Главная » Курсовые работы » Михаил Тухачевский и "Дело военных". Справка. Был ли заговор Тухачевского? Процесс над высшими руководителями красной армии

Михаил Тухачевский и "Дело военных". Справка. Был ли заговор Тухачевского? Процесс над высшими руководителями красной армии

Герман Смирнов

«Дело военных» 1937 года. За что расстреляли Тухачевского

* * *

Лукавая реабилитация

Запретное в 1940-е годы имя маршала Михаила Николаевича Тухачевского, расстрелянного в 1937 г. по обвинению в государственной измене, стало усиленно превозноситься средствами массовой информации с октября 1961 г., после того как на XXII съезде КПСС Н. С. Хрущев впервые обнародовал версию гибели полководца, получившую тогда широкое хождение за границей. Согласно этой версии, Тухачевский и его сподвижники – И. Э. Якир, И. П. Уборевич, А. И. Корк, Р. П. Эйдеман, Б. М. Фельдман, В. М. Примаков, В. К. Путна и Я. Б. Гамарник – не были изменниками родины, врагами народа и германскими шпионами, как утверждали их обвинители, а пали жертвами гитлеровских спецслужб, сфабриковавших фальшивые документы о существовании «заговора военных» в РККА и подбросивших их И. В. Сталину через чехословацкого президента Э. Бенеша…

Это заявление Хрущева, можно сказать, распахнуло шлюзы гласности в отношении некогда репрессированных военачальников, и в какие-нибудь пять-шесть лет пресса, радио и телевидение в нашей стране создали настоящий культ личности Тухачевского и его подельников.

Тайный смысл этой пропагандистской компании, ведшейся под благородным лозунгом восстановления исторической истины и попранной справедливости, долгое время оставался скрытым от непосвященных. И лишь с наступлением горбачевской перестройки стало ясно: в начале 1960-х годов Хрущев начал долговременную акцию по искажению истории Великой Отечественной войны. Велась она осторожно, исподволь, не путем открытых нападок, а путем смещения оценок и акцентов, путем непомерного захваливания одних и намеренного замалчивания других. И в этой компании репрессированным в 1937 г. военачальникам отводилось немаловажное место…

В 1969 г., когда вышло в свет первое издание «Воспоминаний и размышлений» маршала Г. К. Жукова, в СССР было издано около десятка биографий Тухачевского, Уборевича, Якира и Гамарника общим тиражом около полутора миллиона экземпляров. А о Жукове, Рокоссовском, Василевском, Коневе и других великих полководцах, выигравших величайшую в истории войну, не было тогда издано ни одной – ни одной! – книги. Больше того, Л. Никулин (Ольконицкий) в своей книге «Тухачевский» уже бросил провокационную мысль о том, что репрессированные военачальники могли бы выиграть эту войну быстрее и с меньшими потерями…

И хотя в 70–80-х годах наряду с книгами о репрессированных красных генералах стали появляться и труды о полководцах Великой Отечественной войны, в общественном сознании репрессированные краскомы, никогда не воевавшие с серьезным противником, уже затмевали действительно выдающихся полководцев, совладавших с врагом невиданной дотоле силы!

Пораженный этим открывшимся мне результатом лукавой хрущевской реабилитации, я начал критически перечитывать панегирические статьи и книги о Тухачевском и с изумлением обнаружил в них массу голословных восхвалений, явных нелепостей, подозрительных умолчаний и искаженных сведений.

Но когда мы с майором Д. Зениным написали статью «Тухачевский: легенды и реальность», в которой указывали на все эти нелепости, многие редакции с негодованием отвергли ее, расценив как попытку бросить тень на память достойного человека. Благодаря решительности главного редактора «Литературной России», ныне покойного Э. Сафонова, статья эта увидела свет в 1990 г. и вызвала шквал возмущенных писем. Их анализ показал: хотя выдумки перестроечных публицистов получили широкое хождение в читательский массе, серьезного обоснования они не имеют и опровергаются без труда.

После публикации статьи «Споры о Тухачевском» («ЛР» № 3, 1991), в которой я честно и подробно ответил на все читательские письма-возражения, фигура Тухачевского в средствах массовой информации как бы отошла в тень. Перестроечная демократическая печать перестала петь ему дифирамбы, так как именно в это время начали публиковаться разоблачительные материалы о неумелых и даже провокационных действиях Тухачевского в польской кампании 1920 г., а также о его зверствах над русскими людьми при подавлении Кронштадтского и Антоновского мятежей. Наконец, в «Военно-историческом журнале» впервые были опубликованы собственноручные показания на допросах самого Тухачевского, где он изложил разработанный заговорщиками план поражения СССР в войне с Германией с такими подробностями, придумать которые было не под силу никакому следователю…

Поскольку все эти материалы рассеяны в сравнительно малодоступных периодических изданиях, у меня возникла мысль собрать их в один сборник, предлагаемый ныне вниманию читателей. Тем из них, кому эта книга покажется односторонней и вызовет раздражение или даже отторжение, рекомендую для чтения панегирические биографии репрессированных военачальников, список которых приведен на последней странице этого сборника.

Герман Смирнов

Борис Викторов

Как мы реабилитировали «заговорщиков»

Записки военного прокурора

Новый 1955 год я встретил в самолете на пути из Новосибирска в Москву. Конечно, беспокоил вопрос: зачем меня, прокурора Западно-Сибирского военного округа, вызвал Генеральный прокурор Союза ССР Р. А. Руденко? Роман Андреевич раскрыл лежавшую на столе папку, я увидел свое личное дело. Он сказал:

– Вы назначаетесь на должность заместителя главного военного прокурора. Надо неотложно сформировать специальную группу военных прокуроров и следователей из тех, кто не имел в прошлом отношения к спецподсудности. Группа должна заняться рассмотрением жалоб и писем по поводу реабилитации необоснованно осужденных, и прежде всего делом о «военно-фашистском заговоре».

