеет свою картину симптомов и порядок развертывания во времени. В болезни, в соответствии с этим воззрением, надо было видеть как бы особую форму жизни, имеющую более низкий ранг, чем нормальная жизнь.

XX век принес в дискуссии о сущности болезней новые черты: приобретает значение идея целостности организма, устанавливается понимание недостаточности сугубо натуралистического объяснения болезни, узости односторонне соматического (телесного) ее содержания. Поэтому возникают психосоматические, антропологические и социокультурные модели болезни. Среди этих моделей особое место занимает концепция 3. Фрейда, пробившая брешь в традиционных натуралистических воззрениях. По Фрейду болезнь есть ^своеобразное телесное выражение душевных расстройств или следствие неподвластных человеку переживаний и конфликтов и их вытеснение в подсознание.

Наша отечественная медицина после довольно долгих дискуссий стала определять здоровье человека как нормальное психосоматическое состояние и способность человека оптимально удовлетворять систему материальных и духовных потребностей. Болезнь - нарушение оптимального психосоматического состояния и способности удовлетворять свои потребности. Это понятие тесно связано с понятиями нормы, которая понимается как функциональный оптимум биологической системы, и патологии - как нарушения этой нормы.

Причинами болезней, как принято сегодня считать, являются не внешние и внутренние факторы (патогенные воздействия среды и нарушения функций организма), а их взаимодействие. При этом роль различных факторов, вызывающих болезни, меняется в зависимости от времени, эпохи, уровня социально-экономического развития общества.

Так, если в прошлом характер патологии детерминировался в основном патогенными природными воздействиями, то в настоящее время он обусловливается прежде всего воздействиями, идущими от преобразованной самим же человеком природы. На протяжении многовековой эволюции человек испытывал воздействие таких факторов, как гипердинамия, то есть максимальная мускульная активность; общее (калорийная недостаточность) и специфическое (недостаток микроэлементов, витаминов) недоедание. Главную роль в детерминации многих заболеваний в настоящее время, соответственно, играют гиподинамия, то есть недостаточная физическая активность, информационное изобилие и психоэмоциональный стресс. Определенное сочетание психоэмоциональных стрессов с малоподвижным образом жизни и избыточным питанием ведет к суммированию этих воздействий, способствует росту некоторых заболеваний, особенно сердечно-сосудистых.

Перестройку испытывает также аппарат психоэмоциональной адаптации. Здесь особое значение приобретает моторизация современного производства и быта, насыщение жизни техникой, шум, ускорение ритмов жизни, резкое возрастание числа межличностных контактов, нередко с отрицательным, болезнетворным психоэмоциональным зарядом.

Все вышеперечисленные факторы в конечном счете непосредственно определяют эволюцию болезней, изменение их тяжести, симптоматики, характера осложнений, ведут к исчезновению старых и возникновению новых болезней, резко изменяют характер заболеваемости. Широкое распространение в настоящее время получили заболевания, в возникновении которых большую роль играют психоэмоциональные факторы. Усиливающаяся социализация жизни современного человека сказывается на его соматической (телесной) патологии. Такие факторы, как профессия, отношение человека к труду, атмосфера производственного коллектива, оказывают существенное влияние на состояние его соматического и психического здоровья.

На разных ступенях социально-экономической зрелости общества требования, предъявляемые к уровню нервно-психических и мышечных, физических затрат, неодинаковы. В условиях научно-технической революции все более возрастают требования к нервно-психическим механизмам человека.

С переходом от одной ступени общественного развития к другой все более усложняются психоэмоциональные отношения людей. Все каналы эмоциональной взаимосвязи ныне до предела заполнены, а иногда перегружены. Нервная система человека подвергается постоянной, все возрастающей эмоционально-психической «бомбардировке», начиная от здоровых, тонизирующих, и кончая отрицательными, даже болезнетворными эмоциями. Возрастает темп жизни, укорачиваются сроки морального износа техники, происходит устаревание некоторых профессий, убыстряется развитие науки, техники, культуры и т.п. Все это предъявляет новые, повышенные требования к внутренним ресурсам человека, важным компонентом которых является психическое здоровье и эмоциональное равновесие.

Если современный этап общественного развития характеризуется ускорением темпов жизни во всех сферах, то скорости психофизиологических и соматических реакций организма нередко оказываются слишком замедленными, отстают от ритмов социальной и производственной жизни, возникает социально-биологическая аритмия как общая предпосылка возникновения многих заболеваний.

Поэтому закономерно, что здоровье населения страны с каждым годом ухудшается. В последние годы, например, 70 процентов современных женщин имеют отклонения в состоянии здоровья. До 20 процентов возросла доля новорожденных с физическими и неврологическими нарушениями. Важнейшим индикатором здоровья народа и социального благополучия общества является уровень младенческой смертности. В России этот показатель за последние 5 лет увеличился на 15 процентов.

Не менее удручающими являются показатели влияния некоторых компонентов окружающей среды на здоровье человека. Так, достоверно известно, что загрязненность воздуха вызывает заболевания органов дыхания, кровообращения, пищеварения и т.д. Кроме того, она является важнейшей из причин накопления мутаций организма, влияющих на генотип человека.

Примерно 85 процентов заболеваний вызываются и переносятся водой. К болезням приводит прежде всего низкое качество воды, содержащей различные токсичные соединения тяжелых металлов, вредные органические примеси и бактерии. Чем больше насыщенность воды солями, тем выше риск заболеть атеросклерозом, инсультом, инфарктом и т.д. В огромной степени нам портит здоровье хлор. Хотя хлорирование воды спасает от инфекций, однако его производные медленно и уверенно подрывают здоровье, так как обладают канцерогенным мутагенным эффектом. Они могут влиять на наследственность, многие из них являются сильнейшими печеночными ядами и т.д.

В условиях форсирования экологических преобразований и их возрастающего воздействия на здоровье населения особое значение приобретает изучение социально-генетических проблем биосферы и здоровья человека. Научно-технический прогресс, освоение территорий Сибири, Крайнего Севера, Дальнего Востока, океана, космоса и т.п. предъявляют новые требования к человеку, его внутренним ресурсам, адаптационным возможностям и механизмам. В недалеком прошлом взаимодействие человека с окружающей средой не выводило его организм и адаптационно-приспособительные механизмы за пределы эволюционно сформировавшейся нормы. Сейчас в ряде локальных районов создается новая физико-химическая и экологическая среда. В силу этого возникают задачи изучения механизмов социальной и биологической адаптации к новой среде. Нельзя не учитывать, что к воздействию некоторых новых факторов среды человек эволюционно не подготовлен (новые химические вещества и виды энергий), ибо в ходе эволюции он с ними не сталкивался.

Эти и многие другие проблемы стоят сегодня перед медиками, а также учеными и философами, занимающимися изучением экологических проблем, взаимодействием природы и общества, человека и окружающей среды.

План семинарского занятия (2 часа)

1. Происхождение человека. Эволюция человека.

2. Сущность человека.

3. Телесный фактор в жизни человека.

Темы докладов и рефератов

1. Проблема нормы и патологии в медицине.

2. Медицинская этика.

ЛИТЕРАТУРА

1. Алексеев В.П. Становление человечества. М., 1984.

2. Анохин AM. Философия и теоретические проблемы науки. М., 1990.

3. Захаров В.Б., Мамонтов С.Г., Сивоглазов В.И. Биология: общие закономерности. М., 1996.

4. Комаров Ф.И., Петленко В.П., Шамов И.А. Философия и нравственная культура врачевания. Киев, 1988.

5. Лисицын Ю.П., Изуткин AM., Матюшин И.Ф. Медицина и гуманизм. М., 1984.

6. Мещеряков Б., Мещерякова И. Введение в человекознание. М., 1994.

7. Петленко В.П. Основные методологические проблемы теории медицины. Л., 1982.

8. Петленко В.П., Царегородцев Г.И. Философия медицины. Киев, 1979.

9. Ровинскчй Р.Е. Развивающаяся Вселенная. М., 1996.

10. Телесность человека: междисциплинарные исследования. М., 1991.

11. Философия и медицина. Л., 1986.

12. Философские проблемы естествознания. М., 1985.

О прошлом, настоящем и будущем медицины, модели подготовки врача, профилактике и валеологии.

Министерство Здравоохранения Российской Федерации

РОСТОВСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ МЕДИЦИНСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ

АКТОВАЯ РЕЧЬ

Заведующего кафедрой истории и философии

Ростовского государственного медицинского

университета, доктора философских наук

и кандидата медицинских наук,

профессора ЖАРОВ Л.В.

«ДВАДЦАТИЛЕТНИЙ ОПЫТ ИЗУЧЕНИЯ

ПРОБЛЕМЫ ЧЕЛОВЕЧЕСКОЙ ТЕЛЕСНОСТИ»

(взгляд врача и философа)

Ростов - на - Дону

2001г.

Уважаемый председатель!

Уважаемый совет!

Уважаемые коллеги!

Название моего научного сообщения пересекается с известным трудом первого отечественного лауреата Нобелевской премии, великого физиолога Ивана Петровича Павлова «Двадцатилетний опыт объективного изучения высшей нервной деятельности (поведения) животных. Условные рефлексы», который вышел в свет в 1923 году. Действительно, два десятка лет - достаточный срок для рождения и созревания научной идеи, разработки ее основных направлений. 20 лет - это «шаг» жизни поколений и этап деятельности ученого.

Само понятие «человеческая телесность» родилось на стыке естествознания, медицины и гуманитарного знания. Оно не было в центре внимания философской мысли нашей страны в 70-е - 80-е годы, и можно упомянуть в этой связи только имя Алексея Федоровича Лосева. Этот выдающийся отечественный мыслитель, крупнейший специалист по античности, эстетике и классической филологии в своих трудах использовал это понятие для характеристики социальных качеств человеческого тела. Тело как таковое - это объект естествознания, средоточие действия законов органического мира. Человеческое тело, помимо действия общих законов жизни, подвержено влиянию закономерностей социальной жизни, которые, не отменяя первых, существенно модифицируют их проявление. Собственно говоря, эта простая и достаточно бесхитростная мысль легла в основу всей концепции человеческой телесности как философского подхода к осмыслению специфики человеческого тела.

Особенно хотелось бы подчеркнуть два взаимосвязанных момента - путь к осознанию глубины этой, как оказалось, вечной и в то же время всегда молодой проблемы и логику развертывания самой идеи. Представляется, что изложение этих моментов интересно для ученого любой специальности, особенно в такой сфере, как медицина и здравоохранение.

Еще одно важное замечание, предваряющее изложение основных положений. Еще в годы моего ученичества мне стала близка мысль о том, что «точка зрения жизни, практики должна быть первой и основной точкой зрения теории познания» (Ленин В.И. ПСС, т. 18, с. 145). Несколько лет, отданных практической медицине (педиатрии), стали той абсолютно необходимой базой, без которой невозможно теоретизирование, равно как и философствование в этой сфере.

Первый этап разработки идеи относится к середине 70-х годов, когда была сделана попытка рассмотрения ряда медицинских дисциплин (биохимия, патофизиология, геронтология и кардиология) не с точки зрения их предметного содержания и конкретных научных проблем, а с позиций общей методологии. В те годы набирали силу науковедение и научно-информационная деятельность. Становилось очевидно, что традиционные методы работы с научно-медицинской информацией не могут удовлетворить ученых, а о сети «Интернет» тогда можно было только мечтать. Поэтому на страницах такого солидного издания, как «Вестник АМН СССР» (1972 г. № 3) была помещена серия статей, сутью которых был вывод о необходимости анализа своеобразного «языка» медицины, механизмов свертывания и уплотнения медицинской информации, а следовательно, и анализ ее основных понятий, таких как «здоровье», «болезнь», «норма», «патология» и т. д. Оказалось, что медики говорят на достаточно своеобразном профессиональном языке; многие термины достаточно расплывчаты и с трудом формализуются, и эта неопределенность объясняется не столько недостатками логической подготовки, сколько неопределенностью самого предмета, высоким уровнем вероятностных, неоднозначных выводов и заключений. Медицина, как точно выразился выдающийся отечественный клиницист А.Ф.Билибин, «больше, чем профессия; она образ жизни». Это следует помнить всем и всегда, а особенно молодым, начинающим свой путь. В этом пришлось убедиться автору этих строк, когда, завершая этап практических занятий медициной, была защищена диссертация на соискание ученой степени кандидата медицинских наук (1971 г.), а затем вышел ряд монографических исследований по клинической биохимии.

