Зверства во время афганской войны. Как в афганистане разыскивают советских военнопленных. Три тысячи мирных жителей за одну карательную операцию

Продолжаем серию публикаций о войне в Афганистане.

ефрейтор ВДВ Сергей Бояркинефрейтор ВДВ Сергей Бояркин
(317 ПДП, Кабул, 1979-81гг.)

За всё время службы в Афганистане (почти полтора года) начиная с декабря 1979г. я наслушался столько историй, как наши десантники убивали просто так гражданское население, что их просто не счесть, и ни разу не слышал, чтобы наши солдаты спасли кого-то из афганцев – в солдатской среде такой поступок был бы расценён как пособничество врагам.

Ещё в ходе декабрьского переворота в Кабуле, который длился всю ночь 27 декабря 1979г, некоторые десантники стреляли в безоружных людей, кого видели на улицах – потом без тени сожаления весело вспоминали об этом как о забавных случаях.

Через два месяца после ввода войск - 29 февраля 1980г. - в провинции Кунар началась первая боевая операция. Основной ударной силой были десантники нашего полка – 300 солдат, которые десантировались с вертолётов на высокогорном плато и пошли вниз наводить порядок. Как мне рассказывали участники той операции, порядок наводили следующим образом: в кишлаках уничтожали запасы продовольствия, убивали весь скот; обычно, прежде чем войти в дом, туда бросали гранату, затем стреляли веером во все стороны - только после этого смотрели, кто же там находился; всех мужчин и даже подростков сразу расстреливали на месте. Операция длилась почти две недели, сколько тогда убили людей – никто не считал.

То, что творили наши десантники первые два года в отдалённых районах Афганистана – это был полный произвол. С лета 1980г. в провинцию Кандагар для патрулирования территории был направлен 3-й батальон нашего полка. Никого не опасаясь, они спокойно ездили по дорогам и пустыне Кандагара и могли безо всяких выяснений убить любого человека, повстречавшегося на их пути.

Его убили просто так, автоматной очередью, не сходя с брони БМДшек.
Кандагар, лето 1981г

Фотография того убитого афганца, которая была взята из его вещей.

Вот самая обычная история, которую мне рассказал очевидец. Лето 1981г. провинция Кандагар. Фотография - на земле лежат убитый афганец и его осёл. Афганец шёл своей дорогой и вёл осла. Из оружия у афганца была только палка, которой он погонял осла. Как раз по этой дороге ехала колонна наших десантников. Его убили просто так, автоматной очередью, не сходя с брони БМДшек.

Колонна остановилась. Один десантник подошёл и отрезал у убитого афганца уши - на память о своих боевых подвигах. Затем под труп афганца установили мину, чтобы убить ещё кого-нибудь, кто обнаружит это тело. Только на этот раз задумка не сработала - когда колонна тронулась, кто-то не удержался и напоследок из пулемёта дал очередь по трупу - мина взорвалась и разорвала тело афганца на куски.

Встречавшиеся караваны обыскивали, и если находили оружие (а старые винтовки и ружья у афганцев были почти всегда), то убивали всех людей, кто был в караване, и даже животных. А когда у путников никакого оружия не было, то, иной раз, применяли верный отработанный трюк – во время обыска незаметно из своего кармана вытаскивали патрон, и, делая вид, будто этот патрон нашли в кармане или в вещах афганца, предъявляли его афганцу как доказательство его вины.

Эти фотографии взяты у убитых афганцев. Их убили, потому что их караван встретился с колонной наших десантников.
Кандагар лето 1981г.

Теперь можно было и поиздеваться: послушав, как человек горячо оправдывается, убеждая что патрон не его, начинали его избивать, затем смотрели, как он на коленях умоляет пощадить, но его опять избивали и потом расстреливали. Следом убивали остальных людей, кто был в караване.
Кроме патрулирования территории, десантники часто устраивали на дорогах и тропах засады на врагов. Эти "охотники на караваны" никогда ничего не выясняли – даже наличия оружия у путников - просто внезапно стреляли из укрытий во всех, кто проходил в том месте, не щадя никого, даже женщин и детей.

Помню, один десантник, участник боевых действий, восторгался:

Никогда бы не подумал, что такое возможно! Убиваем всех подряд - а нас за это только хвалят и награды вешают!

Вот документальное свидетельство. Стенгазета с информацией о боевых действиях 3-го батальона, проводимых летом 1981г. в провинции Кандагар.

Здесь видно, что количество учтённых убитых афганцев в три раза превосходит количество трофейного оружия: было изъято 2 автомата, 2 гранатомёта и 43 винтовки, а убито 137 человек.

Тайна кабульского мятежа

Через два месяца после ввода войск в Афганистан, 22-23 февраля 1980г., Кабул потряс крупный антиправительственный мятеж. Все, кто тогда находился в Кабуле, хорошо запомнили эти дни: улицы были заполнены толпами протестующих людей, они кричали, устраивали беспорядки, по всему городу шла стрельба. Этот мятеж не готовился какими-то оппозиционными силами или иностранными спецслужбами, он начался совершенно неожиданно для всех: как для советских военных, находящихся в Кабуле, так и для афганского руководства. Вот как вспоминает те события в своих мемуарах генерал-полковник Виктор Меримский:

"… Все центральные улицы города заполнили возбуждённые люди. Численность демонстрантов достигала 400 тысяч человек… В афганском правительстве чувствовалась растерянность. Маршал С.Л.Соколов, генерал армии С.Ф.Ахромеев и я выехали из своей резиденции в афганское Министерство обороны, где встретились с министром обороны Афганистана М.Рафи. На наш вопрос, что происходит в столице, он ответить не смог…"

Причина, послужившая толчком для такой бурной акции протеста горожан, так и не была выяснена. Лишь по прошествии 28 лет мне удалось узнать всю подоплёку тех событий. Как оказалось, мятеж был спровоцирован безрассудной выходкой наших офицеров-десантников.

ст.лейтенант Александр Вовк
Александр Вовк

Первый комендант Кабула майор Юрий Ноздряков (справа).
Афганистан, Кабул, 1980г.

Всё началось с того, что 22 февраля 1980г., в Кабуле прямо среди бела дня был убит ст.лейтенант Александр Вовк - старший инструктор по комсомолу политотдела 103-й воздушно-десантной дивизии.

Историю гибели Вовка мне рассказал первый комендант Кабула - майор Юрий Ноздряков. Это случилось возле "Зелёного рынка", куда Вовк приехал на УАЗике вместе с начальником ПВО 103-й ВДД полковником Юрием Двугрошевым. Никакого задания они не выполняли, а, скорее всего, просто хотели что-то купить на рынке. Они находились в машине, когда неожиданно был произведён один выстрел -пуля попала в Вовка. Двугрошев и солдат-водитель даже не поняли, откуда стреляли, и быстро покинули это место. Однако ранение Вовка оказалось смертельным, и он почти сразу скончался.

Зам. командира 357-го полка майор Виталий Забабурин (в середине).
Афганистан, Кабул, 1980г.

А далее произошло то, что и всколыхнуло весь город. Узнав о гибели своего боевого товарища, группа офицеров и прапорщиков 357-го парашютно-десантного полка во главе с зам.командира полка майором Виталием Забабуриным сели в БТРы и отправились к месту происшествия на разборку с местными жителями. Но, приехав на место происшествия, они не стали утруждать себя поиском виновника, а на горячую голову решили просто наказать всех, кто там находился. Двигаясь вдоль улицы, они начали громить и сокрушать всё на своём пути: забрасывали дома гранатами, стреляли из автоматов и из пулемётов на БТРах. Под горячую руку офицеров попали десятки невинных людей.
Расправа закончилась, но весть о кровавом погроме быстро облетела весь город. Улицы Кабула стали наводнять тысячи негодующих горожан, начались беспорядки. В это время я находился на территории правительственной резиденции, за высокой каменной стеной дворца Народов. Никогда не забуду тот дикий вой толпы, вселяющий страх, от которого кровь стыла в жилах. Ощущения были самыми жуткими…

Мятеж был подавлен в течение двух дней. Погибли сотни жителей Кабула. Однако настоящие зачинщики тех беспорядков, устроившие расправу над невинными людьми, так и остались в тени.

Три тысячи мирных жителей за одну карательную операцию

В конце декабря 1980г. к нам в караульное помещение (это было во дворце Народов, в Кабуле) зашли двое сержантов из 3-го батальона нашего полка. К тому времени 3-й батальон вот уже полгода стоял под Кандагаром и постоянно участвовал в боевых операциях. Все, кто находился тогда в караулке, и я том числе, внимательно слушали их рассказы о том, как они воюют. Вот от них я первый раз и узнал об этой крупной войсковой операции, и услышал эту цифру - около 3000 убитых афганцах за один день.