* * *

Итак, специальная группа военных прокуроров и следователей Главной военной прокуратуры (ГВП), предназначенная для пересмотра дел по «вновь открывшимся обстоятельствам»… Кто же в нее вошел? Николай Григорьевич Савинич, перед войной окончил Минский юридический институт, участвовал в войне с белофиннами, в Великой Отечественной… Николай Лаврентьевич Кожура, выпускник Военно-юридической академии, положительно зарекомендовал себя на практической работе в должности военного следователя… Их непосредственный начальник – Дмитрий Павлович Терехов, имевший опыт работы не только в органах военной юстиции, но и в центральном партийном аппарате.

Перед нами на столе – уголовное дело по обвинению М. Н. Тухачевского, И. Э. Якира, И. П. Уборевича, А. И. Корка, Р. П. Эйдемана, Б. М. Фельдмана, В. М. Примакова и В. К. Путны в преступлениях, предусмотренных статьями 581б, 588 и 5811 УК РСФСР. Все это – особо опасные государственные преступления: измена Родине, шпионаж, террор, создание контрреволюционной организации. Уже по одному перечислению статей Уголовного кодекса можно было судить о тяжести преступлений поименованных на обложке лиц.

Первые страницы дела… Справки на арест: «Органы НКВД располагают данными о враждебной деятельности…» О самой деятельности ничего конкретного… А где санкции прокурора на арест? Нет санкций… Не может быть! Ищем. Убеждаемся, нет! Как же это возможно?.. Ведь всего полгода прошло, как была принята новая Конституция!

Продолжаем размышлять: кто же они, заговорщики?.. Тухачевский – Маршал Советского Союза, остальные – тоже военачальники высочайшего ранга. Но буквально ничего об их жизненном и боевом пути. Изменники, предатели. И все.

Скажу честно: мы мало что толком знали об этих людях! Гражданской войны, собственно, мы не видели. Потом, когда повзрослели, только и слышали: шла гражданская война, была ожесточенная битва с белогвардейцами, с интервентами, все эти победы принадлежат Иосифу Виссарионовичу Сталину. Среди героев Гражданской войны чаще всего называли Ворошилова и Буденного. Распевали песни о них. Знали, конечно, Чапаева, Щорса, Пархоменко. Вот и все… А эти? Они-то что сделали?

Мои коллеги просмотрели массу документов, книг, газет, журналов, пришел в Главную военную прокуратуру и писатель Лев Никулин, разложил на столе свой архив, сказал:

– С «главарем», маршалом Тухачевским, я был знаком. Хорошо знаю весь его жизненный путь…

Коротко, буквально в нескольких словах, о Тухачевском и его «однодельцах».

МИХАИЛ НИКОЛАЕВИЧ ТУХАЧЕВСКИЙ: родился в 1893 г., член большевистской партии с апреля 1918 г., командующий армиями и фронтами в годы гражданской войны, награжден орденами Ленина и Красного Знамени, кандидат в члены ЦК ВКП(б), член ЦИК СССР, до 11 мая 1937 г. первый заместитель наркома обороны СССР, а с 11 мая – командующий войсками Приволжского военного округа, 26 мая 1937 г. арестован.

Энциклопедичный YouTube

1 / 2

✪ Сталин, Гитлер и их безвинные жертвы

✪ История России 11 класс 9-11 неделя Модернизация экономики и оборонной системы страны

Субтитры

Фигуранты

Целью организации был объявлен насильственный захват власти в СССР в обстановке военного поражения от Германии и Польши.

Список обвинений включал:

передачу в 1932-1935 годах представителям германского Генштаба секретных сведений военного характера;
разработку в 1935 году подробного оперативного плана поражения Красной Армии на основных направлениях наступления германской и польской армий;
подготовку террористических актов против членов Политбюро ЦК ВКП(б) и советского правительства;
подготовку плана вооружённого «захвата Кремля» и ареста руководителей ЦК ВКП(б) и советского правительства.

Некоторые исследователи (например, Елена Прудникова и Александр Колпакиди) указывают на противоречивость обвинения и считают, что настоящей причиной процесса был заговор с целью захвата власти, а выдвижение на первый план внешнего фактора в виде шпионажа в пользу Германии призвано было скомпрометировать обвиняемых в глазах их боевых товарищей из РККА . В частности, сам Тухачевский не признал обвинения в шпионаже .

За неделю до суда, 2 июня 1937 года, было созвано расширенное заседание Военного Совета при НКО СССР . О размахе мероприятия говорит то, что помимо членов Военного Совета, в заседании участвовало 116 приглашённых. С объяснением позиции правительства по «делу Тухачевского» перед армейской общественностью выступил Сталин . Своё выступление он начал словами:

Сталин: Товарищи, в том, что военно-политический заговор существовал против Советской власти, теперь, я надеюсь, никто не сомневается. Факт, такая уйма показаний самих преступников и наблюдения со стороны товарищей, которые работают на местах, такая масса их, что несомненно здесь имеет место военно-политический заговор против Советской власти, стимулировавшийся и финансировавшийся германскими фашистами .

В своей речи Сталин также подчеркнул схожесть обвинений в адрес группы Тухачевского со случившимся годом ранее военным мятежом в Испании , с которым советские военные советники были знакомы на практике.

Предварительное расследование и суд

В 1929-1934 годах информация о наличии в РККА оппозиционных настроений во главе с Тухачевским поступала от дочери генерала Зайончковского , в 1932 году - от агента «Сюрприза» (Адольф Хайровский), в 1932-1934 годах - от агента Илинича, в 1933-1936 годах - от агента «Венера». Однако эта информация из недр спецслужб стала известна правительству только после записки А. Х. Артузова в январе 1937 года. .

Первые фигуранты дела - В. Путна и В. Примаков - были арестованы в связи с другим делом. В судебном процессе по делу Антисоветского объединённого троцкистско-зиновьевского центра ( -23 августа 1936 года) они были названы в качестве участников армейской «военно-троцкистской организации» . Тем не менее до мая 1937 года арестованные Путна и Примаков не называли никаких новых имён. Также и К. Б. Радек (ранее согласившийся выступить с разоблачениями и показаниями против кого угодно) на судебном заседании от 24 января 1937 года отрицал связь Тухачевского с оппозицией .