В те же годы набирала силу методология системно-структурного анализа, и в следующей серии статей на страницах этого журнала (1974 г.) был дан системный анализ медицинского знания и здравоохранения. Основным выводом стало положение о ценностном подходе как своеобразном стержне, объединяющем медицинское знание и здравоохранение. Теория ценностей и представление о человеке и его здоровье как высшей ценности были всегда крайне актуальны. Уже упомянутый А.Ф.Билибин призывал медиков «есть философию, пить философию и дышать философией», дабы, говоря словами К.Маркса, избежать «профессионального кретинизма». Уже тогда стало ясно, насколько важны для медика такие направления, как санология и валеология. Эта проблематика обрела и еще одну важную грань. В 70-е годы остро стал вопрос оценки качества научных работ в медицине и, шире говоря, проблема соотношения моральных и материальных стимулов труда врача, его роли и места в обществе. Она не имела однозначных решений ни в условиях планового хозяйства, ни в рыночной экономике, как мы теперь убедились. В те же годы был проведен анализ ряда исторических аспектов развития медицинских идей в России и на Западе в XIX - XX веках и сделан вывод о культурно-гуманистическом измерении медицины, о сущности медицинской деонтологии (Вестник АМН СССР, 1983 г., № 4, № 11 и др.).

Итогом этого, первого этапа, стало написание и защита в 1977 году диссертации на соискание ученой степени кандидата философских наук на тему: «Система медицинского знания как целостность и элемент культуры». Одним из ее выводов было положение о специфике медицинской культуры человека и общества как одном из точных интегральных критериев социального прогресса. Составной частью понятия медицинской культуры человека является понятие культуры тела, но не в смысле традиционного термина «физическая культура», а в плане сущностного отличия тела человека от тел других живых существ. Это стало еще актуальнее после теоретического анализа принципа гуманизма в приложении к экспериментальным исследованиям в медицине (на примере патологической физиологии). Очевидно, что этот момент тесно связан с проблемой специфики телесной организации человека и его функции, ибо, как выяснилось, полное моделирование патологии человека на животных невозможно. Эта серия работ была завершена публикацией размышлений на тему о сущности прогресса в медицине (Вестник АМН СССР, 1981 г., № 4). Были подвергнуты критике концепции «медикализации» общества и власти медицины над человеком и т. н. «доктрина дьявола», согласно которой «все, что может быть сделано, должно быть сделано». Тогда в западной медицине получала развитие биоэтика как учение о моральном статусе жизни и всего живого. Это ставило новые проблемы и заставляло по-новому оценивать существующие.

Второй этап разработки проблемы человеческой телесности связан с80-ми годами, когда стало очевидно, что образ жизни человека во многом определяет интегральную характеристику его здоровья, и одной из смысложизненных задач человека является решение вопроса, выраженного в поэтических строках О. Мандельштама:

«Дано мне тело - что мне делать с ним,

Таким единым и таким моим?»

Традиционная мысль Востока и Запада выделяла в человеке два измерения: социальное и биологическое, соединенные мостиком психологического. Запад четко разделял тело, душу и дух человека, для Востока этих граней не существовало, а для отечественной мысли крайне характерно полярное отношение к этим атрибутам человека, попытка соединения «верхней и нижней» бездны. Очевидно также, что не только теоретические конструкции будили и толкали мысль. Занимаясь в те годы проблемами социальной медицины, отслеживая динамику показателей здоровья и болезней, становилось очевидно, что тенденции крайне тревожны, и мы стоим перед необходимостью разработки новых подходов. Вряд ли кто-то тогда всерьез думал о необходимости выработки стратегии и тактики выживания как самого человека, так и отечественной науки.

Как бы то ни было, теоретический анализ тех лет привел к необходимости выделения 3-х аспектов телесности человека. Первый - тот, который связан с самим телом, его внешними и внутренними параметрами, и обозначается как «человеческая биология». Это сплав природных и социальных качеств человека, которые человек имеет уже прирожденно, даже на уровне зародыша и плода. Главное для философского анализа - попытаться разрешить парадокс: человек в одно и то же время самое неприспособленное к жизни существо с точки зрения биологии, а с другой стороны, он покорил природу, стал, как говорят этологи, «суперхищником». Недавние успехи в расшифровке генома человека и генетической инженерии показывают, что мы вплотную подошли к возможности конструирования человеческой телесности, что чревато немалыми угрозами и опасностями. В этом смысле человек, как говорил Гегель, выдерживал огромное напряжение противоречия своей животной, природной организации «зверя» и ангельской устремленности к высотам духовной жизни.

В истории философской мысли можно видеть как подчеркивание примата телесного бытия человека, так и полное пренебрежение телом во имя духовности. Для исследования этого противоречия были предприняты попытки философско-этического анализа тела человека в экстремальных состояниях и, в частности, в практике реанимации и медицинского эксперимента. Уже в те годы анестезиологи и реаниматологи нередко сталкивались с ситуацией гибели коры головного мозга при сохранении вегетативных функций, что остро ставило старый вопрос - о грани жизни и смерти. Не менее дискуссионной была проблема о границах эксперимента в медицине, где, помимо юридических аспектов, выявляется сложнейший комплекс философско-этических проблем. Вряд ли кто-то в те годы всерьез рассматривал проблему клонирования человека, равно как и другие рискованные эксперименты над человеческой телесностью. Только сейчас жизнь заставляет вновь обращаться к разработкам тех лет, дабы оценить новые феномены в современной медицине. К их числу относится и остродискуссионная проблема о морфологическом субстрате «зла» в человеческой телесности, о поиске мозговых структур, ответственных за агрессивное поведение человека и, в частности, объясняющих в какой-то степени феномен серийных убийств. В выступлениях на международных конференциях по данной проблематике была сделана попытка найти методологические подходы к решению этой загадки.

Второй аспект человеческой телесности «выходит» за рамки тела человека и реализуется в межчеловеческих связях и отношениях. Хорошо известно, например, что телесный контакт матери и отца с ребенком незаменим ничем и никем и является одним из существеннейших факторов формирования личности человека. Более того, духовное начало в человеке произрастает только на основе усвоения определенных традиций телесной культуры. Очевидно также, что без «живых примеров» родителей и близких людей крайне затрудняется выработка моральных критериев поведения. Подтверждение этой мысли было получено еще из одного источника. Занимаясь в течение ряда лет историей медицины, мне удалось обнаружить в библиотеке нашего вуза редчайший экземпляр (во всем мире их 3) книги выдающегося отечественного врача-гуманиста Ф.П.Гааза «Мое путешествие на Александровские воды с 1809 - 1810 гг.». В свое время он был получен библиотекой Варшавского университета в дар от Румянцевского музея. Остальные экземпляры сгорели во время пожара Москвы при захвате ее Наполеоном. Переведенный сотрудницей нашего вуза Т.Л.Черноситовой и изданный, этот труд еще раз показал, насколько телесное и духовное начала в человеке неразрывны и в то же время насколько они могут противоречить друг другу. Стал еще более понятен знаменитый девиз Ф.П.Гааза «Спешите делать добро», ибо, по его словам из этой книги, истинной ценностью и короной всякого человеческого качества является «...готовность обратить все свои знания и средства на облегчение участи страждущих, великое желание и готовность пожертвовать собой ради этой цели».

Третье изменение человеческой телесности связано с осознанием единства человеческого рода и его телесной организации. В этом состоит глубочайшая сущность концепции медицинского гуманизма, когда оказание медицинской помощи происходит независимо от рода и племени, пола и возраста, богатства и бедности, отношения к религии и власти. Именно в этом своем всеобщем качестве человечество ищет контакта с возможными внеземными цивилизациями, пытается разрешить глобальные проблемы, готовится к вызовам обозримого будущего. В этом измерении человеческая телесность обретает исторический характер бытия рода человеческого на нашей планете как частице Космоса. Ряд философско-публицистических материалов на эти темы был опубликован на страницах журналов «Коммунист» и «Новое время».

В начале 90-х годов в нашей стране начинает активно развиваться биоэтика, что, в первую очередь, связано с появлением новых технологий деторождения, успехами генной инженерии, проблемами эвтаназии и трансплантологии и др. В моем докладе на XIX Всемирном философском конгрессе в 1996 году были подведены некоторые предварительные итоги изучения проблемы человеческой телесности на предыдущем этапе и намечены пути дальнейшего исследования. На протяжении 90-х годов вышла серия публикаций в жанре научно-популярного изложения модификаций человеческой телесности в аспекте полового диморфизма. Вечная как мир, проблема мужского и женского начал в телесной и духовной жизни человека была исследована с разных сторон. Анализу были подвергнуты такие феномены жизни человека, как любовь, брак, развод, детство, «элегантный возраст». Разумеется, речь не шла о выработке «рецептов» поведения человека в этих ситуациях, что невозможно в принципе. Выводы и «добродушные наставления», как значилось в одном из подзаголовков, были направлены к одному - как сделать поведение человека максимально гуманным в ситуациях личностного интимного общения. Позже на основании этих публикаций был создан и реализован в учебном процессе нашего вуза элективный курс «Философия любви: Запад, Восток, Россия».

Все три измерения человеческой телесности: внутрииндивидное, межличностное и родовое, человеческое - ярче всего воплощены именно в любви и ее проявлениях на протяжении всей жизни человека. Величайшие мыслители всех времен и народов были убеждены, что только с помощью этого великого чувства может быть спасен мир. В то же время наш мир начала XXI века полон отчуждения и ненависти, а жизнь человека зачастую ничего не стоит.

Именно этот аспект, т. е. стоимостные характеристики человеческой телесности стали предметом исследовательских усилий в 90-е годы. Центральное противоречие очевидно - жизнь каждого человека уникальна, неповторима и бесценна и в то же время испокон века человека продавали и покупали как целиком, так и по частям и функциям. Ценность и цена близки по звучанию и корню, но совершенно противоположны по содержанию. Человек, в принципе, не может быть сведен к характеристикам вещи и товара, однако любое лечебное или профилактическое воздействие имеет свои экономические и в определенной степени рыночные параметры. Современная нам действительность дает огромный по объему материал для осмысления этого противоречия. Теоретически фиксируется разрыв между доступностью для всех самой высококвалифицированной медицинской помощи и экономическими и социальными возможностями общества и государства ее обеспечить. С философско-этических позиций эта проблема предстает таким образом: какое место в иерархии ценностей человеческой жизни занимает здоровье и другие атрибуты человеческой телесности? При анализе этого вопроса выяснилось, что в каждой культуре есть своя специфическая «матрица» отношения к телу и его функциям. Культуры и цивилизации можно соответственно ранжировать по степени представленности в соответствующих философских системах проблематики человеческой телесности.

В религиозно-философской мысли России постижение сущности человеческой телесности шло в русле тенденций к целостному познанию объекта и интуитивному постижению истины. В учении Вл. Соловьева о богочеловечестве начало восстановления человека видится в его духовно-телесном единстве, включая истинный андрогинизм, т. е. подлинное соединение мужского и женского начал. Любовь имеет своим предметом телесность, но она, по Вл. Соловьеву, не растет из земли и не падает с неба, а добывается духовно-физическим подвигом. С.Булгаков понимал тело как космическое «Я» человека, которое связывает его со Вселенной и является «лабораторией» для духа. Универсальными «софийными» принципами он считал «мужское» и «женское», которые лежат в основе таких явлений, как творчество и власть. Надо подчеркнуть, что в русской софиологии главным для понимания сущности феноменов мира является их эстетическое восприятие как духовно-прекрасных вещей. Особенно ярко этот момент выражен П.Флоренским в представлении о «теле в теле», т. е. о сердце как центре тела, очаге духовной жизни человека.

Напряженный интерес к познанию сущности человеческой телесности характерен для многих мыслителей России. Особенностью этого познания является интерес к проблеме пола и к феномену целомудрия. Н.Бердяев подчеркивал, что - пол это «космическая сила и лишь в космическом аспекте может быть постигнут». Сохраняя целомудрие и девственность, человек не утрачивает цельности своей личности, в то время как разврат - это дробление человека. Приобщение к космической душе мира и Логосу означает для человека выход за пределы греховности тела. Эти идеи получили развитие в концепции В.Розанова о любви к плоти человека, о ее святости.

Наиболее глубоко учение о человеческой телесности разработано Н.Лосским. Им было введено понятие индивидуального и коллективного тела, причем смерть «есть распад только коллективного тела». Оно возникает в процессе деятельности и общения людей между собой. Проблемы телесного воскресения человека решаются в концепции космического тела, которое связывает всех воскресших в единое целое, что перекликается с учением Н.Федорова о воскрешении всех умерших отцов как главной задаче всего человечества.