Кроме того, эту информацию подтвердил Виктор Марочкин, служивший механиком-водителем в 70-й бригаде, дислоцированной под Кандагаром (именно туда и входил 3-й батальон нашего 317-го парашютно-десантного полка). Он сказал, что в той боевой операции принимала участие вся 70-я бригада в полном составе. Операция проходила следующим образом.

Во второй половине декабря 1980 года окружили полукольцом крупный населённый пункт (предположительно Таринкот). Так стояли около трёх дней. К этому времени подвезли артиллерию и установки залпового огня "Град".
20 декабря операция началась: по населённому пункту был нанесён удар из "Града" и артиллерии. После первых же залпов кишлак погрузился в сплошное облако пыли. Обстрел населённого пункта продолжался практически непрерывно. Жители, чтобы спастись от разрывов снарядов, побежали из кишлака в поле. Но там их стали расстреливать из пулемётов, орудий БМД, безостановочно вели огонь четыре "Шилки" (самоходные установки с четырьмя объединёнными крупнокалиберными пулемётами), почти все солдаты стреляли из своих автоматов, убивая всех: в том числе и женщин, и детей.

После артобстрела бригада зашла в кишлак, и там убили остальных жителей. Когда боевая операция закончилась, вся земля вокруг была усыпана трупами людей. Насчитали около 3000 (трёх тысяч) трупов.

Боевая операция в кишлаке, проводимая с участием 3-го батальона нашего полка.
Кандагар, лето 1981г

Занят подготовкой к всевозможным юбилейным мероприятиям: ровно 25 лет назад, 15 февраля 1989 года, завершился вывод советского военного контингента из Афганистана. На стенах развешаны карты Кабула и Афганистана, фуражка афганского полицейского, бейдж с логотипом НАТО в каком-то массивном чехле и множество других артефактов. Сам он участия в том конфликте не принимал, его с «афганом» связывают поколение друзей-офицеров и работа — возвращать пропавших без вести на той войне солдат уже не существующей Советской армии. Комитет по делам воинов-интернационалистов, созданный в 1992 году при совете глав правительств стран СНГ под руководством Руслана Аушева, фактически единственная организация, которая занимается таким поиском. По официальной статистике, за время боевых действий на территории Афганистана попали в плен и пропали без вести 417 военнослужащих, 130 из них были освобождены в период до вывода советских войск. Судьба большинства остальных до сих пор неизвестна. В долгих и кропотливых поисках каждого отдельного военнопленного Лаврентьев чаще находит могилы с их останками, реже кого-то обнаруживает живым где-то вдали от родины. За 20 лет 30 бывших пленных были найдены живыми, 22 вернулись домой, 8 — остались там же, где их обнаружили.

— Уже 25 лет прошло с момента окончательного вывода советских военных с территории Афганистана. Вы и сейчас продолжаете находить живых из числа пропавших солдат?

— В позапрошлом году нашли одного человека в Голландии. Это сержант Абдулин, башкир из Челябинской области. Он попал в плен и долгое время провел в Пакистане в тюрьме. Туда довольно много переправляли пленных. Люди годами в ямах сидели уже после вывода советских войск. Ведь граница Афганистана и Пакистана — вещь достаточно условная. Когда-то Индия владела этими территориями, потом провели искусственную линию — так называемую линию Дюрана. На самом деле это зона племен пуштунов, которые никогда не признавали проведенной границы. «Это наша земля. Почему кто-то ее делит?» — говорили они. Во время войны наши не могли нарушать границу Пакистана, а они переходили ее свободно. В Пакистане были в том числе и лагеря для пленных советских солдат. Часть из них — около двадцати человек — были вывезены на Запад. В этом участвовали как частные лица, так и различные международные организации, например «Врачи без границ» или американская журналистка советского происхождения Людмила Торн.

Выкупали, договаривались и вывозили. В числе переправленных в Европу оказался и Абдулин. Это произошло уже в 90-е годы. Но здесь уже после освобождения о нем никто ничего не знал. Найти его было очень сложно. Процесс занял долгое время. Я действовал через Комитет . Пытались сделать это и по другим каналам — через , другие наши органы.

В Голландии действует что-то вроде программы защиты свидетелей — Абдулин уже давно живет под другим именем, и разгласить его данные без его личного согласия никто не имеет права.

На Западе с этим очень жестко. Мы даже, когда узнали город, где он живет, — не буду его называть — обращались к ним в мэрию через города-побратимы. Нам ответили, что только после письменного согласия Абдулина на предоставление информации конкретному лицу мне дадут эти сведения. Я полетел к его брату в Челябинскую область, подключил наши контакты в штаб-квартире Красного Креста в Женеве — писали вместе с ними запрос. В итоге все-таки подтвердили: да, это он, пропавший без вести сержант Абдулин.

Мы в комитете сами тоже вытаскивали людей из Пакистана, прямо из тюрем. Был короткий период, когда нам в Пакистане помогала покойная Беназир Бхутто, тогдашний президент, которую потом убили, в Афганистане — один из известных лидеров Бурхануддин Раббани, которого потом тоже убили. Был период такого просветления, связанный с ними: людей просто выводили к представителям комитета и говорили: «Это вот ваши. Теперь сами с ними разбирайтесь».

Положение у пленных было разным. Кто-то так и умер в ужасных условиях, кому-то, как, например, Николаю Быстрову, посчастливилось попасть к великому лидеру Ахмад Шаху Масуду. Это был настоящий воин, который не то что сам не расстреливал пленных, а наказывал своих командиров за жестокое обращение с ними.

Уникальный, конечно, был человек. остался у него в отряде личным телохранителем, двенадцать лет там прожил.

— Да, это известная история, ставшая уже сюжетом для российских телесериалов. Расскажите другую — о Бахретдине Хакимове, одном из последних обнаруженных вами военнопленных, который нашел второй дом в Афганистане.

— Там непростая история. Не на все вопросы нашлись ответы. Юридически доказать, что найденный человек — Хакимов, мы не можем. Я с ним встречался три раза. Он излагает каждый раз разные версии своей истории, иногда откровенно бредовые. Да, он рассказывает часть биографии Хакимова, а потом у него включается какая-то «другая программа», и он начинает нести откровенный бред.

— Вы лично давно последний раз были в Афганистане?

— В прошлом году летал туда пять раз, последний раз в ноябре. За последние годы, с приходом международной коалиции, обстановка там сильно осложнилась. Сейчас в Афганистане, по-моему, нигде, кроме Кабула, не встретишь иностранца. Их просто отстреливают. Уже под Кабулом идут регулярные бои. В прошлом году, осенью когда ездил, километрах в восьмидесяти от Кабула три дня шел бой. оседлали дорогу и долбали все подходящие правительственные войска три дня, потом ушли. Юг страны уже оторван.

В Герате мы уже не можем решать задачи спокойно, даже несмотря на то, что у нас там есть мощные покровители — люди авторитетные в чисто российском понимании этого слова.

Александр Лаврентьев фото из личного архива

Надо понимать, что государства там нет. Центральной власти в стране нет. В каждом регионе — свой лидер. В одном месте это может быть сильный губернатор, как в провинции Балх на границе с Узбекистаном, — такой суровый тафгай Атта Нур, — в другом ситуацию контролируют откровенные бандиты, наркомафия.

— Как вообще сейчас можно попасть в Афганистан, насколько это рискованное путешествие?

— Только самолетом. Другого транспорта за пределы страны нет. Раз в неделю летает рейс Москва — Кабул афганской государственной авиакомпании, но сейчас я летаю через Дубай. Несколько раз добирался через Таджикистан — из Душанбе можно нанять машину до границы с провинцией Кундуз. Сейчас там уже небезопасно.

Еще два года назад я там спокойно мог ходить по городу, переодевшись, конечно, в местную одежду. Смесь народов там такая, что внимание на меня не обращали. Сейчас уже не так.

Осенью был там у наших помощников. Прилетел на самолете — дорога из Кабула через перевал Саланг просто никакая. Слово «отвратительная» не подходит — ямы с мой рост, триста километров надо ехать шестнадцать часов. Зато раз в неделю из Кабула летает старенький Ан-24 — ему, наверное, лет сто. Билет стоит где-то $100. Так вот последний раз друзья встретили на машине, просили не выходить из нее.