Исходя из этого, нарком обороны СССР К. Е. Ворошилов на заседании Пленума ЦК ВКП(б) от 23 февраля 1937 года уверял присутствующих в том, что:

…В армии к настоящему моменту вскрыто пока не так много врагов. Говорю - к счастью, надеясь, что в Красной Армии врагов вообще немного. Так оно и должно быть, ибо в армию партия посылает лучшие свои кадры; страна выделяет самых здоровых и крепких людей.

В конце января поступила записка А. Х. Артузова о донесениях «Сюрприза» в 1932 году . 11 марта 1937 года арестован командующий Уральским ВО комкор И. И. Гарькавый , который сразу начал давать признательные показания. Очень кстати, 12 апреля во вскрытой чекистами японской дипломатической почте военный атташе Японии в Польше якобы отчитывается об установлении «связи» с Тухачевским .

Критики «дела Тухачевского» указывают на скоротечность суда и исполнения приговора - следствие заняло меньше месяца, судебное заседание прошло через 2 дня после утверждения обвинительного заключения, заняло всего один день, а через несколько часов после вынесения приговора он приводится в исполнение. При этом судебное заседание было закрытым, подсудимые лишены права и на защиту, и на обжалование приговора. Подозрительно в приговоре от 11 июня 1937 года и то, что он целиком основан только на признательных показаниях подсудимых.

Кроме того, приговор содержит многочисленные внутренние противоречия, в частности, в отношении мотива преступления. Из приговора не ясно, явились ли основным мотивом «бонапартистские » амбиции самого Тухачевского, стремившегося стать военным диктатором; или заговор составлялся с целью прихода к власти «троцкистско-зиновьевско-бухаринской » оппозиции в ВКП(б) ; или же заговор был организован враждебными к СССР иностранными государствами, и если да, то какими (Польшей , Германией или Японией)? Представляется крайне маловероятным, чтобы все эти факторы могли иметь место одновременно.

Все эти недостатки судебного процесса вызывали у многих наблюдателей и последующих исследователей сомнения в обоснованности приговора, заставляли подозревать в незаконных методах получения показаний или их искусной фабрикации.
Исследователь Ю. Н. Жуков отмечает искусственную раздутость дела, привязку к нему большого количества лиц, которые не могли иметь ничего общего с предполагаемым «заговором». По мнению историка, такая раздутость происходила из карьерных амбиций Ежова и его окружения, чью методику ведения следствия он называет «формально-биографической».

Славу позволяло стяжать… превращение давнего, известного практически единицам, намерения дворцового переворота в только что раскрытый, обширный и широко разветвлённый военный заговор. Для этого требовалось объединить дела всех уже находившихся на Лубянке военнослужащих в звании от полковника и выше, изменив ранее предъявленные им обвинения. Забыть о том, что В. М. Примаков и В. К. Путна ещё в августе 1935 г. признали себя участниками «боевой группы троцкистско-зиновьевской организации»; М. И. Гай , Г. Е. Прокофьев и З. И. Волович дали в апреле 1937 г. показания о связях Ягоды с М. Н. Тухачевским , А. И. Корком , Б. М. Шапошниковым и другими; А. С. Енукидзе и Р. А. Петерсон взяли на себя и организацию, и руководство подготовкой переворота. И найти нечто объединяющее не только уже арестованных, но и тех потенциальных жертв, которым только предстояло «признаться». Таким же общим для них являлась служба в РККА прежде всего с 1918-го по 1924 г., когда председателем Реввоенсовета Республики и наркомом по военным и морским делам являлся Л. Д. Троцкий … Даже то, что и Евдокимов , и Пятаков уже были приговорены к высшей мере наказания на августовском и январском «московских» процессах, в глазах Ежова служило лишним подтверждением давних «связей» их с Тухачевским, а того - с Троцким. Такую цепочку можно было выстраивать любой длины…

Публицисты, которые в данном вопросе занимают сторону Сталина (например Е. А. Прудникова), указывают, что спешку можно объяснить лишь исключительно тем, что заговор военных действительно существовал и представлял реальную опасность для правительства (характерно, что как на аналог ссылаются на расправу с участниками заговора против Гитлера в 1944 году) .

Версия защиты

Предыстория

Обвиняемые принадлежали к группе высших советских военачальников, отрицательно оценивавших деятельность К. Е. Ворошилова на посту наркома обороны. Они считали, что в условиях подготовки СССР к большой войне некомпетентность Ворошилова отрицательно сказывается на процессе технической и структурной модернизации Красной армии .

Аналогичное дело разрабатывалось ОГПУ ещё в 1930 году : утверждалось, что группа крупных военачальников во главе с Тухачевским готовит захват власти и убийство Сталина (показания были получены у арестованных преподавателей Военной академии Н. Е. Какурина и И. А. Троицкого). Но Сталин не дал ему хода. В середине октября того же года была проведена очная ставка Тухачевского с Какуриным и Троицким; Тухачевский был признан невиновным .

Немецкая версия

Германский стальной магнат Фриц Тиссен связывал деятельность двух военачальников, Тухачевского и Фрича : «Фрич всегда поддерживал идею союза с Россией, хотя и не с коммунистической Россией. Были предприняты попытки установить связь между Фричем и русским генералиссимусом Тухачевским. Оба стремились свергнуть диктатуру в своих странах» . Английский историк второй мировой войны Джон Эриксон (John Erickson) отмечает, что нет фактов подтверждающих предательскую связь Тухачевского с немцами, но признает, что есть документы из Министерства иностранных дел Германии подтверждающих неофициальное общение Тухачевского с германским генералитетом . По своему служебному положению Тухачевский принимал участие в военном сотрудничестве между СССР и Германией в период с 1922 г. по 1933 г. и в 1932 г. посетил большие манёвры в Германии.