В целом, восприятие человеческой телесности в русской религиозной философской мысли характеризуется осознанием его единства с телом Мира и Духа. Тело человека не рассматривается как препятствие для его духовности, а его центр - сердце - является духовным центром человека. Это сближает взгляды русских мыслителей с концепциями древнекитайских философов. Восприятие человека через душу и «сердце» как воплощение его телесности составляет существенную особенность русского менталитета. Кроме того, символом России является, как известно, «София», мудрость, а ее покровительницей - Богоматерь. Эта женская «ипостась» русской культуры сформировалась как парадигма особого типа мышления, в центре которого находится идея страдания за грехи всего мира. Исторический путь России дает основания для такого понимания особенностей русской Культуры. Понятие «соборности» означает не только духовное единение народа вокруг основной идеи, но и возникновение единого «тела» народа. Все великие гуманисты и деятели культуры России отличались глубоким интересом к человеческой плоти, особенно в периоды ее страданий. Уже упомянутый девиз врача-гуманиста Ф.Гааза «Спешите делать добро» относится, прежде всего, к страданиям арестантов, отправляющихся в сибирскую каторгу и закованных в кандалы. Одним из реальных, практических дел было то, что Гааз добился введения прокладок из кожи под кандалы, что облегчало страдания арестантов. Эти кандалы запечатлены на ограде памятника Ф.Гаазу на Немецком кладбище в Москве.

Следуя известной формуле: «от живого созерцания к абстрактному мышлению, а от него к практике», мне рано или поздно пришлось обратиться, наверное, к самому трудному в работе исследователя. Конечно, речь идет о внедрении научных разработок в учебный процесс, о придании знаниям дидактической формы. Полагаю, что коллеги, пишущие учебники и пособия, хорошо знают, как трудно писать просто о сложном, как нелегко уложить в одну емкую и понятную фразу научное содержание. Когда-то меня поразила мысль уже упомянутого Алексея Федоровича Лосева, говорившего, что если основное содержание любой философской концепции нельзя сказать одной фразой, значит в самой концепции что-то неладно. В качестве примера он приводил такой тезис: все основное содержание античной философии (это 10 веков развития!) можно свернуть в следующую сентенцию: вода замерзает и кипит, а идея воды не замерзает и не кипит. Это стало своеобразным путеводным маяком в процессе написания учебной литературы, равно как и в самих непосредственных формах педагогического процесса.

Переходя к характеристике этой стороны развития научной идеи, хотелось бы подчеркнуть глубокое сущностное единство дидактического воплощения разных сфер знания. За 30 лет педагогической деятельности мне довелось преподавать такие дисциплины, как органическая химия, биохимия, социальная гигиена и организация здравоохранения, история медицины, философия, культурология, история, психология, педагогика, религиоведение, биоэтика. Все это - кирпичики в фундаменте образования врача, которые должны быть «уложены» в определенном порядке и скреплены таким образом, чтобы личностные и профессиональные качества врача соответствовали вызовам XXI века. С этой целью была разработана схема моделей подготовки врача по 4-м блокам дисциплин: гуманитарные, фундаментальные, клинические и профилактические - с выделением 3-х типов ориентации: прошлого (XIX - середина XX века), настоящего (конец XX века) и будущего (XXI век). В них прослеживается общая тенденция - врач должен знать, уметь и мочь своевременно профилактировать и лечить заболевания, в том числе и вновь появляющиеся, и быть тренером здоровья и апологетом здорового образа жизни человека.

Эти идеи изложены на страницах учебников и учебных пособий по философии, написанных в соавторстве с моими коллегами. Один из них - «Философия. Учебное пособие для вузов». Ростов-на-Дону: «Феникс», 2000 г., рекомендован Минобразования РФ. В 1999 г. вышел учебник Ю.М.Хрусталева (под редакцией профессора Л.В.Жарова) - «Введение в философию», рекомендованный Минздравом РФ для преподавания в медвузах страны.

Возможность знакомства в последнее десятилетие с трудами философских школ и направлений западной мысли показывает, что проблема человеческой телесности находится в центре внимания. О ней писали такие выдающиеся мыслители XX века, как Клод Мерло-Понти и Жан Поль Сартр, Эдмунд Гуссерль и Мартин Хайдеггер, Поль Валери и Мишель Фуко, Жиль Делёз и Хуан Борхес, Ж.Л.Нанси и М.Мосс. Ей отдавали дань выдающиеся писатели столетия - Герман Гессе и Макс Фриш, Курт Воннегут и Мигель де Унамуно, Кобо Абэ и Томас Манн.

После выхода в свет первой в отечественной философской литературе моей монографии «Человеческая телесность: философский анализ». Ростов н/Д: Изд. РГУ, 1988 г., опубликовано большое количество работ, защищено более 10 докторских и кандидатских диссертаций по данной проблематике. Мой приоритет зафиксирован на страницах академического издания: «Философы России XIX —ХХ столетий. Биографии, идеи, труды». М., 1999 г., стр. 277-278. В последние годы все большее количество молодых исследователей, в том числе и медиков по образованию, обращаются к этой проблеме. Сформировались, отечественные школы и направления в изучении этой проблематики. Это работы В.Подороги, И.М.Быховской, М.С.Кагана, И.С.Кона, П.Д.Тищенко, В.Л.Круткина, В.Б.Устьянцева, Д.В.Михеля, Л.П.Киященко и их учеников и последователей.

МОДЕЛИ ПОДГОТОВКИ ВРАЧА
БЛОКИ	ПРОШЛОЕ	НАСТОЯЩЕЕ	БУДУЩЕЕ
1. Гуманитарные дисциплины	Жесткая ориентация на одну духовно-нравственную и идеологическую систему. Рассмотрение других систем как объектов критики. Акцент на закономерностях развития общества, а не личности человека.	Стремление охватить все разнообразие мировоззренческих систем современности и выявить точки их соприкосновения. Первостепенное внимание к формированию личности человека в условиях кризисного развития и нарастания тяжести глобальных проблем. Развитие идей биоэтики.	Понимание необходимости взаимодействия и сотрудничества разных цивилизаций и духовных систем ради выживания и дальнейшего развития человечества. Ориентация на диалоговое общение и идею ненасилия при решении всех проблем. Выявление потенциальных резервов человека.
2. Фундаментальные дисциплины	Ориентация на классическую модель развития науки с четкими границами между дисциплинами. Стремление к максимально большому охвату материала.	Перенесение центра тяжести на прикладной смысл изучения фундаментальных дисциплин, на «человеческий фактор» в развитии естественных наук. Формирование единой научной парадигмы мышления врача.	Акцент на формирование понятия единства естествознания и наук о человеке, включая медицину. Развитие идей синергетики применительно ко всем сложным системам. Симбиоз человека и компьютера.
Клинические дисциплины	Ориентация на клинику проявлений болезней в классическом варианте как критерий истинности. Слабое развитие межпредметных связей между клиническими дисциплинами. Недостаток унифицированных систем лечения и диагностики заболеваний.	Формирование представления о «болезнях цивилизации» и образе жизни человека с приматом синдромного подхода и унифицированных схем лечения. Сочетание узкой специализации с широким клиническим мышлением. Акцент на межпредметных связях и переход к трехэтапной схеме аттестации врача.	Учет нового типа патологиичеловекавсвязи с угрозой глобального кризиса. Внедрение принципиальноновыхметодов диагностикиилечения, включая генную инженерию, эндохирургию, симбиозоргановчеловека с искусственнымистимуляторами. Переход к бригадной формелечения ссохранениеминдивидуальной ответственности.
Профилактические дисциплины	Акцент на профилактику с помощью специфических средств и препаратов в сочетании с неспецифическими методами оздоровления. Сочетание методов и подходов личной и общественной гигиены.	Изменение представлений о сущности профилактики и ее роли в поддержании уровня здоровья. Развитие валеологии как комплексной науки о человеческом здоровье. Акцент на экономических показателях уровня здоровья общества и человека и развитие идей страховой медицины в сочетании с государственной.	Переход к системе глобальной и региональной профилактики заболеваний и формирования нового уровня здоровья человека XXI века. Акцент на высоком уровне индивидуальной ответственности человека за свое здоровье и здоровье окружающих. Реализация идей валеологии в полном объеме.

Таким образом, можно констатировать, что идея человеческой телесности обретает новые грани и привлекает внимание все большего числа исследователей. Очевидно, что ее содержание в наибольшей степени соответствует вызовам, перед которыми стоит человечество в XXI веке. Оглядываясь на 20-летний опыт ее разработки и предшествующее десятилетие ее созревания, этапы которого отражены в схеме, можно попытаться дать прогноз наиболее перспективных направлений дальнейшего исследования. Во-первых, это продолжение исследований по проблеме полового диморфизма тела человека в этнокультурном аспекте. Особенно актуальными представляются философско-этические аспекты новых и нетрадиционных технологий полового поведения и репродукции человека. Во-вторых, это продолжение изучения стоимостных и ценностных аспектов человеческой телесности в связи с проблемами глобализации экономических и социально-культурных параметров жизни современного человека. В-третьих, это дальнейшее изучение феноменологии человеческого тела, представленности этого процесса в разных структурах сознания человека.

Наш соотечественник, лауреат Нобелевской премии по литературе Иосиф Бродский как-то афористически сказал, что идеи обитают в людях. Люди уходят, а идеи продолжают жить своей жизнью, и чем они плодотворнее, тем вероятнее, что младшие современники уже не вспомнят, в ком они первоначально «обитали». Важна не только генерация идей, но и их трансляция, дальнейшее развитие. Ни один человек не в состоянии собственными силами творить культуру, науку или отдельную идею. Поэтому, прежде всего, нужно сказать слова величайшей благодарности моим философским учителям - действительному члену Академии гуманитарных наук, Заслуженному деятелю науки РФ, профессору Давидовичу Всеволоду Евгеньевичу и Члену-корреспонденту Российской Академии наук, профессору Жданову Юрию Андреевичу. Судьба подарила мне радость сотрудничества и соавторства с учеными-медиками нашего вуза. Это профессора В.Н.Чернышов, Е.П.Москаленко, В.Н.Чернов, О.Е.Чернецкий, А.Д.Беляевский, В.П.Терентьев, В.А.Гребенников, доцент Е.В.Харламов. Хочу отдать дань памяти профессорам Ю.Д.Рыжкову и Б.А.Саакову, поддержавшим меня в разработке данного направления. Моя искренняя признательность сотрудникам кафедры истории и философии и особенно старшему преподавателю В.А.Мерклину, а также всем коллегам, принявшим участие в разработке и обсуждении идеи.

Особая благодарность - председателю нашего Совета, ректору университета профессору Виктору Николаевичу Чернышову за предоставленную возможность изложения моей концепции перед высоким форумом ученых и преподавателей.

Всех присутствующих благодарю за внимание!

Экология познания: В этой небольшой статье я попробую представить четыре основные концепции телесности. Они описывают, как человек, социум и культура воспринимают тело. Эти концепции сегодня одновременно присутствуют и в индивидуальном представлении

Дано мне тело - что мне делать с ним,

Таким единым и таким моим? ©Осип Мандельштам

В этой небольшой статье я попробую представить четыре основные концепции телесности. Они описывают, как человек, социум и культура воспринимают тело. Эти концепции сегодня одновременно присутствуют и в индивидуальном представлении, и в социальных практиках, и в культурообразующих формах политики. Они определяют, например, такие области, как здравоохранение и мода, они в равной степени влияют как на психологическое благополучие, так и на искусство.

История знает периоды, когда тема телесного привлекала к себе больше внимания, а также эпохи, когда она уходила в тень. Можно сказать, что в противоборстве и хитросплетении этих двух тенденций разворачивается значительная часть человеческой истории.

Моё внимание будет наиболее сконцентрировано на современности: как эти разные парадигмы живут и сосуществуют сегодня, определяя индустрии, государственную политику, искусство и мировоззрение. Эти парадигмы можно различать по ответам на два ключевых вопроса: «является ли тело объектом или субъектом?» и «в каких отношениях находятся тело и разум (душа)?»

Тело как правильно работающий механизм (тело как отстраненный объект)

Этот подход, пожалуй, наиболее распространён сегодня. У него есть серьёзная и объективная предыстория. Он восходит еще к первым анатомам, изучавшим мёртвые неподвижные тела и пытавшимся постигнуть внутреннее устройство человека. Этот подход поддерживается представлением о теле как о механизме, которое часто ассоциируется с декартовским дуализмом тела и души. Индустриальное производство и войны в двадцатом веке также добавили веса этой парадигме. Человек как «пушечное мясо», человек как часть конвейерного производства, а также бурное развитие медицины и рост индустрий моды и спорта - всё это только способствует распространению объектного взгляда на тело в двадцатом веке.