— Смотрю, у вас на стене удостоверение с гербом , есть какие-то рабочие взаимоотношения с представителями сил НАТО в Афганистане?

— К сожалению, кроме слов, с их стороны ничего нет. Я пытался наладить взаимоотношения со штабом вооруженных сил, с американским посольством. Реальной помощи никакой. В штабе у меня встреча с руководством так и не состоялась, в американском посольстве в Кабуле меня фактически допрашивали три часа. Пришлось объяснять им, кто я такой, хотя мы ведь не какие-то люди с улицы, мы официальная организация при совете правительств стран СНГ, я член комиссии по делам военнопленных и пропавших без вести при президенте Российской Федерации, меня много лет знают лично в руководстве авторитетнейшей организации ветеранов армии США. Я им даже назвал имена знакомых из посольства США здесь в Москве. Так не сотрудничают. Ветеранские организации — другое дело. И мы им помогаем, и они нам.

В Соединенных Штатах розыск пропавших — дело государства. Причем дело высокоприоритетное. В есть целое управление, есть целое командование с огромным штатом, с лабораториями, с приличным бюджетом. Ищут пропавших еще с войны в Корее, во Вьетнаме. Недавно у нас на Дальнем Востоке была экспедиция по поиску самолета времен ленд-лиза. Мои друзья-генетики участвовали в этом. Американцы прилетели на нескольких вертолетах, с огромным количеством оборудования. У нас по-другому.

Экспедиция — это я, помощник-афганец, иногда охранник с автоматом. Так и ходим по горам с лопатой, людей отлавливаем местных: «Воевал с шурави (афганское название советских специалистов и служащих Советской армии. — «Газета.Ru»)? — Воевал. — Может, знаешь, где хоронили, расстреливали, может, кто-то в плену жил?»

— Афганцы, которые воевали против советских войск, относятся к вам с пониманием?

— Это, может быть, будет не совсем понятно, но да, это так. Я первый раз приехал в Афганистан встречаться именно с теми, кто воевал, потому что у них больше всего информации. Для меня их отношение было шоком. Почти 100% воевавших афганцев, за редчайшим исключением, были рады меня видеть: «Шурави? Советский, да? Слушай, пойдем, хоть посидим, чаю попьем, плов поедим, поговорим. Мы вас уважаем». Это удивительно!

В Герате, где мы работаем, есть один очень интересный человек. Он воевал все эти годы, лет с пятнадцати. Сейчас миллионер, помогает нам вовсю. Отгрохал там музей огромный — целая панорама, как у нас Бородинская. Отдельное здание специально построил, мозаикой отделанное. Мы часами сидим втроем — у меня там еще великолепный переводчик, пожилой афганец, он служил офицером правительственных войск. Мы беседуем о войне, о мире, у нас мало противоречий. Есть общее понимание, что война — это трагедия, горе всем, тем более та война.

Многие афганцы помогают. Кто-то сначала боится. Думает, мы тут пришли искать его, а он, может, расстреливал кого-то сам или видел, как расстреливали: «Вдруг вы меня привлечете к ответственности? Возьмете и сами тут расстреляете?»

Приходится убеждать: «Я не правительство. Я в вашей стране один. Вы меня можете сами расстрелять. Меня матери просят найти, ради бога, живого, не живого, хоть косточки привезти». И вот это им становится абсолютно понятно. Тогда, конечно, начинают рассказывать.

Помню, один афганец долго не говорил, где расстреляли солдата. Старейшина кишлака высоко в горах. Он нас долго рассматривал, потом говорит: «Я с тех пор шурави не видел». Мужики работу побросали. Пацанва сбежалась, бачата («бача» на дари — «мальчик, ребенок»). Для них это было событие! Наша Toyota, кстати, недалеко от кишлака свалилась с дороги, съехала по склону — втроем бы не вытащили ни за что. Весь кишлак сбежался помогать, с мотыгами, с лопатами. На руках вытащили и на дорогу поставили. В этом кишлаке нам показали останки . Мы его захоронили в Санкт-Петербурге. Родители у него умерли уже. Тетя осталась. Ей еще говорили некоторые соседи, когда узнали, что племянник без вести пропал: «Серега, может, перебежал, предатель». Но мы нашли не только его, но и свидетелей: парень в бою погиб. Просто скатился по склону, и тело не увидел сразу никто. Местные потом его в щель спрятали и камнями заложили. Самое удивительное, что даже его документы нашлись.

«Вот это у него в кармане лежало», — сказал тот старик, который не хотел ничего рассказывать, и вынес мне, знаете, советский такой водительский талон, в котором еще за нарушения дырки кололи.

Представляете, сколько лет прошло, а он хранил его все это время. Я не понял сначала... А знаете, в чем дело? Ведь у простых афганцев, у них нет, как у нас, каких-то бумаг, документов, паспортов. Для них этот талон был чем-то таким... Очень важным.

— Часто в обмен на информацию просят деньги?

— Иногда просят. К сожалению, присутствие западных войск за пять с половиной лет развратило афганцев. Особенно в Кабуле это заметно. Там и гражданские специалисты, и военные, и сотрудники международных организаций работают. Получают они очень много. Для Афганистана вообще безумные деньги. Поэтому они их там швыряют не глядя. Городские афганцы тоже уже к деньгам привыкли, да и не только городские. Вот был случай: есть место, где, мы подозреваем, находятся останки двоих наших ребят, а мы не можем туда пробиться. Мулла и старейшина кишлака просит $300 тыс. Приехал мой помощник, местный. «Ну ты им объяснил?» — спрашиваю. «Да я им по-всякому объяснял», — говорит. «Ты спроси, они всем кишлаком такую сумму видели когда-нибудь вообще?» — объясняю. Нет вот, уперлись.

— Могут обмануть в такой ситуации?

— Могут. Обманывают, к сожалению, на каждом шагу — обычная ситуация. Иногда человек поначалу рассказывает все, что хочешь, а второй раз встречаешься — говорит совершенно другое. Были случаи, когда пытались раскопать на афганском кладбище могилу и нам принести непонятно чьи кости. Но мы работаем над идентификацией на солидном уровне, собрали более 200 образцов крови для молекулярно-генетических исследований. Иначе уже никак не определишь: останки очень плохие, но ДНК извлечь можно. Потом сравниваем полученные образцы с банком генетической информации, по родственникам. У нас официальные отношения с двумя лабораториями — в Москве и в Ростове-на-Дону. Мы долго этого добивались, чтобы дело идентификации было поставлено на государственную основу. Теперь в Минобороны есть нужные документы, поручения и т.д.

Люди, которые с нами работают, ведут подобные исследования уже десятилетия. В Москве — , уникальнейший специалист, в Ростове — , моложе, но доктор наук, написал массу научных трудов. У него сейчас в Ростове 12 останков наших находятся на исследовании. Это в кино сегодня нашли останки, завтра уже ДНК готов, только руки потирают. На самом деле все не так. Тем более с останками, которые 30 лет в земле пролежали. Исследования занимают месяцы, а иногда и годы. Нужно еще извлечь ДНК из этих останков — там же не остается органики. Вот они придумывают новые методики. Мы им помогаем. За счет комитета закупаем препараты дорогие очень. Сотни тысяч на это уходит.

— На какие средства вы всем этим занимаетесь?

— С 1992 года по 2009 год комитет существовал за счет самофинансирования — да чего скрывать, средств, найденных в основном у друзей Руслана Аушева. Фактически на пожертвования. Тем не менее искали, ездили… В Афганистан, в Саудовскую Аравию... Находились люди, находились деньги. В 2009 году мы наконец сумели пробить долевое финансирование правительств СНГ. Правда, не все подписали и не все платят деньги, но зато и люди до сих пор помогают. Чтобы вы понимали: просто поездка на три недели в Кабул обходится от $10 тыс. и более. Гостиницы в Кабуле, кстати, недешевые, часто охрану приходится нанимать. Втроем, вчетвером поехать выходит уже $20 тыс.

— Среди людей — участников афганской войны немало вполне успешных предпринимателей, людей более чем обеспеченных. Есть ли среди них те, кто вам помогает?

— Этот круг очень узок. Иногда я не хочу понимать, почему для собрали десятки миллионов рублей, а когда мы с проводим марафон по сбору средств на дорогостоящие операции для участников боевых действий в Афганистане, то за неделю собирают только 80 тыс. руб. При том что одна операция стоит сотни тысяч. В основном все наши расходы покрывают люди, которых лично находит. Существует круг людей, для которых Герой Советского Союза Руслан Аушев — авторитет.