Альтернативная версия

Зимой 1936-1937 годов двойной агент НКВД белый генерал Скоблин сообщил Гейдриху, что Тухачевский готовит заговор с целью свержения Сталина. Никаких доказательств этому не было и Гейдрих, переговорив с Гиммлером и шефом гестапо Мюллером , принялся их фабриковать. Для этого Мюллер предоставил Гейдриху несколько уголовников из концлагеря, опытных в подделке документов, и в специально организованной небольшой лаборатории были сфабрикованы два досье с записками и подписями маршала Тухачевского. Сами подписи были подлинными, изменялись лишь даты документов на 1935 и 1936 годы. Одно досье было отправлено прямо в Москву, а второе для большего правдоподобия передано президенту Чехословакии Э. Бенешу через чешского военного атташе в Париже. Далее Бенеш переправил это досье Сталину "в качестве жеста доброй воли" (как он писал в своих мемуарах в Париже в 1954 г.). Для большей убедительности одно из досье содержало поддельный рукописный приказ Гитлера с распоряжением постоянно наблюдать за немецкими генералами, которые могли вступать в контакты с Тухачевским.

Следствие и суд

В. Примаков и В. Путна были арестованы в августе 1936 года, остальные обвиняемые - в мае 1937 года. Я. Б. Гамарник застрелился накануне ареста.

Следствие длилось менее месяца. Протоколы допросов отсылались для редактирования лично Сталину .

11 июня дело было рассмотрено в порядке, установленном постановлением ЦИК и СНК СССР от 1 декабря 1934 года , то есть в закрытом судебном заседании без присутствия защитников и без права обжалования приговора.

Приговор был вынесен

11 июня 1937 года был вынесен смертный приговор руководителям "военно-троцкистского заговора" во главе с маршалом Тухачевским. Это громкое дело положило начало масштабным чисткам командного состава РККА. Только за 1937–1938 год было арестовано около 16 тысяч офицеров, а 65% высшего командного состава Красной армии было подвергнуто репрессиям. Кровавая чистка РККА полностью изменила облик армии и стала одним из факторов, способствовавших нападению нацистской Германии на СССР, поскольку лично Гитлер был уверен в том, что чистки обескровили армию и развалили её, и убеждал генералов вермахта, что именно этот момент наиболее удачен для нападения.

Михаила Тухачевского часто именуют Красным Бонапартом, намекая на его колоссальные амбиции. Якобы книги про Наполеона всю жизнь были настольными для Тухачевского. Амбиции Тухачевского трудно оспорить, ведь, руководствуясь ими, он вступил в РККА и в партию, будучи офицером царской армии.

Тухачевский родился в 1893 году в семье бедного дворянина и крестьянки. Окончив кадетский корпус, он поступил на службу в армию. В чине подпоручика принимал участие в Первой мировой войне. Это звание примерно соответствовало современному лейтенанту.

Воевал Тухачевский недолго, хотя и достаточно отважно (пять орденов за несколько месяцев). В 1915 году он попал в плен. Из плена Тухачевский несколько раз неудачно пытался бежать, удача улыбнулась только осенью 1917 года.

Вскоре после возвращения Тухачевского началась Гражданская война. Как у царского офицера, у него было два варианта дальнейшего пути: либо пойти в зарождавшуюся Белую армию, где офицеров настолько много, что существуют даже офицерские полки, в которых все рядовые - офицеры. Либо пойти в Красную армию, которая испытывает чудовищный недостаток командного состава и царских офицеров туда приходится мобилизовать насильно, а то и с применением угроз.

Для действительно амбициозного человека вариант был только один: вступить в РККА и сделать молниеносную карьеру. Чтобы уж наверняка добиться чего-то, Тухачевский заодно одновременно вступил в партию. Это было уже совсем большой редкостью.

В РККА у него всё пошло как по маслу. Уже летом 1918 года подпоручик Тухачевский назначается командующим 1-й армией. Впрочем, тут надо оговориться, что армии периода Гражданской войны имели мало общего с армиями дореволюционного времени. Например, осенью 1918 года армия Тухачевского насчитывала не более восьми тысяч человек. Но в любом случае, даже учитывая, что армия по численности была не более дивизии, это было очень серьёзное повышение сразу на несколько ступенек.

Действовал он достаточно успешно и уже к концу войны был командующим фронтом. В условиях жесточайшего кадрового голода лояльные командиры были в РККА на вес золота, поэтому Тухачевский рос очень быстро и действительно напоминал молодого Бонапарта.

Серьёзные неудачи ждали Тухачевского в польской войне, которая из-за несогласованности советского командного состава и ослепления политическими иллюзиями закончилась сокрушительной неудачей.

Каратель Тамбовщины

Тем временем разорённая войной российская глубинка ответила на политику военного коммунизма и принудительного изъятия зерна массовыми крестьянскими восстаниями. Самым крупным из них стало Тамбовское восстание, к которому присоединилась большая часть губернии.

За несколько месяцев до него Тухачевский уже принял участие в подавлении Кронштадтского восстания. Но с ним справиться было значительно проще: моряки засели в крепости, а потом после нескольких попыток штурма ушли по льду в Финляндию. Здесь же предстояло сражаться с повстанцами, действовавшими по всей губернии и применявшими партизанскую тактику.

Тухачевский не ведал жалости. При подавлении восстания он делал примерно то же, за что немцев судил Нюрнбергский трибунал. Даже приказы Тухачевского и Антонова-Овсеенко по стилю удивительно похожи на приказы нацистов и их практики: взятие заложников и их расстрел за невыдачу в селе оружия, за уничтожение мостов, за укрывательство и помощь повстанцам, арест семей повстанцев.

Несомненно, любой трибунал осудил бы его за столь вопиющие приказы, но ему повезло оказаться на стороне победителей. Он даже не мог бы отговориться, что только выполнял приказ, поскольку приказы исходили непосредственно от него, ему только лишь поставили задачу подавления восстания в кратчайшие сроки. Дошло до того, что Тухачевский пытался применять против восставших химическое оружие (он вообще был страстным поклонником химии), но из-за ряда организационных проблем обстрелы ограничились лишь несколькими эпизодами.