Очевидно, что учитель танцев, врач или тренер по фитнесу скорее будут рассуждать в парадигме тела как отдельного объекта, который должен функционировать «правильно». Эта картина мира, необходимая в профессиях, в которых нормативно установлен правильный способ работы тела и неправильный, эффективный и неэффективный.

Объект, о котором может идти речь, может быть устроен более или менее сложно, но он всё равно является прежде всего объектом. Из этого вытекает два следствия.

Первое - тело легко становится объектом управления и манипулирования. Это выражается и в делегировании заботы и ответственности о моём теле любого рода эксперту (что, в общем, нормально, когда речь идёт о сложных медицинских проблемах, профессиональном использовании тела в спорте, танцах или аппаратной косметологии, но не является жизненно необходимым, когда речь идет о красоте, еде или здоровье в широком смысле слова). Это же проявляется и в присвоении культурных и социальных норм относительно стандартов красоты и здоровья. Так же в равной мере это относится к чувствительности в вопросах телесной безопасности и комфорта - в городе, на рабочем месте, в информационном пространстве и т. п. Любопытно (и печально), что, например, обсуждение темы насилия, в том числе насилия над женщинами, всегда содержит в себе этот объектный привкус. То же относится и к концепции «вины жертвы», который мы можем увидеть и в корпоративной политике («Мы вам создадим непрерывный стресс, а вы должны тратить деньги, чтобы сохранить своё здоровье»), и в осуждении тех, кто не вписывается в «нормы красоты и здоровья» («Меньше жрать надо!»).

Второе следствие - принципиальная разделённость тела и разума (или души). Уходя корнями в религиозные традиции, в которых тело выглядело опасным, неизвестным и неуправляемым, эта разделенность (дихотомия или диссоциация) сохраняется до сих пор. Фактически телесное регулярно вытесняется на задворки внимания, сознания и, в определенной мере, культуры. Тело - это нечто отстраненное от меня. Есть «я», и есть «моё тело». Эта традиция «я - это не моё тело» активно транслируется и воспроизводится из поколения в поколение. А в силу того, что социальные и
технологические изменения в образе жизни в последние 100 лет только усиливают эту диссоциацию, такой способ думать о теле по-прежнему доминирует в общей картине телесности. И, следуя ему, мы всё активнее ставим своё тело в подчиненное положение: объект обязан меня слушаться. И если он, такой-рассякой, этого не делает, то он плохой и будет наказан, например, лишён удовольствия. Или мы начинаем себя ругать за то, что мы недостаточно успешные управленцы.

Кстати, именно эта идея (или её преодоление) лежит в основе самых разных систем похудения: одни морят себя диетами и изнуряют упражнениями, другие советуют «договориться со своим телом». Либо война, либо дипломатия в отношениях противоборствующих сторон.

Возможно, наиболее интересным образом эта парадигма соотносится с практикой завещания тела или распоряжения, что делать с телом после смерти. В отсутствие осознающего тела «я» - «умершей души», субъекта, принимающего решения, -тело возвращается к своей объектной природе, становясь просто физическим объектом, с которыми проводятся манипуляции. В рамках объектной парадигмы мы как будто воспроизводим этот подход, будучи ещё в здравом уме и твердой памяти при жизни.

Таким образом, если очень сильно упрощать эту парадигму, то можно свести её к довольно простой формулировке: тело - это объект, тело - это не я, я могу относиться к своему телу разным образом, мы можем вступать в разные объектные отношения; я могу его третировать или заботиться о нём, тренировать или игнорировать, бояться его или гордиться им, я могу перепоручать его другим людям или институтам. Эта парадигма является исторически наиболее старой, она сильнее всего закреплена в массовом сознании и культурных и социальных практиках. Каждый из нас может обнаружить в себе господство или отдельные элементы этого отношения к телу.

Тело в телесно-ориентированной психотерапии (тело как связанный объект)

В двадцатом же веке получает распространение ещё один способ понимания тела. В попытке преодолеть дихотомию, или разделенность, души и тела на сцену выходит телесно-ориентированная терапия. Под влиянием сложностей начала двадцатого века, революции в научной парадигме и волны увлечений восточными учениями, тема телесного начинает привлекать всё больше внимания.

Не думаю, что будет большим преувеличением сказать, что в телесной терапии тело рассматривается как отражение и даже буквально воплощение «я». Тело как место материализации разнообразных душевных метафор («сердце ноет», «мозг взрывается», «ноги не идут» и т.п.). Тело как отражение процессов, происходящих с психической энергией. Тело как отпечаток совершенных и несовершенных в течение жизни действий. Тело как некоторый связанный с психическим объект, через который можно познать психическое (разум или душу), через воздействие на который можно изменять психическое. То есть от абсолютной независимости психического и телесного произошел переход к связности этих двух феноменов. Остановимся подробнее на модели этой связи.

Принято считать, что современная телесно-ориентированная терапия началась с Вильгельма Райха. Он был учеником Фрейда, его последователем, а позже, как нередко случалось с учениками Фрейда, - его активным критиком. Главное, в чем упрекал Райх Фрейда, - игнорирование телесности.

Здесь стоит сделать одно отступление, которое важно для понимания общей модели телесно-ориентированной терапии. Наука и представления ученых о мире распространяются волнами. Сначала господствовала модель атомов и механических взаимодействий. Ей на смену пришла модель жидкостей (например, «электрический ток»). Потом стала развиваться модель «поля». В первой половине двадцатого века физика преподнесла науке квантовую модель. И если рассматривать разные научные области, можно видеть, как эти «базовые модели» в явном или неявном виде распространяются в разных областях знаний. Но распространяются не мгновенно, а с некоторым запозданием. Если говорить о физике, то переход от «жидкостной» модели к модели «поля» произошел во второй половине девятнадцатого века (а если точнее, начиная с 1864 года, когда Джеймс Максвелл опубликовал свою первую работу «Динамическая теория электромагнитного поля», и ещё около 20 лет потребовалось для окончательного оформления и подтверждения теории). Первая работа Фрейда «Толкование сновидений» увидела свет в 1900-м году. А «полевая» модель появилась в психологии только в 40-х (теория поля Курта Левина).

Поэтому неслучайно, что Фрейд, а вслед за ним Райх и уже его последователи, говоря о психической энергии и её течении, представляли себе психическую энергию как некоторую жидкость. Чтобы понимать идеи Райха и его последователя Александра Лоуэна, важно помнить об этом представлении.

Итак, Вильгельм Райх представлял тело как место жизни и воплощение психической энергии. Если энергия течёт свободно, то человек психически здоров. Если энергия где-то скапливается, застаивается, не проходит, то значит и со свободным циркулированием психической энергии не всё в порядке.

Возможно, вы слышали выражения «мышечный панцирь» или «мышечный зажим». Их ввел в оборот именно Райх. Это места напряженных мышц, не позволяющих психической (жизненной) энергии течь свободно. Соответственно, если «распустить» мышечные зажимы, избавить человека от «панциря», то жизнь наладится.

С точки зрения логики науки неудивительно, что Райх в конце концов начал искать ту самую жизненную энергию, которая наполняет тело человека. Он назвал ее «оргон». Эта энергия, по Райху, лежит в основе фрейдовской концепции либидо, являясь биологической силой. Он создавал аппараты, накапливающие её, и пытался лечить с их помощью различные заболевания.

Ученик Райха Александр Лоуэн был более удачлив, чем учитель (по крайней мере, он благополучно дожил до глубокой старости, а не умер в тюрьме от сердечного приступа в 60 лет, как Райх). Основные идеи Лоуэна - закономерное развитие ключевых представлений Райха. Опираясь на его идею о том, что душевный конфликт выражается в виде телесных напряжений, Лоуэн создал свою систему работы с телом.

Согласно Лоуэну, психика влияет на тело посредством контроля. Человек подавляет желание закричать, стискивая челюсти, зажимая горло, сдерживая дыхание и напрягая живот. Желание наброситься с кулаками, чтобы выразить свой гнев, человек может подавить, напрягая мышцы плечевого пояса. Вначале это проявление сознательное, оно избавляет человека от развития конфликта и боли. Однако сознательное и добровольное сжатие мышц требует затрат энергии и поэтому не может поддерживаться неопределенно долго. Но если подавление чувства должно поддерживаться постоянно из-за того, что его выражение не принимает окружающий мир, психика отказывается от своего контроля над запрещенным действием и забирает энергию от импульса. Сдерживание импульса тогда становится бессознательным, и мышца или мышцы остаются сокращенными или напряженными, потому что им не хватает энергии для растяжения и расслабления. Соответственно, с точки зрения Лоуэна, надо добавить силу «потока энергии», чтобы мышцы смогли расслабиться, как бы «смыть» затор силой потока. Поэтому метод Лоуэна предполагает максимальное усиление напряжения в блокированных местах.

Помимо различных приемов работы с застывшим в теле напряжением, Лоуэн закрепил в телесной терапии одну очень важную мысль: невыраженные эмоции буквально застывают в теле. Общая жизненная энергия (Лоуэн, чтобы не повторять ошибок учителя, называл ее просто «биоэнергия») обеспечивает как психическую жизнь индивида, так и его телесное существование. Энергия, отнимаемая на удерживание эмоций в теле, будто «вычитается» из общего количества энергии человека, общей жизненности.

И в этом смысле, действительно, глядя на тело, анализируя степень напряженности (зажатости) тех или иных частей, обращая внимание на свободу и, как писал Лоуэн, «природную грацию» движений (точнее, её отсутствие), можно говорить о том или ином типе характера человека, особенностях его поведения и т.п.

Здесь ещё важно упомянуть, что и Райх, и Лоуэн на основе анализа мышечных зажимов разработали свои описания характеров, своеобразные типологии. По тому, в каких частях тела скоплено больше энергии, а где её недостаточно, по тому, где находятся мышечные блоки, вполне можно «диагностировать» тип личности. Это нормальный «медицинский» подход к теме.

В телесной терапии существует много разных идей и методов работы. Мне бы хотелось остановиться ещё на одном, иллюстрирующем понимание тела, как отражения и воплощения внутреннего мира, - бодинамике.

Бодинамика - относительно новое направление в телесной терапии (его автор - Лисбет Марчер), которое начало развиваться около 40 лет назад. Бодинамика базируется на несколько иных представлениях о взаимосвязи «души» и тела, хотя тоже говорит о «типах характера» и детских травмах. Этот подход уже не рассматривает энергии, а ориентируется на более чёткие физиологические показатели. Речь идет о том, что в ходе развития у ребенка в ответ на то, как окружение реагирует на его попытку удовлетворить свои базовые потребности, в мышцах возникает не только гипернапряжение, но и недостаток напряжения и активности - гипотонус. И уникальное для каждого человека сочетание гипер– и гипотонуса мышц и создает, с одной стороны, индивидуальность характера, а с другой - тот телесный образ, который мы видим. К слову сказать, любопытным оказывается и то, что есть связь между тем, как в ходе жизни преодолеваются те или иные детские «травмы» и меняется «характер», и тем, как меняется тело. Не раз в ходе «учебной диагностики» я слышала фразу: «О, а вот здесь явные следы былой травмы, но, судя по телу, похоже, вы успешно с ней справились».

Несмотря на то, что методологически (да и идеологически) бодинамика существенно отличается от «энергетического» подхода Райха и Лоуэна, их объединяет представление о взаимосвязи «души» (психики, разума, эмоций и т.п.) и тела. Тело есть реакция на психический опыт человека, его последствия и результат. Поэтому через тело мы можем видеть личную историю - и через тело же мы можем изменять личную историю, отпуская зажатые в теле эмоции, уменьшая напряжение или переобучая мышцы. В некотором смысле и в телесно-ориентированной терапии тело остается объектом, непосредственно связанным с «я», но всё-таки отделенным от него.

Направления, также базирующиеся на непосредственной связи «я» и тела: психосоматика(невыраженные эмоции выражаются телесно в болезни), метод Александера (работа с осанкой), Розен-метод (мышечная релаксация через прикосновение), рольфинг(структурная интеграция через работу с фасциями), некоторые использующиеся в терапевтической работе массажные практики (палсинг, миофасциальный релиз и т.д.),техники релаксации и даже пресловутый метод «рэйки».