— Насколько я знаю, у вас есть точный список пропавших без вести на той войне. Сколько их сейчас?

— На сегодня 264 человека. За последние пять лет мы список сократили на шесть человек. Одного живого нашли, трое останков опознали — захоронили одного в России, двоих в Казахстане. Кстати, из Казахстана один, русский, а второй, Абдулхаким Ергишов, узбек. Плюс вычеркнули из списка Валеру Кускова с Украины. Достоверно установлено, где он захоронен, в Афганистане. Маме доведено. Она согласилась, что изымать останки не будем. Есть свидетель, который его хоронил, Александр Левенец. Он живет там сейчас, остался в Афганистане. Он Валеру и хоронил там, на мусульманском кладбище.

Мы также подтвердили свидетельскими показаниями гибель еще одного бывшего пленного украинца — . Я нашел его сына там, в Афганистане.

Их родство подтверждено юридически. Я взял у сына кровь, а в базе данных у нас уже была кровь сестры погибшего — тети этого парня. Теперь у меня есть акт судебно-медицинской экспертизы — официальный документ правомочный. Тетя на Украине живет, в Харькове. Когда я был в Кабуле, мы устроили телемост. Скайп — великое дело. Пообщалась со своим племянником. Ему за 20 уже, Исмат зовут. В кишлаке всю жизнь жил, у него даже документов никаких не было. Сейчас его перетащили в Кабул. Он срочно учится, потому что даже школу не кончал. Сейчас, наверное, сдал уже за десятый класс. Экстерном все, пашет как проклятый. Ему помогает Общество Красного Полумесяца Афганистана, точнее, лично его руководитель Фатима-Ханум Гаилани. Фактически за свои деньги она его перетащила в Кабул, устроила учиться, одела. Конечно, очень хотел бы, чтобы он приехал сюда, хоть посмотреть. В России мы все это решили бы, но родственники остались на Украине, я не могу за них решать.

Итого за последние пять лет шесть человек мы уже вычеркнули из списка и еще двенадцать останков на идентификации. Опознать нужно каждого, а ведь есть еще десятки людей, которые утонули в горных афганских реках, и тела их до сих пор не нашли. Здесь у меня раньше в кабинете папки лежали на каждого, сейчас все в электронном виде. Любую информацию о каждом мы по крупицам собираем туда.

— А этот костюм красивый на двери откуда у вас?

— Это из Казахстана, национальный костюм. Мы когда хоронили там ребят, я не ожидал такой реакции. В Щученск хоронить Алексея Зуева ездил сам Руслан Султанович, он оттуда родом, а в Туркестан — город такой там есть — хоронить Абдулхакима я ездил. Город с населением 150 тыс. человек жил только этим событием. На площади, где стоял гроб с останками, собрались тысячи людей. Подиум сделали для выступлений. Подошла к микрофону его мать, узбечка, — город узбекский, говорила тоже по-узбекски. Неграмотная деревенская женщина. И говорила так, что у людей на площади, у десантников-ветеранов, у детей потекли слезы. Мне потом перевели, что она рассказывала: у нее было восемь детей, которых она растила, и был среди них самый умный и самый красивый, который ушел тридцать лет назад и не вернулся. «Слава Аллаху, хоть косточки его теперь похоронят, и я смогу спокойно умирать», — сказала эта женщина.

— Сейчас модно искать «духовные скрепы», все упражняются в поисках моральных, нравственных ценностей и ориентиров. За большие деньги снимается патриотическое кино. Как думаете, почему вот эта идея поиска пропавших солдат не стала до сих пор популярной, востребованной?

— Понимаете, этим занимаются люди, которых уже не надо ни в чем убеждать. Нас учили слово «Родина» писать с большой буквы, учили поступать так. Помните, у Маяковского: «Крошка сын к отцу пришел, и спросила кроха: Что такое хорошо и что такое плохо?» А сейчас ни хрена не спрашивает никто об этом.

По официальным данным, за период Афганской войны 1979-1989 годов в плен попали около 330 советских военнослужащих. Из них в живых остались около 150 человек. Хотя на самом деле хпленных, скорее всего, было больше. Какая же судьба ожидала тех, кто имел несчастье оказаться во власти моджахедов?

Афганские мученики
Некоторым военнопленным везло. Одни соглашались принять ислам и даже воевать против своих - и оставались в живых, получали новые имена, заводили семьи, даже делали военную карьеру… Других обменивали или же передавали западным правозащитным организациям. Но большинство оказывались в аду, откуда практически нереально было выбраться живыми.

Традиции радикального ислама призывают к мученической смерти неверных - это своего рода гарантия «попадания в рай». К тому же, изуверства должны были служить средством устрашения противника - не зря искалеченные останки пленных часто подбрасывали к советским гарнизонам.

«Утром на второй день после вторжения в Афганистан советский часовой заметил пять джутовых мешков на краю взлетно-посадочной полосы авиабазы Баграм в окрестностях Кабула, - пишет американский журналист Джордж Крайл в книге “Война Чарли Уилсона”. - Сначала он не придал этому большого значения, но потом ткнул стволом автомата в ближайший мешок и увидел выступившую кровь. Были вызваны эксперты по взрывотехнике, проверившие мешки на наличие мин-ловушек. Но они обнаружили нечто гораздо более ужасное. В каждом мешке находился молодой советский солдат, завернутый в собственную кожу».

Этих пленных солдат подвергли зверской казни под названием «красный тюльпан». Сначала им вводили большую дозу наркотика, затем подвешивали за руки, надрезали кожу вокруг всего тела и заворачивали вверх. Когда действие наркотика заканчивалось, приговоренный испытывал сильнейший болевой шок. Как правило, люди сначала теряли рассудок, а потом умирали медленной смертью…

«Одну группу пленных, с которых содрали кожу, повесили на крюках в лавке мясника. Другой пленный стал центральной игрушкой аттракциона под названием „бузкаши“ — жестокого и дикарского поло афганцев, скачущих на лошадях, выхватывая друг у друга вместо мяча обезглавленную овцу. Взамен нее они использовали пленника. Живого! И он был разодран буквально на куски».

Жизнь в преисподней
Если пленных не собирались убивать, то обычно держали в подземных «казематах». Вот рассказ одного из них, уроженца Хмельницкой области Дмитрия Бувайло, освобожденного в декабре 1987 года:

«Несколько дней держали в замаскированной норе-пещере в кандалах. В тюрьме под Пешаваром, куда меня заточили, пища была из одних отходов… В тюрьме по 8-10 часов ежедневно охранники заставляли учить фарси, заучивать наизусть суры из Корана, молиться. За любое неповиновение, за ошибки в чтении сур избивали свинцовыми дубинками до крови».

В пакистанском лагере Мобарез пленников держали в пещере, где не было ни света, ни свежего воздуха. Каждый день их подвергали пыткам и издевательствам. Многие не выдерживали и кончали с собой.

Смерть или предательство?
Наверное, самым знаменитым из советских военнопленных в Афганистане можно назвать генерал-майора авиации, Героя Советского Союза Александра Руцкого - бывшего вице-президента Российской Федерации. В апреле 1988 года он был назначен заместителем командующего военно-воздушными силами 40-й армии и направлен в Афган. Несмотря на высокий пост, Руцкой сам участвовал в боевых вылетах. 4 августа 1988 года его самолет был сбит. Александр Владимирович катапультировался и через пять дней был захвачен душманами Гульбидина Хекматиара. Его били, подвешивали на дыбе… Потом передали пакистанскому спецназу. Оказалось, сбитым пилотом заинтересовались в ЦРУ. Его пытались завербовать, заставить открыть подробности операции по выводу советских войск из Афганистана, предлагали новые документы и различные блага на Западе… К счастью, информация о том, что он находится в пакистанском плену, дошла до Москвы, и в конце концов, после нелегких переговоров, Руцкого удалось освободить.

Для многих советских военнопленных единственной альтернативой мученической смерти являлось предательство Родины, согласие сотрудничать с моджахедами или западными спецслужбами. Но далеко не все выбрали жизнь в обмен на совесть…

А реальность такова. Только что посмотрел по 5 каналу (питерский) передачу Андрея Максимова "Личные вещи" с Михаилом Шемякиным (30 октября в 13.00-14.00) (ссылка на анонс). В которой Шемякин рассказал, как он с женой-американкой ездил в Афган к моджахедам проведать в каких условиях содержатся советские пленные (их там было около 300). Часть из которых содержалась в приемлимых условиях - у Раббани, а часть - у Хекматиара - подвергались жестоким расправам. Советская власть объявила всех пленных "пропавшими без вести" и не заикнулась на переговорах о том, чтоб вернуть их на родину. Шемякин же что-то краем уха слышал о пленных (как-то устроил аукцион и вырученные деньги порядка 15 тыс.уе отдал Радио Афганиста - и ему это припоминали). А потому возмутился и устроил Международный комитет "За спасение советских военнослужащих в Афганистане" - чтобы привлечь к проблеме внимание.