Маршал

С началом мирного времени Тухачевский возглавляет Военную академию РККА - главное учебное заведение для подготовки высшего командного состава. Однако в этой должности он остаётся всего полгода, после чего вновь назначается командующим фронтом, а затем начальник штаба Фрунзе забирает его к себе заместителем.

Вскоре Фрунзе умирает во время операции, и Тухачевский становится начальником штаба РККА. В это время ему было всего 33 года.

Как раз в это время началось перетряхивание армии. Сторонникам Сталина удалось добиться отстранения вождя Красной армии Троцкого под предлогом его "бонапартизма" и неудовлетворительного положения дел в армии. Всех выдвиженцев Троцкого стали убирать оттуда, но Тухачевского это не коснулось, поскольку он никогда не был близок с опальным политиком.

У Тухачевского практически со всеми были ровные отношения - за исключением Ворошилова, с которым они терпеть не могли друг друга. Позднее это сыграло существенную роль в судьбе Тухачевского. В дальнейшем он занимал пост заместителя наркома обороны и в 1936 году был в числе пяти советских военачальников, удостоенных звания маршалов (трое из них не пережили период репрессий).

Тухачевский даже стал пользоваться некоторым политическим влиянием, войдя в состав кандидатов в ЦК.

Дело Тухачевского

На самом деле Тухачевский мог попасть под молот репрессий ещё в начале 30-х годов, когда чекисты инициировали дело "Весна", направленное против дореволюционных офицерских кадров в армии. За 10 лет советской власти выросло новое поколение командиров, и старые и потенциально нелояльные офицеры уже были не нужны. Любопытно, что "Весну" вдохновлял и раскручивал следователь Израиль Леплевский. Он же был следователем и по делу Тухачевского спустя семь лет.

По делу было арестовано несколько десятков высокопоставленных военных. Неожиданно показания против Тухачевского дал Какурин. Говорил он неопределённо и невнятно, дескать, Тухачевский публично говорил в узком кругу, что военным нужно выжидать, кто возьмёт верх в внутрипартийной борьбе - сталинцы или правые уклонисты. И якобы дело может повернуться так, что армии ещё придётся вступать в дело и всё завершится военной диктатурой. Однако для начала 1930-х годов этого ещё было явно недостаточно, чтобы свалить столь видного военного. Поэтому дело предпочёл замять сам Сталин. Тухачевского вызвали на очную ставку с Какуриным, после чего было принято решение не давать делу против будущего маршала хода.

Давала показания на Тухачевского и двоюродная сестра Какурина - дочь генерала Зайончковского, завербованная чекистами ещё в начале 20-х. Благодаря своему происхождению она легко входила в доверие к старым военспецам, которые охотно делились с ней переживаниями. Но со временем её показания становились всё более невероятными, и в конце концов её даже вызвали в ОГПУ и отчитали за "безумные фантазии".

Тучи стали сгущаться над Тухачевским, а точнее над его соратниками, в 1936 году. Поводом стал очередной скандал между наркомом Ворошиловым и его первым заместителем Тухачевским. После первомайского парада военное руководство поссорилось на банкете. Выпившие маршалы стали припоминать друг другу старые обиды, дошли даже до взаимных обвинений в варшавском провале, а закончилось всё тем, что Тухачевский обвинил Ворошилова в том, что он на всех постах расставляет лояльных ему людей, зачастую весьма низкой квалификации. Этот скандал дошёл до Сталина и разбирался на заседании политбюро.

Правда, Тухачевский от своих слов потом отказался, зато его соратники Гамарник, Якир и Уборевич агрессивно нападали на Ворошилова, требуя его отставки. Сталин поддерживал борьбу между Тухачевским и Ворошиловым, поощряя их склоки, но менять Ворошилова не собирался, хотя и прекрасно понимал, что он не очень хорошо подходит к своей должности.

Тем временем наступили совсем другие времена по сравнению с началом 30-х. В Испании левое правительство было свергнуто армией, началась гражданская война. Сталин опасался, что и в СССР события пойдут по этому сценарию, он даже озвучил это на военном совете по итогам дела Тухачевского: "Хотели из СССР сделать вторую Испанию".

Амбициозный Тухачевский был для Сталина потенциально опасен. Молодой военачальник, обладавший определёнными талантами, разумеется, хотел занять место наркома обороны, которое было занято Ворошиловым. Но Ворошилов был человеком, откровенно говоря, неумным и прекрасно понимал, что без сталинской поддержки он мало что стоит как самостоятельная единица. В отличие от Тухачевского.

Именно поэтому в их затяжном конфликте Сталин взял сторону безопасного Ворошилова. В августе 1936 года были арестованы комкоры Путна и Примаков (прославившийся в качестве командира Червоного казачества). Тухачевский не связывал их арест со своим положением, и, действительно, первые несколько месяцев следствие не продвинулось. Комкоры наотрез отказывались признаваться в троцкизме и признавали только, что критиковали Ворошилова. Тухачевский в их показаниях вообще не фигурировал.

Но в 1937 году ситуация изменилась. Своевольного Ягоду заменил беспрекословно преданный Ежов, который уже не стеснялся в методах дознания. Зимой 1937 года проходил Второй московский процесс над политиками: Радек подтвердил, что Путна участвовал вместе с ними в троцкистском заговоре, однако утверждал, что Тухачевский об этом был не осведомлён.

Видимо, в марте-апреле уже было принято принципиальное решение о привлечении Тухачевского, тем более, что Путна и Примаков сидели в тюрьме и при должной сноровке могли дать любые нужные следствию показания. В апреле 1937 года Тухачевский в составе советской делегации должен был принять участие в церемонии коронации британского монарха, но в последний момент его не выпустили из страны.

10 мая Ворошилов на заседании политбюро обрушился с критикой на Тухачевского и предложил освободить его от должности заместителя наркома. Предложение было поддержано, и Тухачевского отправили командовать Приволжским военным округом.