Эта парадигма - «телесные проблемы есть следствие психических проблем» - сегодня весьма распространена. Наиболее ярко простой ход мысли «если в теле…, то (это потому что) в душе/в жизни…» получает выражение в «бытовой психосоматике», ярким примером которой можно считать, например, книги Луизы Хэй и Лиз Бурбо.

Парадигма тела как связанного с психикой объекта, таким образом, может быть сформулирована следующим образом: существует определённая (описываемая по-своему в каждой конкретной модели) связь между телом и эмоциями, характером, способом жизни; тело - объект, связанный с прочими жизненными проявлениями человека; воздействуя на тело с учетом типа связи, мы можем изменять некоторые аспекты жизни. Этот взгляд успел получить некоторое распространение, которое можно считать если не массовым, то как минимум популярным, благодаря успеху книг жанра «помоги себе сам» и в некоторой степени благодаря развитию психосоматики как отрасли медицины.

Тело в арт-терапии (тело как посредник, тело как канал коммуникации)

Если для телесной терапии может быть уместна метафора body is a message («тело как послание»), то для арт-терапии, на мой взгляд, вполне подходит метафора body as a messenger («тело как посланник, посредник»). Действительно, арт-терапия (или, как сейчас более корректно называть этот вид деятельности, «терапия творческим самовыражением») часто использует тело в качестве посредника между внутренними процессами (или, что ещё точнее, неосознаваемыми процессами, бессознательным) и тем, кто может их воспринять. Это может быть зритель, свидетель или сам человек в качестве наблюдающего. Искусство в любом его проявлении будто выносит на поверхность, делает видимым, наблюдаемым и осязаемым некоторое внутреннее содержание. И в этом смысле любые «продукты», получаемые в ходе художественного процесса, могут давать богатую почву для размышлений, так сказать, поставляют «материал для работы» не хуже классического для психоанализа метода свободных ассоциаций.

«Отпустите руку и рисуйте», «отпустите тело и двигайтесь», «отпустите руку и пишите», «отпустите тело и позвольте ему действовать или говорить»… - все эти предложения, используемые в арт-терапевтическом процессе, используют тело как проводник. Тело становится средством выражения.

Но дело не только в том, что тело в ходе процесса может предоставить изрядно материала для анализа, интерпретации и осмысления. И не только катарсис и аффект, возможные в процессе телесного самовыражения, обладают целительным потенциалом. Самое любопытное, что может происходить в подобном процессе, - изменение, трансформация изначального импульса и переживания. Если говорить совсем грубо: из отрицательного - в положительный. Если говорить точнее, то это может быть переход от отчаяния к радости, выход из тупика к освобождению, переход от бессилия к уверенной активности и т. п. Если использовать для объяснения таких феноменов «энергетическую модель», то можно, пожалуй, говорить о том, что через движение тела (неважно, в танце, рисовании, вокализации или сценическом воплощении) переживание, психическая энергия, прежде где-то запертая, получает не только канал для выражения, манифестации, прорыва в аффект, но и форму, в которой она может быть преобразована, процесс, в ходе которого она может измениться.

Этот феномен позволяет арт-терапии работать и с «закрытым запросом» (когда клиент не хочет сообщать о проблеме или не может ее сформулировать). Я не знаю, в чём проблема или не хочу о ней говорить, но, отпуская своё тело в действие (танец, рисование, письмо, спектакль, извлечение звука), я позволяю «своим здоровым силам», активному воображению самим найти решение проблемы. Как будто за счет деятельности, телесной активности, развивая и преобразуя её, я нахожу «правильный», исцеляющий для тела способ.

С одной стороны, в этом плане арт-терапия имеет много сходств, например, с современной культурой, в которой тело, телесные действия сами по себе являются манифестом. С другой стороны, она глубоко уходит корнями в ритуальные практики. Трансформирующие ритуальные движения (например, танцы дервишей), современные двигательные практики (например, «5 ритмов» Габриеллы Рот) содержат этот посреднический и трансформирующий потенциал. Первая книга Габриеллы Рот даже называется Sweat Your Prayers («Молитва пóтом»).

На самом деле, выбор именно арт-терапии в качестве примера идеи «тела как посредника» довольно условен. Многие практики (и терапевтические, и художественные, и развивающие) используют это представление о теле. Та же психосоматика, которую я упоминала в предыдущей части, склонна, в том числе, рассматривать телесный симптом как знак. То есть дело может быть не только в том, что энергия, не находя «здорового» выражения, формирует опасные для здоровья реакции тела, но и в том, что через телесный симптом бессознательное может «говорить» с самим человеком или с окружающими, сообщая некоторую важную информацию, которую не получается донести другим способом.

«Разговор с телом», «выражение через движение» используется во многих направлениях психотерапии: в психосинтезе Роберто Ассаджиоли, в гештальт-терапии, в процессуальноми трансперсональном подходах. Трансформирующий потенциал бессознательного движения используется также в соматической терапии травмы Питера Левина и некоторых приемах работы в телесно-ориентированной терапии. А также в танцевально-двигательной терапии и, как ни странно, в бихевиоральном подходе. В некотором смысле, метод систематической десенсибилизации, используемый при работе с фобиями, предполагает постоянное и, в некоторой мере, творческое изменение телесной реакции на угрожающий стимул.

Кроме того, используя движение как метафору некоторого жизненного затруднения, можно, меняя движение или находя более подходящее, внезапно легко разрешить саму проблему (я не раз наблюдала такой эффект в работе). В этом есть нечто магическое: проблема решается будто сама собой.

Помимо психотерапии можно найти воплощение парадигмы «тело как посредник» в современном искусстве перфоманса. Хотя история художественных перфомансов насчитывает уже порядка 100 лет (первые публичные выступления художников двадцатого века, где элемент процессуальности, заложенный в визуально-пластическом искусстве, начал активно проявлять себя, относятся к эпохе исторического авангарда начала столетия, а точнее - к опытам футуризма и дада), только начиная с 1960 – 70-х годов именно телесное становится важным предметом исследования художника и провоцирования публики. Художник исследует свою телесность и приглашает зрителя стать свидетелем этого исследования и присоединиться к нему через исследование собственного телесного отклика. В этом процессе тело обретает собственный голос, не просто описывающий то, что происходит в этот момент с душой, но материализующий это послание. В перформансе содержание не рассказывается - происходит его самоподача. Определённое сообщение (текст или действие) становится не просто высказыванием о чем-либо, но демонстрацией того, о чем говорит это сообщение. Перфомансы Марины Абрамович, Ива Кляйна, Германа Нитча, Улая - яркое воплощение этой идеи.

Ещё один очень яркий пример парадигмы - танец буто, современное японское пластическое искусство. Если бы кто-то захотел увидеть, как выглядит обнаженная душа в самых разных переживаниях, ему бы стоило обратить свой взгляд на буто. Хотя буто и является танцем со всеми присущими танцу атрибутами (техника, хореография, традиции), он в некотором смысле «антиэстетичен», он выстраивается на телесном проживании внутренних состояний, изначально неоднозначных и противоречивых. Одной из оказавшихся плодотворными идей, заложенных в буто, стало переопределение танца с простого искусства движения до манифестации ощущения сущности собственного тела.

Представление о теле как проводнике, как канале или посреднике ещё активнее связывает телесное и психическое (душу или разум), укрепляет эту связь, создает для неё разнообразные формы и выводит на авансцену. Тело в данной парадигме приобретает ещё больший вес и значение. Сама идея о том, что «тело может говорить» (сродни названию книги Александра Гиршона «Истории, рассказанные телом») подчеркивает возможность субъектности телесного и значимость этого аспекта тела. Эта точка зрения близка людям, не чуждым искусства и психологии, но (по крайней мере в плане эстетики) наталкивается на сильное сопротивление и непонимание «простых людей».

Интегральный взгляд на тело (тело как осознанный субъект)

Сегодня существует ещё одна парадигма телесности, которая набирает всё большие обороты и распространение. Стоит сказать, что пытаясь описать её, я вступаю на скользкий путь неясных определений и ещё только становящейся реальности. В некотором смысле, попытка в словах ухватить суть этой парадигмы чем-то похожа на попытку поймать это ощущение «осознанного тела» - проще почувствовать, чем выразить словами.

Наверное, важно уточнить, что в данном случае использование слова «интегральный» не связано напрямую с идеями Кена Уилбера и его интегральной концепцией всего.

Представления о теле и телесности закономерно менялись вместе со сменой ведущих парадигм в культуре. Механистический по сути концепт медицины и спорта, пытающийся уточнить, преодолеть эту механистичность, эдакий «ранний модерновый» концепт Райха и Лоуэна, типичный «модерновый» концепт арт-терапии… В этой логике
«интегральность», наверное, стоит относить к «постмодернизму», тем более что идея «тела», «телесности» является одним из ключевых понятий постмодернизма. Метафора тела активно используется в отношении любого рода «текста» (Ролан Барт), социума (Жиль Делез). «Телесность» становится обозначением жизненности, витальности, первозданности и, одновременно, структурированности.

Когда идеи разлиты в воздухе, когда они целенаправленно или спонтанно в виде трендов реализуются в повседневных практиках, они не могут не влиять на развитие тех или иных областей деятельности и представлений.

Идеи интегрального взгляда на тело, мне кажется, в значительной мере являются результатом всего того, что происходило последние 30 – 40 лет. Это и пресловутая «сексуальная революция», и опыты с наркотиками, пытающиеся не только «расширить сознание», но и преодолеть ограниченность опыта повседневных телесных ощущений. Не случайно почти все телесные практики, возникшие изначально в рамках конкретных функциональных направлений - подготовка танцоров, развитие тела, реабилитация и прочее, - сейчас подчеркивают, что их цель и польза не столько прикладная и практическая, сколько интегральная («лечить не только тело, но и душу»; развитие «более глубокого уровня понимания полного использования тела как единого целого»). Даже не являясь формально психотерапией, все они используют телесную осознанность как путь интеграции и развития опыта, как способ проживания и ощущения собственной витальности.

Существенная проблема, с которой сталкиваются почти все авторы и практики, обсуждающие интегральный подход к телу, - отсутствие языка описания . Реальность интегральных телесных практик адресуется не только и не столько функциональной пользе этих практик для физического здоровья и психики (хотя эта польза очевидна), сколько к довольно тонким телесным ощущениям. С одной стороны, эти практики связаны с развитием ощущения своего тела (развитием проприоцептивного чувства), а с другой стороны, принципиальным оказывается длящийся, процессуальный характер этих ощущений. Вот именно этот телесный present continuous и не поддается пока внятному описанию.

Тем не менее, есть некоторые общие моменты, объединяющие разные подходы, методы и школы, которые можно попытаться описать.

Самое главное - это принципиальное единство физического и психического. В самом общем смысле речь идет о изначальной неразрывности, связности телесного (в самых разных его проявлениях) и психического (также в самых разнообразных проявлениях). Само слово «интегральное» подчеркивает не то, что тело и психика связаны каким-то образом (а мы анализируем или корректируем эту связь), а то, что они суть одно. Эта тонкая грань - между связью и неразрывным сосуществованием - как раз и передается в практике через ощущения и опыт телесного проживания текущего момента времени, но никак пока не схватывается рациональным (непоэтическим) языком. Для обозначения этого единства интегральному подходу удалось выработать общий термин, увы, не поддающийся адекватному переводу на русский язык - bodymind . Вот так, в одно слово.

Ещё одним общим положением для всех интегральных подходов является идея телесного сознания/осознания/сознавания. Я использовала разные формы не только потому, что довольно сложно перевести на русский используемый в подходах термин body awareness. Для интегрального подхода равно важен и результат (осознание), и процесс (сознавание), и аспект интеллектуальной активности (сознание). Речь идет о направленности внимания на ощущения тела, о фокусе внимания на проприоцепции и внутренних ощущениях тела. Она самоценна сама по себе, не в связи с последующей функциональной пользой, а как значимая составляющая непосредственного существования.

Здесь любопытна одна деталь. Активное использование самого термина body awarenessначалось, похоже, с работ Моше Фельденкрайза. А слово «соматика» (somatics) как современное обозначение подхода и группы методов, опирающихся на интегральное понимание человеческого тела, ввел употребление его ученик Томас Ханна. Оба автора традиционно относятся к области телесно-ориентированной терапии (по крайней мере, в российской традиции этого направления). Хотя, по сути, они стали одними из первых авторов (как текстов, так и практических подходов), привнесших эту интонацию интегральности в телесную практику.