Совок был предательством от начала - от большевицкого предательства собственной Родины в 1 мировую, от Брестской сепаратной капитуляции сразу после узурпации всей власти - предательства союзников России и т.п. - до конца - до предательства своих пленных солдат в Афгане. Потому не удивительно, что народ не выступил против очередного предательства - предательства номенклатурных кланов уже самого совка - развала СССР.

Постсовок же - это продолжение совка, та же власть той же номенклатуры, лишь разбавленная этномафиями и бандитами. Отношение к проблеме пленных почти такое же.

Поискал в сети и нашёл по теме статью, которую перепечатываю ниже, под катом.

http://nvo.ng.ru/wars/2004-02-13/7_afgan.html
http://nvo.ng.ru/printed/86280 (для печати)

Независимое военное обозрение

Прокляты и забыты?
Трудно искать пропавших без вести в Афганистане, но еще труднее преодолевать равнодушие собственных чиновников
2004-02-13 / Андрей Николаевич Почтарев - кандидат исторических наук.

Когда Ограниченный контингент советских войск (ОКСВ) вводился в ДРА, никто не мог предположить, что эта "дружественная акция" будет стоить более 15 тысяч жизней советских воинов и более 400 пропавших без вести.

"БРАТСТВО" НЕ ДЛЯ ВСЕХ

Что вы, какое там "Боевое братство", - с иронией ответил на мой вопрос об объединениях "чеченцев" или "афганцев" военный комиссар Инзенского района Ульяновской области подполковник Олег Коробков. - Это в столице они активны - политическими играми занимаются, а в глубинке все брошены, выживают кто как может. А у военкомата средств нет даже на элементарные внутренние нужды...

В Инзенском районе "афганцев" человек 15. Только вот имя бывшего рядового Николая Головина мало кто слышал.

А в июле 1988 г. история этого парня облетела первые полосы газет. Как же - из Канады в Союз добровольно вернулся один из тех, кого удалось вывезти на Запад иностранным журналистам, - рядовой Николай Головин. Вернулся сразу же после заявления генерального прокурора СССР Сухарева, что бывшие военнослужащие, находившиеся в плену в ДРА, уголовным преследованиям подвергаться не будут.

Ничего он вам уже не расскажет, - встретила меня супруга Николая Люба. - Два года как инвалид I группы. Как вернулся он, свадьбу сыграли, двух дочерей родила ему. Странностей за ним не замечала. Только по ночам иногда кричал и вскакивал. Про Афганистан распространяться не любил, замыкался. Потом пить стал. В аварию попал. Еле выходила, да только с головой у него плохо стало. Надо оформлять на постоянное лечение в больницу. А если отправлю, как же мы с девочками-то жить будем? Комбинат давно закрыт, работы нет. Живем на одну его пенсию.

В соседней деревне есть еще один "афганец" - Александр Лебедев. Для него "необъявленная" война закончилась так же плачевно. И бродит теперь бывший воин-интернационалист по деревне, постоянно разговаривая сам с собой, собирает на пропитание поминальные объедки на местном кладбище.

Часть правды об афганском плене Головина приоткрыла статья в "Огоньке" за 1989 год Артема Боровика о встречах с теми, кто прошел плен в Афганистане, выбрался с иностранной помощью и остался жить в Америке - Александром Вороновым, Алексеем Переслени, Николаем Мовчаном и Игорем Ковальчуком. Именно Ковальчук, в прошлом десантник, служивший в Газни и за 9 дней до возвращения домой сбежавший вторично с гауптвахты в Кундузе, был тем, с кем все 4 года провел в плену дизелист рядовой Николай Головин.

Да, в Афганистане, ОКСВ, в составе которого за 9 лет войны прошли службу около 1 млн. солдат и офицеров, случалось всякое. Рядом с беззаветным выполнением воинского долга были и случаи малодушия, трусости, оставления частей с оружием и без в попытке скрыться от "неуставщины", суициды и стрельба по своим, контрабанда, наркотики и другие преступления.

По данным военной прокуратуры, с декабря 1979 г. по февраль 1989 г. в составе 40-й армии в ДРА к уголовной ответственности были привлечены 4307 человек. На момент вступления в силу постановления Верховного Совета СССР (15 декабря 1989 г.) "Об амнистии совершивших преступления бывших военнослужащих контингента советских войск в Афганистане" в местах лишения свободы находились более 420 бывших воинов-интернационалистов.

Большинство из тех, кто покидал расположения своих частей, сознательно или нет, попадали в руки душманов. Как рассказывали бывшие пленные, первый вопрос, который интересовал их новых хозяев: стреляли ли они в моджахедов и сколько убили? При этом им было глубоко наплевать на какие-либо военные тайны или секреты русских. Им было наплевать даже на их имена. Взамен они давали свои.

Непримиримых, как правило, сразу расстреливали, раненых, колеблющихся или выражавших покорность, уводили с собой в банды, где заставляли учить Коран и принимать ислам. Находились и отщепенцы, кто брал в руки оружие и шел воевать вместе с "духами" против своих.

Генерал-майор Александр Ляховский, два года прослуживший в Афганистане (1987-1989 гг.) в составе Оперативной группы Минобороны СССР, вспоминает, как стал главарем одного из бандформирований лейтенант Худаев по кличке Казбек. Известен был и некий Костя-бородатый, дерзко воевавший против своих у Ахмад Шаха Масуда в Панджшере. Сбежал он где-то в 1983-м, долгое время числился в личной охране "панджшерского льва", пока не изъявил желания возвратиться в Союз. У Масуда же, по воспоминаниям бывшего руководителя Оперативной группы МО СССР (1989-1990 гг.) генерала армии Махмута Гареева, подготовкой пулеметчиков занимался еще один бывший советский военнопленный, которого звали Абдолло. Ему выделили дом, он женился и в 1989 г. уже имел троих детей. На все тайные предложения вернуться домой отвечал категорическим отказом.

ВСЕ КРУГИ АДА

Вот что рассказывал в декабре 1987 г. после освобождения рядовой Дмитрий Бувайло из Хмельницкой области: "В первый же день захвата меня зверски избили, форму и обувь сорвали. Несколько дней держали в замаскированной норе-пещере в кандалах. В тюрьме под Пешаваром, куда меня заточили, пища была из одних отходов. Порой после еды чувствовал какое-то странное состояние то возбуждения, то депрессии. Позже один пленный афганец-сокамерник сказал, что это действие наркотиков, добавленных в пищу. В тюрьме по 8-10 часов ежедневно охранники заставляли учить фарси, заучивать наизусть суры из Корана, молиться. За любое неповиновение, за ошибки в чтении сур избивали свинцовыми дубинками до крови.

Часто в тюрьму наведывались западные корреспонденты. Они приносили много антисоветской литературы, взахлеб рассказывали, какая беззаботная жизнь ожидает меня на Западе, если соглашусь туда поехать".

Дмитрию повезло - его обменяли на осужденных мятежников. Но некоторые соглашались. По данным МИД СССР (на июнь 1989 г.), 16 человек остались в США, около 10 - в Канаде, несколько - в Западной Европе. После июля 1988 года сразу же вернулись домой трое: один из Америки и двое из Канады.

В пакистанском лагере Мобарез имелась тюрьма, представлявшая собой пещеру в скале без доступа света и свежего воздуха. Здесь в 1983-1986 гг. содержались человек 6-8 наших граждан. Начальник тюрьмы Харуф систематически подвергал их издевательствам и пыткам. Более двух лет провели там, а до этого в лагере Ала-Джирга рядовые Валерий Киселев из Пензы и Сергей Мещеряков из Воронежа. Не выдержав, первый покончил самоубийством 22 августа, а второй - 2 октября 1984 года.

С большой долей вероятности можно утверждать, что были расстреляны при попытках к бегству или за неповиновение рядовой Владимир Каширов из Свердловской области, ефрейтор Александр Матвеев из Волгоградской, младший сержант Гасмулла Абдулин из Челябинской областей, рядовые Андрей Громов из Карелии, Анатолий Захаров из Мордовии, Равиль Сайфутдинов из Пермской области, сержант Виктор Чехов из Кисловодска, подполковник Николай Заяц из Волынской области...