Но арестовали Тухачевского не сразу. Уже в апреле у Сталина были показания бывшего начальника Особого отдела Гая, который утверждал, что недавний глава НКВД Ягода привлёк Тухачевского и других высокопоставленных военных к троцкистской группе. Ягода упорно отрицал это на допросах, утверждая, что никаких связей с военными вообще не имел.

Однако бывший заместитель Ягоды Волович оказался не таким крепкими - он сразу же подписал все нужные показания о вовлечении Тухачевского в заговор троцкистов.

15 мая был арестован комкор Борис Фельдман - ближайший соратник и личный друг Тухачевского. Только тогда он понял, что происходит. 22 мая арестовали и его. Постышев (вскоре также расстрелянный) вызвал его к себе в кабинет, где Тухачевского скрутили, переодели в гражданскую одежду и вывели через чёрный ход. 28 мая был арестован командарм Якир, а ещё через день - командарм Уборевич.

Любопытно, что вместе с показаниями на Тухачевского и остальных арестованных военных следствие имело и показания на Бориса Шапошникова. Однако Шапошников не только не был привлечён к суду, но и входил в число судей на процессе над военными, а в разгар репрессий был назначен главой генштаба. Единственным возможным объяснением этого является личное вмешательство Сталина, который считал его выдающимся стратегом и теоретиком и дал указание не привлекать "мозг армии" к этому делу.

Имелись показания и на Тимошенко, которого также не стали привлекать к делу, а позднее даже повысили до наркома обороны. К концу следствия показания о причастности к троцкистскому заговору имелись практически на всех высокопоставленных военных, включая троих членов Специального судебного присутствия, которое и судило группу Тухачевского.

Основные показания на Тухачевского дал Фельдман, его лучший друг. Он сразу же сдался и с готовностью подписывал все показания в надежде на смягчение участи. Более того, на суде он был единственным, кто даже выступал с обличениями соратников, поскольку следователи дали ему понять, что от его поведения на процессе будет зависеть его участь. Фельдман ещё не знал, что участь всех, независимо от их поведения, уже предрешена.

В чём признался Тухачевский

Тухачевский, как и остальные, за исключением Фельдмана, ни в чём не признавался на первых допросах, но в конце концов сдался и через несколько дней признал себя участником "военно-троцкистского заговора". По приказу Троцкого он вербовал военных, чтобы специально проиграть войну в случае нападения Германии и Польши. Якобы немцы собираются напасть на СССР, чтобы привести к власти Троцкого, а военные должны помочь.

Заодно требовалось свергнуть Сталина путём заговора военных, но тут же в показаниях Тухачевский признаёт, что это практически невозможно: "Нельзя было рассчитывать на какое бы то ни было восстание с участием сколько-нибудь широких слоёв населения. Политико-моральное состояние красноармейских масс было на высоком уровне. Невозможно было допустить и мысли, чтобы участникам заговора удалось повести за собой целую часть".

Но разве возможен переворот, если у заговорщиков нет ни одной лояльной части? Разумеется, нет. Далее Тухачевский ещё сообщает, что немецкая армия слишком слаба, чтобы напасть на СССР.

То есть, если исходить из подписанных им показаний, то получается такая запутанная картина: Троцкий приказал военным готовить поражение РККА, потому что Германия в обмен на Украину нападёт на СССР и приведёт к власти Троцкого, который восстановит капитализм. Но германская армия слаба и не может напасть на СССР, поэтому заговорщики заодно должны свергнуть Сталина, что невозможно, поскольку у них нет ни одной лояльной части.

Суд

Следствие длилось всего несколько дней. Всех подсудимых проинструктировали, что на суде они должны вести себя "хорошо", т.е. подтвердить показания, от этого зависит их дальнейшая судьба. Им также раздали показания, чтобы они не сбиваясь и не противореча им могли отвечать на вопросы судей.

Тухачевский на суде подтвердил все показания, но отказался признавать себя немецким шпионом.

Солировал на процессе Фельдман, неустанно обличавший себя и соратников и рассчитывавший, что ему смягчат наказание. Тухачевский всем видом показывал, что этот судебный процесс - фарс.

Вечером 11 июня 1937 года всем подсудимым был вынесен смертный приговор, который сразу же был приведён в исполнение. Вместе с Тухачевским расстреляли командармов Уборевича, Корка и Якира, комкоров Эйдемана, Примакова, Фельдмана и Путну. Следствие теперь располагало показаниями на большое количество видных военачальников, которые стали привлекаться к следующим чудесно раскрытым заговорам один за другим.

Немецкие козни

Уже после войны вышли мемуары Вальтера Шелленберга, в которых тот утверждает, что дело Тухачевского с самого начала было блестящей разработкой немецких спецслужб. Якобы немцы подбросили Сталину компромат на его военачальников, для чего добавили к вполне безобидной рабочей переписке Тухачевского с немцами некоторые документы, свидетельствовавшие о сговоре. Этот компромат через президента Чехословакии Бенеша был продан Москве.

Однако при ближайшем рассмотрении в этой версии есть много странностей. Шелленберг утверждал, что информацию о заговоре в РККА Гейдрих получил от белогвардейского генерала Скоблина, который жил в Европе. Однако даже эмигрантские круги, не имевшие своей разведки, подозревали, что Скоблин работает на НКВД, а уж немецкой разведке это и подавно должно быть известно.

Есть и другие нестыковки. Шелленберг пишет, что СССР заплатил за компромат три миллиона золотых рублей. Но золотой червонец имел крайне ограниченное хождение в СССР только в самом начале 20-х, в 1937 году его давно не было.

Кроме того, Шелленберг путает даты и детали. Так, он пишет, что компромат был передан в середине мая, но в это время Тухачевский уже был арестован и давал показания.

Вероятнее всего, Шелленберг просто приписал немецкой разведке эту удачную операцию, чтобы произвести впечатление.