Еще один важный аспект, значимый для всех подходов и практик в интегральной парадигме - представление о человеке как о существе движущемся. В интегральном подходе движение необходимо для ощущения тела, но также является и неотъемлемым свойством человеческого тела. Собственно, bodymind, взаимосвязь тела и психики существует в движении тела и естественным образом проявляется через него. Если раньше большее значение уделялось функциональности движения (в телесно-ориентированном подходе) и его выразительности (в арт-терапии), то в «новой» (интегральной) анатомии тело не мыслится вне движения. Причем речь идет как о движении самого тела, так и о движении внутри тела (движение жидкостей, передача движения через мышцы и фасции, и тому подобные феномены).

Ещё одна любопытная особенность интегрального понимания тела - то, каким образом разные походы обнаруживают и проявляют идею единства bodymind. Для того, чтобы преодолеть дихотомию тела и психики, невольно приходится менять границы рассмотрения.

Это может быть обращение к эволюционной истории и, соответственно, обнаружение эволюционных паттернов движения (Bartenieff Fundamentals) - использование и подтверждение биогенетического закона «онтогенез повторяет филогенез». Это может быть движение «вглубь» тела и исследование проприоцепции и интероцепции систем организма (Body-Mind Centering). Еще один фокус (или метод) - исследование взаимодействие bodymind и окружающей среды. Это внимание и к пространственно-временным условиям, и к гравитации, и к геометрии пространства, развиваемые в разных практиках; и теоретические исследования телесности в связи с социальными или культурными ландшафтами и процессами («Сомаэстетика» Ричарда Шустермана, исследования в сфере туризма Джона Урри и так далее).

Основной пафос современной интегральной парадигмы тела, пожалуй, можно выразить довольно просто: тело имеет гораздо большее значение, чем мы привыкли думать.

Интегральный телесный подход не имеет (по крайней мере пока) устоявшегося языка. В разных направлениях, школах, у разных авторов можно встретить слова «интегральная телесность» (интегральное тело), соматический подход, bodymind (или body-mind),embodiment. Все они сегодня являются синонимами для обозначения этой парадигмы.

Интегральный подход к пониманию тела всё ещё довольно молод. В последние десятилетия он активно развивался как практика, оформился в школы и выработал в рамках этих школ авторитетные тексты. Тем не менее, стороннему наблюдателю он всё еще кажется странным, почти диким. Не имея языка и «научного» понимания механизмов, лежащих в основе этих практик, довольно сложно объяснить, что делают все эти люди, совершающие странные движения и внимательно прислушивающиеся к чему-то еле слышному и незаметному внутри своего тела.

К счастью, сегодня на помощь интегральному подходу к телу приходит нейронаука. Не всегда умея объяснить почему и как именно устроены эти явления, научные исследования (прежде всего с использованием фМРТ) демонстрируют, что «это на самом деле происходит». Научные работы Джона Каббат-Зина (программы работы со стрессом, пищевыми расстройствами и депрессией на основе программ развития телесной осознанности), эксперименты Эми Кадди (влияние характера позы на эндокринную систему), разнообразные инструментальные исследования практикующих буддийских монахов прямо на глазах почтенной публики - всё это наглядным образом демонстрирует, что интегральное представление о теле - не только послания различных духовных учителей о правильном мироустройстве, но и вполне достоверный факт нашего с вами существования.

Интегральная парадигма телесности закономерна в меняющихся условиях большого мира. После массовых войн двадцатого века, возрастающей актуальности экологических вопросов, постепенного пересмотра отношения к темам насилия, свободы и т. п., что-то неизбежно должно было начать меняться в представлении о теле. Интегральный подход увеличивает чувствительность к слабым сигнала среды и социума, именно потому что он чутко прислушивается к ощущениям индивидуального и коллективного тела, ловит слабые сигналы и реакции, осознает их. Он позволяет задавать новое измерение проблемам урбанизации и экологии, политики и здравоохранения, образования и персонального развития. Эта парадигма проявляет себя во вполне понятных социальных практиках: практики правовой регуляции в областях, касающихся тела (курение, семья и дети, здравоохранение и т.п.), страховая практика, логистика транспортных потоков и городская навигация, продукты питания, военные вторжения, организация условий труда и многое-многое другое).

Несмотря на сложность логического понимания и относительную (для европейской культуры) новизну этой парадигмы, она сегодня на удивление легко встраивается в социальные практики. Отчасти это связано с волной популярности практик mindfulness (йога, медитация и т.п.): медитации сегодня предаются целыми рабочими коллективами, от Google до Британского парламента. Еще одна важная, на мой взгляд, причина - более общий парадигмальный сдвиг, наметившийся в двадцать первом веке, важным образом меняющий представления о возможном и допустимом в политике, экономике, социальных практиках. Интегральная парадигма телесности оказывается просто одной из составляющей этого более масштабного современного представления о человеке и мире.

Сравнительная таблица подходов к телесности

Попробую теперь свести воедино парадигмы осмысления тела, о которых шла речь выше.

Парадигма	Тело как отстраненный объект	Тело как связанный объект	Тело как посредник между Субъектом и наблюдателем	Тело как осознанный субъект
Тело – это…	Что	Что, связанное с Кто	Что, выражающее Кто	Кто
Сфера применения	Медицина, спорт, мода, производство, армия, управление, производство и т.д.	Медицина, психотерапия, телесные практики, бытовое целительство	Искусство, культурные практики, личное развитие, психотерапия	Решение глобальных проблем, личностное развитие, обучение, искусство
Примеры распространения	Индустрия красоты и здоровья	Язык тела (Алан Пиз), сериал «Lie to me»	Перфомансы, physical theater	Соматический коучинг, урбанистика
Что делает по отношению к телу	Исправляет, определяет норму, использует	Интерпретирует	Исследует, позволяет высказаться	Осознает, интегрирует
Очевидные плюсы	Поддерживает здоровье, увеличивает эффективность	Включает тело в область внимания	Создает произведения искусства	Оживляет и меняет смыслы
Очевидные минусы	Использование людей, унификация	Результативность зависит от модели интерпретации	Слишком далеко от народа	Требует развития осознанности
% распространения (субъективная оценка)	85%	10%	3%	2%

Само выделение этих парадигм в некоторой мере условно. Вполне вероятно, что любой другой исследователь сможет выделить не четыре, а какое-то другое число базовых представлений, или воспользуется другим основанием для выделения парадигм. Здесь представлен субъективный взгляд, который помогает мне как исследователю и как практику.

Важно, что эти парадигмы как способы думать о своем теле и о телесном вообще сегодня существуют одновременно. Анализируя собственные мысли на этот счет, мы всегда можем обнаружить проявление любой из этих парадигм. И они могут оказаться разными в зависимости от контекста или текущей ситуации. опубликовано

Обзор современных концепции и гипотез.

Существуют ли пределы физического совершенства человека? На этот вопрос существует, по крайней мере, два ответа. Одна из точек зрения, которой в той или иной форме придерживаются многие современные специалисты в области спорта, гласит: нынешние мировые рекорды – действительно высшие мировые достижения для всех времен и народов. Дальнейший же рост рекордов связывают не с физическим совершенствованием человека, а с развитием измерительной техники. Совсем недавно достижения в легкой атлетике фиксировались с точностью до десятых долей секунды, а сейчас электронные хронометры регистрируют время до сотых долей секунды. И это еще не все. В таких видах спорта, как велосипедные гонки счет идет на тысячные доли секунды. Но и это тоже не все. В тяжелой атлетике перспективы новых рекордов связываются с регистрацией не только килограммов, но и граммов и т. д. Таким образом, рекорды будут расти, результаты улучшаться, сначала на граммы, потом на миллиграммы, потом на доли миллиграммов, но человек, как носитель рекордов подошел к своему физическому пределу. Почему?

Потому что существуют естественные биологические ограничения человеческого организма, связанные чисто физиологически с сопротивлением кожи, суставов, костей, мышц, с той предельной нагрузкой, которую они могут выдержать. Американский биохимик и биомеханик Гидеон Эриел, занимающийся изучением резервных возможностей человека, вычислил предел в беге на 100 метров для мужчин -9,60 секунды. Большей скорости мышцы, ткани и кости человека не выдержат – разорвутся от напряжения. В прыжках в длину предельная граница пролегает на отметке 896 сантиметров (по 14]. Таким образом, рекорд Боба Бимона – 890 сантиметров, можно сказать, является приграничным. Заложенная в компьютер кинограмма рекордной попытки Бимона признана машиной почти идеальной, а нагрузка на тазобедренный сустав в момент толчка 700 килограммов – почти критической, большей нагрузки мышцы, связки, суставы могли просто не выдержать.

Однако, идея того, что нынешнее поколение уже подошло к пределу возможностей человеческого организма не нова. Подобная идея высказывалась не однократно специалистами почти в каждом прошедшем поколении. Особенно часто предел связывался с существованием некого рубежа, преодолеть который человеку невозможно.

Например, в тяжелой атлетике в начале века такой недостижимой магической цифрой было «400 кг». Специалисты, зрители и сами спортсмены все чаще высказывали мнение, что атлеты подошли к пределу возможного. Проходили годы, десятилетия, а рубеж в 400 кг оставался недостижимым. В 1928 г. на 9 олимпийских играх в Амстердаме 110-килограммовый богатырь Йозев Штрассбергер устанавливает в сумме троеборья ошеломляющий мировой рекорд, но и это – только 372,5 кг. Прошло еще целых 7 лет, пока Иосиф Мангер поднял в троеборье 402,5 кг. Сам Мангер весил 145 кг, и все современники единодушно решили, что он подошел к пределу возможного. После этого прошло еще много лет, совершенствовались методики, но еще долго результат в 400 кг. оставался гроссмейстерским рубежом. Но вот в 1955 году 170-килограммовый Пауль Андерсон показал результат, которому завороженные магической цифрой современники отказывались верить– 512 кг. Его называли самым выдающимся спортсменом всех времен и народов. И ни у кого из современников не возникало сомнения, что 512,5 кг и есть тот окончательный предел человеческих возможностей, который останется недостигаемой вершиной. Сам чемпион рассказывал журналистам, что он завтракает «яичницей из 30 яиц, выпивает за раз 5 л. молока и может съесть 20 бифштексов» [по 7].

Действительно, предел возможностей человека. Однако, через 5 лет на Олимпийских играх в Риме (1960 г) стройный высокий атлет, весивший почти в полтора раза меньше Андерсона, поднял 537,5 кг. Это был русский спортсмен Юрий Власов, который питался как все обычные люди. Тогда Власову задали вопрос: «Сколько, по вашему мнению, сможет набрать самый выдающийся атлет в очень, очень далеком будущем?» Он назвал цифру, многим показавшуюся нереальной – 600–630 кг. А в 1972 году Василий Алексеев преодолел уже 600-килограммовый рубеж – 640 кг [по 7].

Итак, спортивные авторитеты называют то один, то другой рекорд – пределом возможностей человека. Однако пока не находилось предела, который бы не был преодолен. Поэтому другие спортивные авторитеты более оптимистичны. Сразу после Московской олимпиады вице-президент Международной федерации легкой атлетики Л.Хоменков составил таблицу предполагаемых результатов к концу 20-го века. Например, он считает, что мужчины-спринтеры будут пробегать 100 метров за 9,75 секунды, а женщины покажут результат 10,60 сек. Что касается прыжков в высоту, то мужчины будут брать высоту 250 см, а женщины 210 см [по 14].

И очень часто выход за пределы физиологических возможностей человека исследователи связывают с изучением и использованием измененных состояний сознания и активацией резервных способностей человека. Как пишет Л.П.Гримак: «Многие спортивные физиологи и психологи все чаще говорят о том, что современный спорт имеет дело с максимальными возможностями человека, которые близки к расчетным, теоретически допустимым. По нашему мнению, такие взгляды объясняются лишь тем, что проводимые расчеты включают лишь физические, „машинные“ показатели человека и не учитывают тех высокопродуктивных свойств нервной системы и психики, которые и в дальнейшем будут способствовать появлению еще более высоких спортивных результатов» . Он установил, что это состояние во многом идентично. Это пиковое состояние, близкое к трансовому, и оно характеризуется спокойствием, уверенностью, оптимизмом, сосредоточенностью на происходящем, высокой энергозаряженностью, необычайной четкостью восприятия, самоконтролем и максимальным использованием внутренних ресурсов.