"ВОЛГА" ЗА РУЦКОГО

Отсчет без вести пропавших начался уже в январе 1981 г. Тогда четверо военных советников не вернулись из афганского полка, где начался мятеж. В конце 1980 г. таких насчитывалось уже 57 человек, включая 5 офицеров, а на апрель 1985 г. - 250 человек.

В 1982 г. удалось достигнуть договоренности с Международным Комитетом Красного Креста (МККК) о содействии в вызволении наших солдат из плена и переброске их в Швейцарию в лагерь "Цугерберг". Условия: полная изоляция, пропаганда западных ценностей, работа в подсобном хозяйстве, за что причиталось 240 франков в месяц, в выходные - экскурсии в город. Срок заключения был установлен в два года. Через "Цугерберг" прошли 11 человек. Трое вернулись в СССР, восемь остались в Европе. Поэтому в 1986 г. от помощи МККК отказались.

Долгое время в Особом отделе 40-й армии отдел по розыску пропавших без вести военнослужащих возглавлял полковник Евгений Веселов. С его слов, за 9 лет войны контрразведчикам удалось буквально вырвать из плена (обменять, выкупить) более 50 человек. Первым в этом списке значился летчик капитан Заикин, которого передали в феврале 1981 г. посольству СССР в Пакистане. Затем были военнослужащие Корчинский, Жураев, Язкулиев, Баттаханов, Янковский, Фатеев, Чараев.

Будущий вице-президент РФ Герой Советского Союза генерал-майор авиации, а в то время (4 августа 1988 г.) замкомандующего ВВС 40-й армии полковник Александр Руцкой был сбит во время нанесения бомбово-штурмового удара у кишлака Шабохейль южнее Хоста, откуда до границы с Пакистаном оставалось всего 6-7 километров (авиации категорически запрещалось приближаться к границе ближе 5 км). После штурмовки самолет Су-25 Руцкого барражировал на высоте 7 тыс. метров и корректировал работу остальных семи "грачей", прикрывавшихся звеном истребителей МиГ-23. У пакистанской границы его подловила пара Ф-16 ВВС Пакистана во главе с летчиком Атером Бохари. После серии маневров с дистанции 4 тыс. 600 метров Бохари сбил ракетой "Сайдвиндер" Су-25 Руцкого. Летчик едва успел катапультироваться. По обрывкам карты он обнаружил, что оказался в 15-20 километрах по ту сторону границы. После пяти дней скитаний по горам, перестрелки, попыток выйти на свою сторону последовал плен на пакистанской базе Мирамшах. По воспоминаниям Валентина Варенникова, для вызволения Александра Владимировича из плена задействовали все каналы связи наших военных разведчиков и разведчиков КГБ с душманами, а также каналы президента ДРА Наджибуллы. Через неделю офицер был выкуплен. Как свидетельствовал один из участников этих событий, его голова была оценена примерно в стоимость машины "Волга" (некоторых солдат выкупали за 100 тыс. афгани).

ДОЛГАЯ ДОРОГА К ДОМУ

Картотеку на 415 пропавших без вести собрали активисты Всесоюзного объединения семей советских военнопленных "Надежда". Летом и осенью 1989 г. ее делегации работали в Афганистане и Пакистане. Итогом стала передача в ноябре того же года в Пешаваре Валерия Прокопчука из Житомирской области, проведшего в плену два года, и Андрея Лопуха их Брестской области, удерживавшегося душманами два с половиной года. Были установлены имена еще шести военнопленных. Двоих, из которых один долгое время считался погибшим, освободили. Рядового Аллоярова удалось выкупить за 12 млн. афгани.

В середине 80-х годов в США существовал Международный комитет "За спасение советских военнослужащих в Афганистане", руководимый художником Михаилом Шемякиным, а в июне 1988 г. был создан аналогичный советский Координационный комитет советской общественности за освобождение советских военнослужащих под руководством заместителя председателя ВЦСПС Владимира Ломоносова, где "трудились" различные чиновники, артисты и общественные деятели. Результаты их работы были плачевными, если не сказать нулевыми.

Кое-что предпринял и ряд зарубежных деятелей. Так, членом комиссии Европарламента по правам человека лордом Бетеллом в 1984 г. были вывезены в Англию бывшие военнопленные Игорь Рыков из Вологодской и Сергей Целуевский из Ленинградской областей (позже вернулись в Союз).

Через представителя главы ООП Ясира Арафата - Абу Халеда в декабре 1988 г. были освобождены из застенков Хекматиара еще 5 военнослужащих. Тогда же сообщалось, что в плену оставались 313 человек, а удалось вернуть в общей сложности до 100 военнослужащих.

В 1991 году этим вопросом занялся 1-й отдел ГУ КГБ СССР, а через два года подключились военные разведчики и контрразведчики тогдашнего Министерства безопасности России. При президенте РФ была создана Комиссия по розыску военнопленных, интернированных и пропавших без вести граждан во главе с генерал-полковником Дмитрием Волкогоновым. Как показало время, ее больше интересовали поиски не своих соотечественников, а американских.

И лишь одна организация с момента создания в декабре 1991 г. (зарегистрирована в марте 1992 г.) осталась верна выбранному направлению - Комитет по делам воинов-интернационалистов при Совете глав правительств государств - участников СНГ. В его структуре работает отдел международного сотрудничества и координации работы по розыску и освобождению военнопленных. Его начальником является полковник в отставке Леонид Бирюков, "афганец".

За одиннадцать лет работы нашего отдела, - рассказывает Леонид Игнатьевич, - Комитету удалось вернуть на Родину 12 человек, а всего с 15 февраля 1989 года - 22 человека. Определили три места захоронений погибших в плену советских солдат, место погребения расстрелянного политсоветника и место гибели транспортного самолета Ан-12 с витебскими десантниками на борту. За этот же период мы организовали порядка 10 встреч родителей со своими сыновьями, по разным причинам оставшимися в Афганистане и Пакистане.

На сегодня известны фамилии 8 военнослужащих, отказавшихся вернуться на Родину: Д.Гульгельдыев, С.Красноперов, А.Левенец, В.Мельников, Г.Цевма, Г.Тиркешов, Р.Абдукаримов, К.Эрматов. Одни из них обзавелись семьями, другие - стали наркоманами, а у третьих на совести кровь соотечественников.

В нашей картотеке без вести пропавших, - продолжает Леонид Бирюков, - 287 фамилий, в том числе 137 из России, 64 из Украины, 28 из Узбекистана, 20 из Казахстана, 12 из Белоруссии, по 5 из Азербайджана, Молдовы и Туркменистана, по 4 из Таджикистана и Кыргызстана, по 1 из Латвии, Армении и Грузии.

Последние три года поиск получил дополнительный импульс в связи с открывшимися новыми подробностями восстания в лагере военнопленных в пакистанском селении Бадабер.

БАДАБЕР - СИМВОЛ НЕПОКОРНОГО ДУХА

Бадабер был типичным лагерем афганских беженцев. На площади в 500 гектаров в глинобитных мазанках проживало около 8 тыс. человек. Еще около 3 тыс. бессемейных беженцев ютились примерно в 170 драных палатках. Но главное, здесь был опорный учебный центр вооруженных формирований ИОА Раббани. Ближе к отрогам Хайбер, в дальнем углу лагеря за восьмиметровый забором базировался учебный полк "Халеда-ибн-Валида". Там в течение 6 месяцев проходили обучение около 300 курсантов-моджахедов. Начальником центра являлся майор ВС Пакистана Кудратулла. В штате преподавателей состояли до 20 пакистанских и египетских военных инструкторов и 6 американских советников во главе с неким Варсаном.

Особой зоной центра (крепости) считались 6 складов с оружием и боеприпасами и 3 подземных тюремных помещения. В последних содержались до 40 афганских и 12 советских военнопленных. Агентура МГБ ДРА установила их мусульманские имена: Абдул Рахман, Ибрагим Фазлихуда, Касым, Рустам, Мухаммад Ислам, Мухаммад Азиз-старший, Мухаммад Азиз-младший, Кананд, Исламеддин и Юнус. По рассказам свидетелей, старшими среди них были высокий, под два метра, 35-летний Абдул Рахман и 31-летний, чуть ниже среднего роста Юнус, он же Виктор.

Советских пленных держали в кандалах и периодически выводили на работы в каменоломню и разгрузку боеприпасов. Систематически их избивали охранники во главе с комендантом тюрьмы Абдурахманом, носившим плеть со свинцовым наконечником.