Реабилитация

В 1957 году все фигуранты дела Тухачевского были реабилитированы, а дело признано сфальсифицированным. В начале 60-х по поручению ЦК была создана специальная комиссия под руководством Шверника, Шелепина и Семичастного, которая должна была расследовать обстоятельства дела.

Она тщательно изучила все материалы по делу, ознакомилась с данными следователей (в большинстве своём вскоре репрессированных), а также нашла ещё живых свидетелей из числа сотрудников НКВД того времени, в том числе и заграничных резидентов, которые также были дополнительно опрошены на предмет заграничных связей маршала.

Комиссия пришла к выводу, что дело Тухачевского полностью сфальсифицировано, в материалах нет ни одной улики, которая указывала бы на связь командармов и комкоров с Троцким, а также улик, свидетельствующих о существовании в СССР военного заговора.

Утром 11 мая 1937 года в доме Военной коллегии Верховного суда СССР (Москва, ул. Никольская, 23, историческое здание, где долго жил Станкевич и которое посещал Белинский) открывается заседание.

Должности и звания собравшихся дают основание думать, что то было совещание высших военных руководителей страны: заместители Наркома Обороны Советского Союза, начальник Генерального Штаба, начальники управлений Наркомата, командующие округами; четыре маршала Советского Союза из тогдашних пяти, все четыре командарма I ранга, флагман флота I ранга, четыре командарма II ранга...

Пять первых красных маршалов: стоят - Будённый и Блюхер, сидят - Тухачевский, Ворошилов и Егоров

Если добавить некоторые детали, то освещение картины изменится. Да, идет заседание, но такое, в котором военным доводится участвовать редко. Одна группа, в подобающих мундирах, расположилась за длинным столом; вторая, в воинской форме с сорванными знаками отличия, – за загородкой.

Во главе стола восседает армвоенюрист I ранга В. В. Ульрих , Председатель Военной Коллегии Верховного Суда Союза ССР. Это человек известный. В 20-х годах он председательствовал на знаменитом процессе Савинкова ; совсем недавно, в августе 1936 и январе 1937, в одной упряжке с Генеральным Прокурором Союза ССР А. Я. Вышинским провел еще более громкие «московские процессы». Его коллегами в судебном заседании, которое мы теперь описываем, выступают: командарм II ранга Я. И. Алкснис, зам. Наркома и командующий ВВС; командарм I ранга И. П. Белов, командующий Московским военным округом; маршал В. К. Блюхер , командующий Отдельной Краснознаменной Дальневосточной армией; маршал С. М. Буденный , инспектор кавалерии; комдив Е. И. Горячев, командир 6 казачьего кавалерийского корпуса им. т. Сталина; командарм II ранга П. Е. Дыбенко , командующий Ленинградским военным округом; командарм II ранга Н. Д. Каширин, командующий Северо-Кавказским военным округом; командарм I ранга Б. М. Шапошников , зам. Наркома и начальник Генерального штаба.

Михаил Тухачевский. Гении и злодеи

Восьми военным судьям, в отличие от Ульриха, их роль явно внове и нельзя сказать, что нравится – возможно, с непривычки. Все они – прославленные командиры Красной Армии, видные ее организаторы. То же справедливо в отношении подсудимых и даже в большей степени. Стоит полистать любую историю гражданской войны, равно и Красной Армии, изданную до 1937 или после 1956 года, как непременно встретятся их имена, причем с добавлением самых лестных эпитетов. Подсудимых тоже восемь (должности и звания приводятся на день ареста): А. И. Корк, командарм II ранга, начальник Академии им Фрунзе ; комкор В. М. Примаков, зам. командующего Ленинградским военным округом; комкор В. К. Путна, военный атташе в Англии; маршал М. Н. Тухачевский , до 11 мая 1937 г. – первый заместитель Наркома и начальник боевой подготовки РККА, до 26 мая – командующий Приволжским военным округом; командарм I ранга И. П. Уборевич, командующий Белорусским военным округом; комкор Б. М. Фельдман, начальник Главного управления РККА; комкор Р. П. Эйдеман, председатель Осоавиахима; командарм I ранга И. Э. Якир , командующий Киевским военным округом.

Налицо, как видим, вся верхушка Красной Армии, недостает разве Наркома – маршала К. Е. Ворошилова . Немногие зрители подстать остальным присутствующим: маршал А. И. Егоров , зам. Наркома (на него возложена ответственность за охрану и порядок в суде); флагман флота I ранга В. М. Орлов, зам. Наркома и командующий ВМФ; комдив М. Ф. Лукин, комендант г. Москвы...

При схожести титулов и послужных списков между подсудимыми и судьями существует важное различие, и обозначилось оно давно. Первые – сливки армейской интеллигенции, авторы капитальных научных трудов первопроходцы новых путей организации армии и пионеры новых методов вооруженной борьбы; вторые, за вычетом Шапошникова и Алксниса, – лихие вояки и рубаки, чуждые теоретическим изысканиям, ретрограды-службисты. Хотя все они люди большой воинской доблести, но интеллектуальный уровень у них явно неодинаков, а взгляды по большинству военных вопросов – прямо противоположные. Мы еще покажем в дальнейшем изложении, что состав обеих групп не случаен , но не только споры о направлении будущего развития армии привели их в этот зал.

11 июня 1937 г. одни военачальники судят, другие – судимы. Пройдет совсем немного времени, и большинство судей сложит голову в подобных же обстоятельствах. Кое-кого это ждет через несколько месяцев, иных – через год-два. Возможно, у них есть такое предчувствие. Но не станем забегать вперед.

За что судят заслуженных командиров? Даже нам, через четыре десятилетия, нелегко ответить на этот вопрос. (См. Версии причин процесса Тухачевского .) В еще более затруднительном положении находились современники. Того же 11 июня в газетах появилось следующее сообщение:

«В ПРОКУРАТУРЕ СССР

Дело арестованных в разное время органами НКВД: (перечисление знакомых нам фамилий).

Обвиняются в нарушении воинского долга (присяги), измене родине, измене народам СССР, измене РККА.