Исследователи-оптимисты обычно в качестве доказательства своих прогнозов обращают взоры на восток, поскольку в восточной культуре самосовершенствования всегда активно использовались измененные состояния сознания. Например, известный востоковед Ю.А.Рерих рассказывал, как он наблюдал в Гималаях искусство беговых йогов – «небесных скороходов», способных бежать в течение нескольких суток, не останавливаясь и не сбавляя темпа. Они могли по узким горным тропкам преодолеть за ночь 200 километров, придерживаясь скорости, равной мировому рекорду в часовом беге. К подобному темпу и подобной выносливости наши спортсмены еще и близко не подошли. Поэтому многие психологи склонны более оптимистично смотреть на будущее спорта, предполагая, что огромные перспективы смогут открыться перед тренерами и спортсменами, когда науке удастся раскрыть механизмы способностей восточных мастеров, которые пока называют сверхъестественными. Измененные состояния сознания применяются как в восточных оздоровительных системах, так и боевых. В сущности, почти все восточные системы самосовершенствования основаны на спонтанно возникающем состоянии транса. В ранней работе одного из соавторов этой статьи С.А. Рыбцова проанализированы психоделические техники, применяемые в восточных единоборствах. Он показал, что в качестве основного требования, необходимого, чтобы достигнуть успеха в занятиях, обычно называется требование – изменить состояние сознания, войти в транс . Как пишет йог Рамачарака, сопровождая свою «Науку о дыхании индийских йогов: „Упражнения, приводимые в этой главе, требуют соответствующих внутренних условий и определенного духовного состояния. Люди несерьезные по натуре, не обладающие чувством духовности и благоговения, лучше пусть оставят эти упражнения и не пробуют их, так как никаких результатов они не получат“ .

Исходя из описанных в литературе феноменов, активируемых через измененные состояния, физические возможности человека довольно широки . Например, по отношению к температурному режиму. На одной шкале находятся болгарки, танцующие на раскаленных углях; на другой – тибетские йоги, способные морозной ночью, сидя возле проруби, теплом своего тела высушивать вымоченные в ледяной воде простыни. Восточные стили, благодаря использованию в них особых трансовых состояний, раскрывали у своих адептов резервные возможности организма, давая им почти сверхъестественные физические способности. Некоторые такие способности современная наука до сих пор не подтвердила (хотя, заметим, отвергнуть тоже не смогла) – например, способность йогов к левитации. Существование других способностей доказано, хотя и не объяснимо – способность йогов останавливать биение сердца, погружаясь в состояние близкое к клинической смерти на дни и недели. Третьи способности более или менее изучены и широко используются в восточных спортивных искусствах, даже тех, которые практикуют в Европе. Это состояния «стальной рубашки» и «стальной руки». «Стальная рубашка» – состояние, при котором человек становится нечувствительным к ударам вообще, ударам ножа (нож не может прорезать кожу), и даже (по утверждениям мастеров) к пуле. «Стальная рука» – состояние, в котором человек способен рукой разбивать твердые предметы.

В своей предыдущей работе С.А.Рыбцов представил несколько способов получения таковых состояний, которые используются тренерами восточных единоборств и в наши дни: «Одна из известных техник ци-гун заключается в мысленном обхвате воображаемого дерева и его раскачивании. Этот способ позволяет быстро войти в транс и часто применяется для достижения таких сложных „чудес“ ци-гун как „железная рубашка“ и способности разбивать твердые предметы. Еще одна техника ци-гун связана со способностью окаменеть, превратиться в скалу, приобрести нечувствительность к ударам. Аналогию с такой техникой можно найти в современном гипнозе, она называется каталепсия. К сожалению, не у всех каталепсия получается легко. Наиболее талантливыми к ней считаются люди с чувственным восприятием мира (кинестетики). Техника заключается в максимальном напряжении всех или группы мышц в течение нескольких минут, обычно после попытки расслабления у наиболее талантливых людей наступает окаменение мышц, нечувствительность тела и способность к сокрушительным ударам».

С целью проверки реальности некоторых из описанных в литературе возможностей йогов и мастеров восточных единоборств мы и провели следующее исследование. Мы взяли для изучения ряд известных феноменов: хождения по углям, лежание на стеклах, разбивание рукой твердых предметов (кирпичей, досок), создания «стальной рубашки» – нечувствительности тела к удару ножом, увеличение физической силы. И до сих пор одни исследователи вообще отвергают реальность некоторых из этих феноменов, другие объясняют их на основе каких-нибудь мистических концепций, например, хождение по углям особой расположенностью духов огня.

Гипотеза. Мы предположили, что многие такие способности связаны с измененными состояниями сознания и что все эти невозможные для обычного человека (точнее в обычном состоянии) вещи достижимы при изменении психического состояния.

При планировании эксперимента, мы исходили из следующего предположения, если физические способности такого типа, действительно, связаны с измененными состояниями сознания, то значит, направленно изменив состояние сознания, мы можем достоверно продемонстрировать их. Исследование проводилось в рамках тренингов и практических занятий со студентами-психологами.

Эта гипотеза подтвердилась.

Эксперимент. Для эксперимента было выбрано насколько моделей:

1. Лежание на стеклах. В присутствии испытуемого разбивалось несколько бутылок, требовалось лечь на стекла обнаженной спиной, поднять голову и вытянуть вверх руки для получения максимальной нагрузки на спину.

2. Поднятие тяжестей. Группе испытуемых (состоящей из 4-х или из 2-х человек) предлагалось поднять на вытянутых пальцах сидящего на стуле человека, захватывая его подмышки (группа из 2-х человек), или подмышки и под коленки (группа из 4-х) человек. Вес поднимаемого человека колебался от 60 до 80 кг, таким образом, на одного испытуемого приходилась нагрузка 15–40 кг.

3. Нечувствительность к удару летящего ножа. Выбирался нож средней тупости, такой, чтобы при отпускании его с ВЫСОТЫ 50–70 см. он втыкался в деревянный предмет. Потом нож отпускался над животом испытуемого, сначала с высоты 50–70 сантиметров, потом высота увеличивалась до полутора метров.

4. Хождение по углям. Прогорал костер (горевший минимум 2–3 часа). Угли разгребались тонким слоем, образуя дорожку 1,5–2 метра. Испытуемому предлагалось пройти по ним.

5. Разбивание твердых предметов (досок и кирпичей). Кирпичи были самые обыкновенные, с ближней стройки, а доски выбирались такие, чтобы выдерживать вес стоящего на них человека. Доски и кирпичи помещались на две подставки, после чего испытуемому предлагалось их разбить.

Мы взяли две группы испытуемых. Контрольную, в которую вошло 10 человек, студентов – психологов, посещающих другой тренинг, не связанный с развитие физических способностей. Экспериментальную, в которую вошло 30 человек, студентов и преподавателей разных ВУЗов, пришедших на тренинги, предусматривающие использование измененных состояний сознания («искусство транса», «эриксоновский гипноз» и «тренинг самосовершенствования»).

Участникам контрольной группы рассказывалось о развитии физических способностей при изменении состояния сознания, демонстрировались фотографии, после чего предлагалось попробовать проделать то же самое в облегченных условиях (лечь на «тупые стекла», один раз наступить на угли). Выполнение феноменов экспериментатором не демонстрировалось.

Результаты. Для большинства испытуемых контрольной группы обычно было достаточно поглядеть на приготовленное для опыта снаряжение, чтобы отказаться от участия в эксперименте. Или же испытуемые делали попытки разбить кирпич или шагнуть на угли, но чувство физического дискомфорта быстро приводило к прекращению этих попыток. Однако два человека, имеющие предварительную хорошую трансовую подготовку (двухлетний опыт йоги или медитаций), после объяснения методики могли проделать некоторые из наших феноменов благодаря тому, что сумели достичь нужного состояния сами.

Для испытуемых экспериментальной группы эксперимент проводился в два этапа. На первом этапе им показывались методики изменения состояния собственного сознания (методики самогипноза [см.2]), после чего они проделывали ряд упражнений по использованию этих методик. Далее экспериментатор демонстрировал описанные выше феномены, наглядно используя для этого изменения своего состояния сознания (повторял формулы самовнушения, делал некоторые физические упражнения трансового характера). На втором этапе все это предлагалось повторить испытуемому. Сначала испытуемый с помощью физических упражнений (некоторые ассаны йоги) или самовнушения, или легкого гипноза изменял состояния своего сознания. Внушение типа «я ничего не вешу, моя спина абсолютно расслаблена, я покрываю ее невидимым силовым коконом» и т. д.

После чего более половины участников экспериментальной группы могли сразу же повторить многие из демонстрируемых феноменов. Остальные отказывались от эксперимента, главным образом потому, что при взгляде на стекла или на угли выходили из состояния транса. Однако после тренинга по искусству транса (в течение 1–4 дней), все они могли достигать необходимые состояния сознания и проделать большинство опытов.

Первым признаком достижения нужного состояния является потеря ощущения страха, появление чувства уверенности в себе и своих силах. Без этого чувства практиковать сложные трансовые феномены (лежать на стеклах, ходить по углям и т. д.) категорически противопоказано.

Открытые однажды резервные способности ставились «на якорь», т. е. закреплялись. И после нескольких повторений испытуемые автоматически входили в нужное состояние без помощи экспериментатора, едва приступая к выполнению опыта. Хотя трансовые качества развиваются у всех людей, если они достигают нужного состояния, но как и в любой другой области, здесь также существуют свои таланты. Один человек после 4 дневной подготовки с трудом делает несколько шагов по углям и удовольствуется этим. Другой с первого же погружения в транс изъявляет желание станцевать на углях сложный танец и способен танцевать его продолжительное время. Также как и любые способности, трансовые качества тренируемы. С помощью тренировки даже те испытуемые, у которых сначала что-то не получалась, в конце концов, овладевали искомым.

Легкие физические повреждения у участников экспериментальной группы возникали главным образом вследствие того, что они неожиданно выходили из транса, или пытались проделать феномен на основе силы воли, а не транса («лучше порежусь, но не покажусь трусом»). Пример, опытный испытуемый в очередной раз ложится на стекла, ощущая под собой что-то типа пуховой перины, и тут на нос ему садится комар – надоедливый представитель нашей обыденной реальности – этого достаточно, чтобы вместо перины испытуемый почувствовал, как острый обломок стекла впивается в спину. /Другой случай. Испытуемая, представив себя невесомой, прошлась по углям. После чего разочарованно повернулась и крикнула: «Да они же совсем остыли» – и ткнула ногой в угли, проверяя, и тут же, ойкнув, отскочила – угли совсем не думали остывать.

Справедливости ради следует отметить, что таких случаев было очень и очень мало. И объяснение этому – не только уникальная методика, разработанная нами. Просто, даже в обычном состоянии, получить значительные физические повреждения в таких условиях почти невозможно. За несколько секунд, пока человек делает шаги по рассыпанным углям – нельзя получить серьезные ожоги; аккуратно ложась на стекла, в самом тяжелом случае можно получить только несколько поверхностных порезов (все это экспериментаторы проверили предварительно своими спинами и ногами). Все это говорит о том, что необычные физические способности, исследованные нами, не по праву называются необычными, они почти обычные, и только чуть-чуть требуют изменения психического состояния.

Из всех описанных выше феноменов наибольшую сложность вызвал последний: разбивание рукой твердых предметов; для его демонстрации, кроме изменения состояния сознания, необходим был еще ряд способностей, в частности, склонность к возникновению мышечной каталепсии.

Вероятно, способность лежать на стеклах, отбивать ножи, ходить по углям связана со специфическим влиянием на кожную и нервно-мышечную системы. И тот, кто умеет это делать – умеет и многое другое, такое как сохранение здоровья, умение быстро затягивать раны: поверхностные и глубокие /в том числе язвы/. Некоторые из вышеописанных феноменов обладают и своеобразным лечебным действием, конечно, не крушение кирпичей, а лежание на стеклах и хождение по углям. Одна из участниц опыта рассказала, что после того, как она прошлась по углям, у нее перестала болеть голова. Другая, жаловавшаяся на радикулит, отметила, что на неё очень благотворно действует лежание на стеклах. И таких примеров много. Причины такого действия разнообразны – это и действие стресса, имеющего места пред началом опыта, и эйфория после его положительного исхода. Возможно влияние массажа, осуществляющегося при данных опытах.