Но всякому терпению есть предел. Вечером 26 марта 1985 года, сняв двух часовых (остальные, сложив оружие, молились), советские и афганские пленники быстро завладели арсеналом. На крышу были выставлены спаренные ЗПУ, ДШК. В готовность привели минометы М-62 и РПГ.

Однако в среде восставших нашелся предатель из числа узбеков или таджиков по кличке Мухаммад Ислам, сбежавший из крепости. По тревоге поднялся весь полк "духов". Но их первая атака была отбита плотным прицельным огнем военнопленных.

Весь район вскоре был блокирован тройным кольцом отрядов моджахедов, пакистанских малишей, пехотными, танковыми и артиллерийскими подразделениями 11-го армейского корпуса ВС Пакистана.

Бой продолжался всю ночь. А наутро начался штурм, в котором вместе с моджахедами приняли участие регулярные пакистанские войска. Были применены РСЗО "Град" и звено вертолетов ВВС Пакистана. Радиоразведка 40-й армии зафиксировала радиоперехват между их экипажами и авиационной базой, а также доклад одного из экипажей о нанесении бомбового удара по крепости. Очевидно, от взрыва авиабомбы сдетонировали складские боеприпасы. Все взлетело на воздух. Осколки сыпались в радиусе километра. Погибло более 120 моджахедов (лидер ИПА Хекматиар сообщал о 97 погибших "братьях по вере"), 6 иностранных советников и 13 представителей пакистанских властей. Были уничтожены 3 РСЗО "Град", около 2 млн. ракет и снарядов различного типа, около 40 арторудий, минометов и пулеметов. От взрыва погибло и большинство советских военнопленных. И хотя в ноябре 1991 года Раббани утверждал в Москве, что "трое из них остались в живых и их отпустили на свободу", есть данные, что их, раненых, погребенных под завалами, озверевшие душманы добивали гранатами.

То, что совершили наши ребята в Афганистане, несомненно, можно приравнять к героизму. По своему это оценил Хекматиар, отдавший шифрованное циркулярное указание своим головорезам: впредь русских в плен не брать и усилить охрану имеющихся. Но, как выясняется, этот приказ выполнялся не всеми. И после до конца 1985 года, к примеру, в плен попали рядовые Валерий Бугаенко с Днепропетровщины, Андрей Титов и Виктор Чупахин из Подмосковья.

Советская военная разведка, выполняя приказ министра обороны, по крупицам собирала данные об участниках восстания. Участвовали в этом и наши дипломаты. Некоторый прорыв наступил с приходом к власти президента Гуляма Исхак Хана (Зия Уль-Хак погиб в авиакатастрофе в 1988 г.). В ноябре 1991 г. кое-что об участниках восстания во время своего визита в СССР поведал Раббани. Тогда же он назвал и 8 фамилий, удерживаемых советских военнослужащих. Позже, в течение 1993-1996 гг., 6 из них были вызволены из плена. Судьба двух других - Виктора Балабанова и Арчли Джинари - остается неизвестной до сих пор.

В декабре 1991 г. после визита в Исламабад Александра Руцкого пакистанские власти передали в Москву список из 54 военнопленных, находившихся у моджахедов. 14 из них на тот момент еще были живы.

И, наконец, в начале 1992 г. первый заместитель министра иностранных дел Пакистана Шахрияр Хан передал советской стороне список участников восстания в Бадабере. В нем первоначально значились 5 фамилий: рядовые Васьков Игорь Николаевич (в/ч 22031, провинция Кабул, из Костромской обл.), Зверкович Александр Анатольевич (в/ч 53701, Баграм, из Витебской обл.), младший сержант Коршенко Сергей Васильевич (в/ч 89933, Файзабад, из Крымской обл.), ефрейтор Дудкин Николай Иосифович (в/ч 65753, Балх, из Алтайского края) и рядовой Кусков Валерий Григорьевич (в/ч 53380, Кундуз, из Донецкой обл.). Позже фамилия Кускова отпала в связи с появлением данных о его гибели во время артобстрела летом того же 1985 г. в кишлаке Кубаи, что в 10 километрах от Кундуза. Его похоронили на местном кладбище рядом с кундузским аэродромом.

По рассказу Раббани и афганского офицера Голь Мохаммада, удалось установить фамилию Юнуса - пятого участника восстания. Им оказался служащий СА Духовченко Виктор Васильевич из Запорожья, работавший дизелистом в Баграмской КЭЧ.

Благодаря активности Госкомитета Украины по делам ветеранов во главе с его председателем генерал-майором запаса Сергеем Червонописким, к концу 2002 г. из Пакистана пришли сведения о том, что среди восставших в Бадабере погибли младший сержант Саминь Николай Григорьевич (в/ч 38021, Парван, из Целиноградской обл.) и рядовой Левчишин Сергей Николаевич (в/ч 13354, Баглан, из Самарской обл.). Таким образом, их стало семь из двенадцати.
ПАМЯТЬ НУЖНА ЖИВЫМ

По ходатайству Госкомитета по делам ветеранов 8 февраля 2003 г. президент Украины Леонид Кучма своим указом наградил посмертно Сергея Коршенко орденом "За мужество" III степени "за особое мужество и отвагу, проявленные при выполнении воинского долга".

В 2002 г. аналогичное ходатайство направили министру обороны РФ Сергею Иванову о награждении россиян Игоря Васькова, Николая Дудкина и Сергея Левчишина. В мае прошлого года ходатайства ушли и к президентам Белоруссии и Казахстана с тем, чтобы они, в свою очередь, наградили уроженцев их бывших республик Александра Зверковича и Николая Саминь. 12 декабря 2003 г. президент Назарбаев наградил Николая Семиня орденом "Доблесть" III ст. посмертно.

А вот ответ из наградного отдела Главного управления кадров Минобороны РФ. Читаем: "По имеющимся в нашем распоряжении спискам (Книга Памяти о советских воинах, погибших в Афганистане), указанные вами воины-интернационалисты в числе погибших не значатся.

Сообщаю, что награждение за выполнение интернационального долга в Республике Афганистан завершилось в июле 1991 г. на основании Директивы заместителя министра обороны СССР по кадрам от 11 марта 1991 г.

Исходя из вышеизложенного, а также, учитывая отсутствие документального подтверждения конкретных заслуг бывших военнослужащих, указанных в списке, в настоящее время оснований для возбуждения ходатайства о награждении, к сожалению, не имеется". Комментировать эту отписку бессмысленно.

А эти в подавляющей массе 20-22-летние ребята, которых орава чиновников направила в Афган, бросила и забыла, совершали подвиги. Так было в Бадабере в апреле 85-го. И в 86-м под Пешаваром, где в схватку с "духами" вступила группа военнопленных во главе с младшим сержантом Юрием Сигляром из Краснодара (об этом нам еще предстоит узнать). Предстоит нам узнать и о тех, кто предпочел смерть плену: танкисте рядовом Николае Соколове, защищавшем в последнем бою командира, москвиче рядовом Андрее Нефедове, прикрывавшем товарищей, переводчике младшем лейтенанта Германе Кирюшкине и советнике афганской бригады "командос" подполковнике Михаиле Бородине, дравшихся до последнего в окружении наседавших бандитов, и о многих других, чьи фамилии до сих пор значатся в списке без вести пропавших.

На изображении: Бахретдин Хакимов

В начале марта российские и мировые СМИ активно пересказывали историю обнаруженного в Афганистане бывшего советского солдата, признанного пропавшим без вести более 30 лет назад. Между тем история Бахретдина Хакимова, успевшего за эти годы стать настоящим афганцем, не уникальна. С середины 2000-х годов журналисты насчитали не менее четырех подобных случаев, а по версии The Times, таких «афганцев» может быть около сотни.

Об обнаружении Бахретдина Хакимова, уроженца узбекского города Самарканд, 4 марта рассказал бывший ингушский президент Руслан Аушев. Ныне он возглавляет Комитет по делам воинов-интернационалистов - организацию, в том числе занимающуюся поиском военных, пропавших без вести во время Афганской войны 1979-1989 годов. О том, что узбек проживает в провинции Герат, сотрудники комитета знали уже довольно давно, однако встретиться с ним удалось только 23 февраля.