Следственными материалами установлено участие обвиняемых, а также покончившего самоубийством Я. Б. Гамарника, в антигосударственных связях с руководящими военными кругами одного из иностранных государств, ведущего недружелюбную политику в отношении СССР. Находясь на службе у военной разведки этого государства, обвиняемые систематически доставляли военным кругам сведения о состоянии Красной Армии, вели вредительскую работу по ослаблению мощи Красной Армии, пытались подготовить на случай военного нападения на СССР поражение Красной Армии и имели своей целью содействовать восстановлению в СССР власти помещиков и капиталистов.

Все обвиняемые в предъявленных им обвинениях признали себя виновными полностью.

Рассмотрение дела будет происходить сегодня в закрытом заседании Специального судебного присутствия Военной Коллегии Верховного Суда Союза ССР: (следует состав суда).

Вот и все, что могли узнать из газет советские граждане. В дальнейшем цитированное сообщение оставалось, пожалуй, единственным, что им полагалось знать об этом деле.

Воздержимся пока от анализа документа. Отметим бросающуюся в глаза стилистическую шероховатость текста, что позволяет предположить поспешность написания. Суммируем кратко основные положения:

– подсудимые были агентами иностранной разведки (шпионаж и диверсия);

– они готовили поражение страны в войне и государственный переворот (государственная измена);

– приговор, по всей вероятности, будет вынесен в тот же день (на это указывает формулировка: «рассмотрение дела будет происходить сегодня», иначе было бы сказано «начнется». Об этом говорит также ссылка на закон от 1 декабря, предусматривающий ускоренную процедуру суда над врагами народа).

Так и случилось. Приговор вынесли 11 июня и назавтра обнародовали. Ход процесса ни тогда, ни позже в печати не освещался. Широкая публика и узкие партийные круги так и остались в неведении, каким образом за несколько часов безапелляционно осудили цвет командования собственной армии.

Попытаемся воссоздать ход процесса. Сведения, которыми мы будем пользоваться, отрывочны и существуют в виде изустных рассказов. Проверке поддается далеко не все. Иногда приходится иметь дело с мифами. Но не будем ими пренебрегать. Народ наш – великий мифотворец поневоле, потому что значительная часть истории от него сокрыта. Мифы, однако, не произвольные измышления. Основа у них реальная, чаще всего кровавая.

Заседание началось в 10 часов утра. Формула обвинения была столь же неконкретна, как в газете, хотя более развернутая. Никакие документы или иные вещественные доказательства на процессе не фигурировали.

Более или менее известны обвинения, предъявленные троим. Тухачевский:

1. организатор государственного переворота,

2. связь с германской разведкой,

3. моральное разложение (так обычно именуют в официальных бумагах пристрастие к прекрасному полу).

Якир также обвинялся в попытке свержения советской власти и связях с немцами, но здесь были специфические детали, не вполне, впрочем, ясные. Так, Якиру инкриминировалась связь с арестованным в 1936 его подчиненным Д. А. Шмидтом, командиром единственной тогда в РККА тяжелой танковой бригады. По одной версии, Якир дал Шмидту указание держать бригаду в боевой готовности, чтобы в нужный момент бросить ее на Москву, по второй – приказал уничтожить и приводить в негодность мат-часть. Неясно, какое из взаимоисключающих обвинений было предъявлено командиру. Известно только, что, по утверждению НКВД, оба показания Шмидт дал, точнее, подписал.

Уборевич обвинялся, в частности, в том, что при строительстве линии пограничных укреплений в Белоруссии в ней намеренно оставлялись бреши для облегчения прорыва противником. Такие разрывы действительно существовали, но диктовались они условиями местности. В районе Пинска оборонительные сооружения были отодвинуты за непроходимые болота, что их, разумеется, усиливало. Когда член суда Шапошников спросил Уборевича, какими соображениями это вызвано, председательствующий Ульрих пресек наводящий вопрос.

Насколько известно, остальным подсудимым вменялись связь с германской разведкой и преднамеренное ослабление боевой мощи Красной Армии.

Все восемь на вопрос о виновности ответили отрицательно. В сохранившейся машинописной справке из дела эти НЕТ чернилами исправлены на ДА, исключение сделали для одного Тухачевского. Тухачевский больше вообще на вопросы не отвечал. Остальные все отрицали. По окончании допроса не выдержал Якир. Этот человек, известный своей беспримерной храбростью и самообладанием, закричал своим бывшим товарищам по оружию: «Посмотрите мне в глаза! Неужели вы не понимаете, что все это ложь?!» Сидевший рядом Примаков пытался его остановить: «Брось, Иона, перед кем бисер мечешь! Не видишь разве, кто здесь сидит...» Якир все же попросил, чтобы ему дали бумаги, и написал письма Сталину и Ворошилову.

Некоторым членам суда было не по себе. Явную неловкость ощущал Шапошников, который своим вопросом хотел дать Уборевичу возможность для оправдания. Блюхер сослался на недомогание и ушел из зала. Он отсутствовал довольно долго, но вернулся к вынесению приговора.

Буденный, напротив, ничуть не размягчился. В ходе заседания он послал донесение Наркому Ворошилову (оно сохранилось): «все свoлочи, ни один не сознается, по лицам видно, что враги» и пр.

К 14 часам все было кончено. Приговор, не подлежащий обжалованию, был для всех одинаков: к высшей мере наказания. Осужденных увезли на Лубянку.

Командарм Якир был расстрелян в тот же день, остальные на рассвете 12 июня. Тела вывезли на Ходынку на место, где шли строительные работы. Было выставлено оцепление из красноармейцев. Расстрелянных свалили в траншею, засыпали негашеной известью, потом землей.

За четверть века до того на Ходынке располагался полевой лагерь Александровского юнкерского училища, в котором обучался Тухачевский.

Вот что они сказали перед казнью.

Командарм Иона Якир: «Да здравствует Сталин!»

Маршал Михаил Тухачевский: «Вы стреляете не в нас, а в Красную Армию».

О роли Тухачевского в подавлении антибольшевицких восстаний крестьян - см. в