Обсуждение результатов. И все-таки, как же быть с «физиологическим пределом» человеческого организма. Ведь взаимосвязь резервных физических способностей с состоянием транса, гипноза и самогипноза в спортивной психологи известна давно и используется при подготовке спортсменов к соревнованиям, при психологической подготовке во время тренировок и т. д. . «Чаще всего внушение и самовнушение используется для достижения необходимых состояний: сна перед ответственным стартом, отдыха в промежутках между попытками, акцентирование собственных достоинств и недостатков соперников, приведение себя в оптимальное предстартовое, предтренировочное или посттренировочное состояние» Известный психотерапевт, создатель «эриксоновского гипноза» М. Эриксон в своей книге приводит несколько интересных приемов генерирования определенных психических состояний у спортсменов, которые он применял в своей практи ке. Одну из таких методик он применил для подготовки Олимпийского чемпиона по метанию ядра Дональда Лоуренса. Введя будущего чемпиона первый раз в транс, Эриксон сказал ему: «Ты уже метнул ядро на 17 метров. И скажи мне честно, неужели ты думаешь, что знаешь разницу между 17 метрами и 17 метрами и 1 сантиметром». Естественно, Лоуренс ответил, что нет. Далее Эриксон постепенно увеличивал расстояние: «17 метров и 2 сантиметра», «17 метров и 3 сантиметра» и т. д. . Таким образом, Эриксон показал спортсмену относительность его ограничивающих убеждений. И реальные результаты спортсмена также постепенно начали увеличиваться и, наконец, принесли ему долгожданную победу в Олимпийских играх.

Действительно, многие авторы связывают активацию резервных возможностей человеческого организма с измененными состояниями сознания. Действительно, эти способности или появляются под воздействием стресса (а это уже измененное состояние) или же демонстрируются мастерами транса (йога, восточные единоборства ). И в наших экспериментах изменение состояния сознания (гипноз, самогипноз) приводило к активации физических возможностей организма (выдерживание высокой температуры, больших тяжестей и т. д.). Да, но… существуют же известные, чисто биологические законы функционирования человеческого организма. Например, нагревание воды в обычных условиях до температуры 100 градусов ведет к ее испарению. А нагревание тела – к ожогу. И предел прочности кожи при попытке ее порезать – такая же физическая реальность, как предел прочности бумаги в тех же условиях. Это подтверждается мнениями спортивных врачей и биологов о тех пределах спортивных рекордов, пределах, которые налагает на нас наш организм. Это положение очень хорошо сформулировал известный исследователь «физиологии рекордов» Э.Йоркль: «Некоторые легкоатлетические достижения уже невозможно улучшить. Графически выведенная кривая спринтерского бега выровнялась. Прыжки в длину вроде бы уже обладают „рекордом-пределом“ – дальше Боба Бимона с его феноменальным прыжком-полетом на 890 сантиметров прыгнуть, мне представляется, невозможно. Если бы в противовес моей теории легкая атлетика постоянно прогрессировала, то вскоре результат в беге на 200 метров был бы 16,97 секунды, а на 400 метров -37,23. Но ведь каждый понимает, что это невозможно» .

И никакое изменение состояния сознания не должно воздействовать на законы сопротивления материала. Изменение состояния сознания может активировать какие-то обычно не использующиеся резервы физической силы, гибкости, выносливости, но не может увеличить температуру воспламенения кожи, или прочность кожи, костей и мышц на разрыв. Но, как показали и наши исследования, и исследования других авторов, такое явление оказывается возможным. Почему? Что происходит, когда человек изменяет состояние своего сознания, а результатом изменения является активация каких-то необычных физических способностей его организма.

Мы проанализировали формулы внушения и самовнушения, которые использовались в наших экспериментах для достижения испытуемыми нужных состояний.

Как это было. Группа добровольцев, пожелавших «развить эти способности», обучалась элементам самогипноза, после чего кто-нибудь из уже обученных испытуемых или сам экспериментатор демонстрировал «как это просто» – этот момент необходим для создания нужного настроя (может быть, этот настрой можно назвать ожиданием чуда). Дальше студенты направленно изменяли состояние. Вот здесь-то и начитается самое интересное. Как и во многих других экспериментах с изменением состояния сознания, формулы самовнушения содержали не только обращения к себе («я – сильный» – при подъеме тяжестей, «мои ноги ничего не чувствуют» – при хождении по углям), но и измененные характеристики внешнего мира («гиря легкая», «тяготение исчезает и вот я уже свободно скольжу по воздуху» или «я стою на пляже, подо мной гладкие теплые камушки»), В результате этого менялось не только состояние сознания, но и, как отмечали многие испытуемые, восприятие внешнего мира. Сначала исчезало неприятное чувство страха, потом возникала непонятная уверенность в своих силах; потом что-то происходило и человек свободно делал то, что некоторое время назад считал невозможным. Интересно просмотреть, как менялось восприятие окружающего мира. Например, в ситуации, когда испытуемый воображал себя на горячем пляже, иногда на какое-то мгновение, ему действительно казалось, что под ногами не раскаленные угли, а всего лишь горячие пляжные камушки. Этого момента обычно хватало, чтобы сделать необходимые несколько шагов и почувствовать эйфорию от удачи, прочнее всяких «якорей» закрепляющих новую способность. Или испытуемый представлял, что он ничего не весит и тоже на какое-то мгновение ему вдруг казалось, что он и на самом деле оторвался от земли (разумеется, ни в том, ни другом случае, беспристрастные наблюдатели ничего не зафиксировали, да, вероятно, в нашей константной физической реальности ничего и не было). Да и сами испытуемые после демонстрации феномена никогда не утверждали, что действительно «скользили над землей» или «оказывались на пляже». Это было состояние, длящееся долю секунды и почти не отличимое от обычных, но, как правило, без него феномены реализовывать не удавалось. Следует заметить, что изменение состояния сознания в наших опытах никогда не было глубоким (например, мы не использовали классический гипноз), испытуемые во время опыта, до и после него, сохраняли полную ориентировку, кто они и где, разговаривали с экспериментатором, более того, некоторые из них даже не считали свое состояние измененным.

Кстати, существует любопытная гипотеза, относящаяся к близкому феномену: активации резервных физических возможностей в состоянии сильного стресса. В чрезвычайных ситуациях (угроза жизни) иногда и самые обычные люди могли продемонстрировать, сами того от себя не ожидая, воистину нечеловеческие возможности своего организма (бабуля, вытащившая сундук из горящей хоты, которой назад еле внесли четыре здоровых мужика). Однако повторить это они не способны. Доктор философских наук Н.А.Носов собрал довольно много примеров проявления необычных способностей человека в состоянии стресса и объяснил он их, исходя из собственной концепции, – переходами человека из нашей реальности в реальность другого уровня, необыденную реальность, в которой действуют другие законы природы, точнее выпадением человека на некоторое время «из константной реальности в виртуальную» . Согласно этой гипотезе, под действием стресса, человек на некоторое мгновение «выпадает» из-под действия законов природы, свойственных нашей физической реальности и попадает в реальность виртуальную, где законы природы могут быть иными, и эти иные законы (меньшая гравитация, измененный ход времени, изменение сопротивления материалов) позволяют ему спастись.

Но ведь и в наших опытах, половина трансовых формул, была не вызыванием у себя дополнительных способностей («я сильный»), но своеобразным описанием измененных параметров внешнего мира, того мира, в котором испытуемому надлежит идти но углям или поднимать тяжесть («вес человека уменьшается» или «вокруг вас не стекла, а мягкие округлые камешки» и т. д.). Получается, что испытуемый создавал вокруг себя виртуальную реальность, где царили немного отличные от обычных законы природы (уменьшалось тяготение, возрастали сопротивление кожи и мышц). Точно такая же виртуальная реальность может возникать в состоянии стресса, когда все силы и возможности организма активируются с одной – единственной целью – спастись. Создать такую реальность искусственно много сложнее, но и ситуации, которые задавались условиями нашего эксперимента, были значительно проще, чем у пресловутой бабуси с сундуком или полярного летчика с медведем.

В предшествующих работах мы высказали гипотезу, что существует изначальная взаимосвязь сознания и физической реальности, выражающая в том, что и физическая среда может оказывать влияние на сознание, и наоборот внутренняя активность психики (виртуальные миры воображения, фантазии, мечты, планы) приводят к изменению окружающей действительности. Мы также предположили, что результатом воздействия сознания на внешний мир может быть несколько способов изменения физической реальности: 1) через предметную деятельность (сделать самому); 2) через создание виртуальной реальности, т. е. достичь желаемого во внутреннем плане (творчество /написать роман/, сновидение, галлюцинация и т. д.); 3) через воздействие на случайные процессы (достижение цели естественными, но маловероятными средствами) – интерпретируется обычно как случайность; 4) через явное чудо – интерпретируется как чудо .

Идея о том, что виртуальная реальность (собственная реальность творящего ее человека – субъекта, реальность воображения) способна порождать изменения в физической среде глубинна, архетипична и изначальна. А сознание человека находится в сложных взаимодействиях с материальным миром физической реальности. По С.Л. Рубинштейну, взаимодействие Человека и Мира предполагает «приобщение конечного человека к бесконечному бытию и идеального представления этого бытия в самом человеке». При этом не только Мир влияет на Человека, но и Человек на Мир.

Активацию резервных способностей организма в измененных состояниях сознания (а также и при стрессе) можно объяснить двумя способами. Например, случай с бабусей, сундуком и пожаром. Во-первых, под воздействием стресса у женщины возросла физическая сила. Во-вторых, под воздействием стресса она так изменила физическую среду, что сундук стал легким (например, изменила гравитационную постоянную нашего физического мира). Второй подход, развиваемых в наших предшествующих работах, предполагает, что психическая активность сознания способна как-то влиять на реальность, окружающую субъекта не только опосредованными деятельностью способами, а воздействуя напрямую на законы природы, управляющие мирозданием.

В пользу последнего подхода говорит тот факт, что в современной физике разработано достаточно много теорий, предполагающих взаимодействии психики и физического мира (концепция бутстрапа, концепция редукции волновой функции с участием сознания, антропный принцип, гипотеза торзионных полей и т. д.).

Проведенные нами эксперименты с активацией резервных возможностей человеческого организма в измененных состояниях сознания косвенным образом также свидетельствуют в пользу этого предположения. Действительно, испытуемые, стремясь активировать у себя резервные физические способности, начинают, кроме этого, задавать себе условия внешнего мира. Можно сказать так, они создают вокруг себя виртуальную реальность, в которой действуют немного иные законы природы. Разумеется, это происходит в ограниченном пространстве и на очень короткое время, а потом гомеостатическое мироздание опять может торжествовать свою целостность. Но этого короткого момента времени может оказаться достаточно, чтобы спастись или чтобы установить новый рекорд.

Поэтому наш ответ на вопрос, существует ли предел физических возможностей человека, оказывается скорее оптимистичным. Присущее сознанию свойство «воздействовать на физический мир» и «изменять физическую реальность» позволяет далеко отодвинуть верхний предел человеческих возможностей. Разумеется, если человек может «воздействовать на физическую реальность», например, на короткий момент изменив гравитационную постоянную, то рекорд Боба Бимона – далеко не предел. В поле измененной реальности можно подпрыгнуть и выше и дальше. Вот только физическое совершенствование человеческого организма оказывается не отделимым от общего развития человека, как представителя вида гомо сапиенс и связано оно с развитием, скорее, «психической» силы, нежели физической.

Литература

1. Березина Т.Н. Может ли психическая активность изменять физическую реальность? Взгляд психолога. // Сознание и физическая реальность. Науки о сознании и мозге на рубеже 2000 года. Материалы конференции. М., 1999. с. 125–140.

2. Березина Т.Н. Методики исследования глубинных особенностей личности. М.: Изд-во ИП РАН, 1997, 48 с.

3. Васильев Т.Э. Начала хатха-йоги. М. Прометей, 1990 г.

4. Готвальд Ф., Ховальд В. Помоги себе сам. Медитация. М.:Интерэксперт, 1992 г.

5. Гримак Л.П. Резервы человеческой психики. М.: Политиздат, 1987.

6. Долин А.А., Попов Г.В. Кэмпо – традиции воинских искусств. М.: Наука, 1990, 430с.

7. Залеский М.З. Сила нужна каждому. М.:3нание, 1985 г.

8. Лаберж С., Рейнголд Х. Исследование мира осознанных сновидений. М., изд-во Трансперсонального Института, 1995, 290с.

9. Мельников В.М. (ред.) Психология. Учебник для институтов физической культуры. М: Физкультура и спорт. 1997.

10. Носов Н.А. Виртуалы // Виртуальные реальности. М., 1998.

11. Попов А.Л. Спортивная психология. М.:МПСИ, 1999, 152 с.

12. Рамачарака Наука о дыхании индийских йогов. СПб, 1916. К четвертому разделу.

13. Рыбцов С.А. Психоделические техники в восточных единоборствах. Доклад. М., МГУ. 1996.

14. Чикин С.Я. Здоровье – всему голова. М. Советская Россия, 1983.

Примечания:

Работа выполнена при участии С.А. Рыбцова и Е.И. Хитряково