Хакимов, служивший в 101-м мотострелковом полку в том же Герате, пропал в сентябре 1980 года. Получив тяжелое ранение, он не смог добраться до своей части, и его подобрали и выходили местные жители. В итоге Хакимов стал членом местной полукочевой общины, старейшина которой, практиковавший лечение травами, взял его под свою опеку. Сам узбек, которого теперь зовут Шейх Абдулла и который почти начисто забыл русский язык, также занимается знахарством. Предложение встретиться со своими родственниками он воспринял с большим энтузиазмом, однако означает ли это, что он готов вернуться на родину, неизвестно.

История, вызвавшая живейший интерес журналистов со всего мира, не единственная в своем роде. Несмотря на клятвенное заверение командира советского контингента в Афганистане Бориса Громова о выводе из страны всех до одного соотечественников, на самом деле в 1989 году за Амударьей оставались более 400 советских солдат. Кто-то из них попал в плен, кто-то перешел на сторону противника добровольно, а кто-то, как Хакимов, остался из-за неудачного стечения обстоятельств. Сейчас этот список сократился до 264 имен (половина из них - россияне): часть пропавших нашли живыми и вернули домой, судьба других стала известна уже после их гибели. Но есть и такие, которые по собственной воле выбрали жизнь в Афганистане - несмотря на возможность вернуться на родину.

На изображении: Геннадий Цевма

Одним из самых известных советских невозвращенцев стал украинец Геннадий Цевма. Его в 1991 году, через два года после окончания боевых действий, обнаружил британский журналист Питер Джувенал (Peter Juvenal), работавший на «Би-Би-Си». Уроженец города Торез Донецкой области попал в афганскую провинцию Кундуз в 1983-м в возрасте 18 лет. Через десять месяцев службы Цевме, по его словам, стало скучно, и однажды он из любопытства решил пойти посмотреть на муэдзина из близлежащей деревни, который каждое утро созывал жителей на молитву. На подходе к мечети его окружили, и он был вынужден сдаться. Встав перед выбором между принятием ислама и смертью, украинец выбрал первое. Так он стал афганцем.

Цевма, которого теперь зовут Нек Мохаммад, утверждает, что, несмотря на переход на сторону душманов, он ни разу не стрелял в бывших соотечественников. «Шесть лет под надзором, и еще заставляли стрелять в наших. Они были больные на голову и не понимали, что хорошо, а что плохо. Я говорю: „Пошли вы к чертовой матери, я не буду своих убивать“», - цитирует Цевму белорусский канал «Столичное телевидение».

В конце концов украинец получил свободу, однако возвращаться на родину побоялся: в те времена все пропавшие без вести считались предателями, которых ждал трибунал. В 1992 году российские власти организовали встречу Цевмы с отцом, которого специально привезли в Афганистан, однако бывший советский солдат был так напуган перспективой суда, что наотрез отказался возвращаться, даже несмотря на всеобщую амнистию, проведенную в конце 1980-х. В 2002 году вернуть Нека Мохаммада домой попытались уже власти Украины, однако и их усилия не увенчались успехом.

Цевма по-прежнему живет в Кундузе, у него есть жена, несколько детей. По данным на 2006 год, Нек Мохаммад работал водителем у местного ювелира, в месяц получая сто долларов. Правда, уже тогда он с трудом передвигался из-за старого ранения в ногу. А уже в 2010 году СМИ писали, что Цевма вообще почти перестал ходить - хозяйством вынужден заниматься старший сын.

На изображении: Александр Левенец

Примерно столько же времени в Афганистане провел земляк Цевмы Александр Левенец, родившийся в деревне Меловадка Луганской области, а ныне известный как Ахмад. В отличие от Нека Мохаммада, Левенец, работавший в Кундузе водителем бензовоза, в 1984-м ушел к моджахедам по собственной воле - не выдержал дедовщины (по другим данным, он бежал от наказания за торговлю с местными жителями). Часть он покинул вместе с сослуживцем Валерием Кусковым. Оба сразу попали к местному полевому командиру Амирхаламу, который, по словам украинца, принял их с распростертыми объятиями. Оба беглеца без вопросов приняли ислам и сразу присоединились к боевой группе, сражавшейся с советскими войсками. Кусков вскоре погиб, Левенец же воевал до конца конфликта.

Впоследствии, как утверждает Ахмад, его пытались разыскать советские спецслужбы, но Амирхалам, считавший украинца своим родственником, отказался его выдать. Домой Левенец решил не возвращаться - вместо этого завел семью и стал работать таксистом.

На изображении: Сергей Красноперов

Схожим образом к душманам попал и уроженец Кургана Сергей Красноперов, ныне Нур Мохаммад. В 1984 году командование уличило его в продаже афганцам армейского имущества. Красноперов оказался для моджахедов ценным приобретением: он чинил периодически заедавшие пулеметы и артиллерийские орудия. В конечном итоге авторитет Нур Мохаммада оказался настолько высок, что он стал личным телохранителем одного из лидеров афганского сопротивления генерала Абдул-Рашида Дустума.

После окончания войны Красноперов также отказался возвращаться домой. Не помогла даже встреча с матерью, состоявшаяся в 1994 году. Он осел в городе Чагчаран в провинции Гор (именно там располагалась военная база, к которой он был приписан), женился и завел не меньше шести детей. Нур Мохаммад работает в местном отделении министерства энергетики и занимается ремонтом грузовиков. Единственное, что его сейчас беспокоит, - это уход американских войск. Без них, уверен бывший россиянин, в стране наступит полнейшее беззаконие и хаос.

На изображении: Николай Выродов

Довольно мало известно про Николая Выродова - еще одного украинца, перешедшего на сторону душманов. В 1981 году он поехал на войну в Афганистан добровольцем, но всего через три месяца дезертировал. По словам Выродова, на него повлиял расстрел 70 человек в афганской деревне, в том числе мирных жителей. Как и остальные «советские моджахеды», он перешел в ислам и взял местное имя - Насратулла Мохамадулла. Вскоре на специалиста-подрывника обратил внимание влиятельный полевой командир Гульбеддин Хекматияр, который сделал его своим телохранителем (впоследствии Хекматияр дважды возглавлял правительство Афганистана).

В 1996 году Выродов вернулся в Харьков, однако, не сумев приспособиться к старой жизни, снова уехал в Афганистан. По данным на 2005 год, он жил вместе с семьей в провинции Баглан, где состоял на службе в полиции.

Схожим образом развивались истории еще трех советских бойцов, однако, в отличие от их сослуживцев, все трое вернулись на родину. Самым первым среди них (в 1981 году) в Афганистан попал житель Самарской области Алексей Оленин, впоследствии Рахматулла. В плен его взяли на следующий год, в день кончины Леонида Брежнева (10 ноября 1982 года). Через несколько лет в плену он встретился с выходцем из башкирского поселка Приютово Юрием Степановым (Махибуллой), которого захватила та же группа моджахедов. Когда именно это произошло, точно неизвестно - то ли в 1986-м, то ли в 1988 году.

На изображении: Алексей Оленин

После войны афганские власти передали бывших пленников Пакистану. Как вспоминает Оленин, там их встретила тогдашняя премьер Беназир Бхутто, которая подарила обоим по три тысячи долларов. Примерно в 1994 году Оленин и Степанов вернулись на родину, однако оба вскоре уехали обратно в Афганистан: первый решил забрать оставленную там невесту, второй просто не выдержал смены обстановки. Окончательно в Россию в итоге вернулись оба. Правда, Оленину удалось сделать это лишь в 2004 году - помешали пришедшие к власти талибы. Примечательно, что в Афганистане он познакомился с Геннадием Цевмой, которого пытался уговорить уехать домой, но тщетно. Степанов вернулся еще позже, в 2006-м, причем долгое время он никак не мог решиться, ехать ему на родину или нет. Оба женаты на афганских женщинах.

Третий советский солдат, попавший в плен к душманам и после сумевший вернуться домой, - Николай Быстров, он же Исламуддин. Служить в Афганистан уроженец Краснодарского края уехал в 1982 году, боевики поймали его через полгода. По словам россиянина, это произошло во время похода в местный кишлак, куда его за наркотиками послали старослужащие. Как и Красноперову с Выродовым, ему довелось стать телохранителем одного из самых влиятельных полевых командиров - свою безопасность Быстрову доверил Ахмад Шах Масуд, известный под прозвищем Панджшерский лев. После войны Масуд, уже будучи министром обороны, выдал за россиянина свою дальнюю родственницу.

В Россию, по данным СМИ, Быстров вместе с семьей уехал в конце 1990-х - якобы по настоянию того же Масуда. Сейчас он является одним из самых активных участников поисковых операций, которые проводятся под эгидой Комитета по делам воинов-интернационалистов.