Назначение генерала корнилова верховным главнокомандующим. Биография Чем прославился корнилов

5 (17) октября 1854 года Севастополь впервые подвёргся бомбардировке англо-французскими войсками. В этот же день на Малаховом кургане погиб начальник штаба Черноморского флота, руководитель обороны города, вице-адмирал Владимир Алексеевич Корнилов . Ему было 48 лет. Последними словами Корнилова были: “Отстаивайте же Севастополь! Благослови, господи, Россию и государя, спаси Севастополь и флот” .

Владимир Корнилов родился 1 февраля 1806 года в семье морского офицера, что, можно сказать, определило его дальнейшую судьбу. Окончив Морской кадетский корпус в чине мичмана, он получил назначение на Балтийский флот, а весной 1927 года уже служил на 74-пушечном линейном корабле «Азов» под командованием Лазарева . Михаил Петрович взял опеку над Корниловым и всерьёз занялся совершенствованием его офицерских навыков.

Результаты не заставили себя ждать. Уже в октябре того же года 21-летний мичман принял боевое крещение в Наваринском сражении с турками. По мнению Лазарева, он «был одним из самых деятельных, расторопных и исполнительных офицеров ».

В дальнейшем Корнилов уже сам командовал разными кораблями и их строительством; ходил в экспедиции и служил в должности начальника штаба эскадры Лазарева, определяя задачи для кораблей; участвовал в высадке десанта и боевых действиях на Кавказе. А ещё, перевёл с английского «Руководство для морских офицеров», написал книгу «Штаты вооружения и запасного снабжения военных судов Черноморского флота всех рангов», составил проект руководства о сигнальных флагах и разработал новый порядок службы на корабле, признанный образцовым.

При этом, в совершенстве владея всеми качествами военного моряка, Владимир Алексеевич живо интересовался наукой, искусством и литературой, с удовольствием и много читал, выписывая книги и журналы из России. Одно время Лазарев даже упрекнул его в излишнем увлечении романами, и, говорят, как-то раз, демонстративно выбросил в море несколько подобных книг. Уж очень ему хотелось, чтоб Корнилов изучал как можно больше специальной литературы по морскому делу и стал лучшим в своей профессии. Впрочем, будущему адмиралу удавалось и то и другое. 6 декабря 1848 года Корнилов был произведён в контр-адмиралы, а через два года утверждён в должности начальника штаба Черноморского флота.

«Контр-адмиралов у нас много, но легко ли избрать такого, который соединил бы в себе и познания морского дела и просвещение настоящего времени, которому без опасения можно было бы в критических обстоятельствах доверить и честь флага и честь нации? » – писал Лазарев в представлении Корнилова на должность.

2 сентября 1854 года 62-тысячная объединенная армия Англии, Франции, Сардинии и Турции, высадившись под Евпаторией, направилась к Севастополю. Началась героическая оборона города, которую и возглавил вице-адмирал Владимир Алексеевич Корнилов, приняв командование над всеми войсками.

15 (27) сентября Корнилов объезжал оборонительную линию, то и дело, останавливаясь и разговаривая с солдатами. Те, кому не довелось лично услышать слова адмирала, узнавали их от других:

– Так и сказал?

– Вот так и сказал! Государь, говорит, надеется, что мы отстоим Севастополь.

– Так прямо и сказал?

– Вот те крест!

– Да нешто мы подведём отца родного, скорее умрём, чем отступим!

Буквально за несколько дней до этого у входа в Севастопольскую бухту, поперёк фарватера, были затоплены парусные корабли «чтобы заградить вход неприятельским судам на рейд и тем самым спасти Севастополь », как говорил Нахимов . Владимир Алексеевич с самого начала был противником этого и даже после принятия решения о затоплении кораблей князем Меншиковым, отказался его исполнять и высказал намерение выйти в море и дать бой неприятелю.

– Я свои приказы не отменяю. Отправляйтесь сейчас же и исполняйте,– надменно произнёс главнокомандующий.

– Я не сделаю этого, – вновь повторил Корнилов.

– Ну, так поезжайте в Николаев к своему месту службы, – раздражённо ответил светлейший князь. – Думаю, с вашими обязанностями прекрасно справится вице-адмирал Станюкович, – добавил он и позвал ординарца:

– Любезный, разыщи-ка мне…

– Остановитесь! – вскрикнул Корнилов. – Это самоубийство… то, к чему вы меня принуждаете… но, чтобы я оставил Севастополь, окружённый неприятелем – невозможно! Я готов повиноваться вам.

«Москва горела, а Русь от этого не погибла. Напротив, стала сильнее. Бог милостив! Конечно. Он и теперь готовит верному Ему народу русскому такую же участь », – говорил Корнилов

Владимир Алексеевич с самого начала понимал, что если враг высадиться на берег и начнёт атаку на суше, удержать Севастополь не удастся. Слишком большой перевес был у противника – в живой силе и техническом обеспечении. Если же атаковать неприятеля на море, навязывая ему абордажный бой, да взрывать его корабли, а если понадобится, то и вместе со своими, – можно нанести врагу такой урон, что он и вовсе откажется от высадки на берег и дальнейших боевых действий. Так думал Корнилов, но… приказ есть приказ, и он вынужден был подчиниться.

В дальнейшем, словно заранее зная, чем всё закончится, вице-адмирал не склонялся под свистящими пулями, не отсиживался в штабе, но нарочно, будто испытывая судьбу, рвался на передовой рубеж обороны, постоянно подбадривая защитников города. Казалось, он, предвидя финал, хотел отдать как можно больше тепла и любви своим подопечным, и вместе с тем, сделать хоть что-то, чтоб изменить предначертанное. Или наоборот – желал быстрее уйти, чтоб не видеть поражения. В любом случае, это была игра со смертью. Возможно, именно поэтому надел он в тот день злополучную шашку… Какую шашку, спросите вы? Скоро всё поймёте.

Вечером 4 (16) октября, Корнилов сказал пророческие слова: «Завтра будет жаркий день. Англичане употребят все средства, чтобы произвести полный эффект: опасаюсь за большую потерю от непривычки, многие из нас завтра слягут». Пришедший к нему капитан-лейтенант Попов напомнил Владимиру Алксеевичу приказание Государя – «чтобы он берёгся». Корнилов возразил:

«Не время теперь думать о безопасности; если завтра меня где-нибудь не увидят, что обо мне подумают?»

Рано утром 5 (по-старому стилю 17) октября неприятель открыл сильный огонь по русским батареям. Те в долгу не оставались, отвечая пушечными ядрами. Дым стоял такой, что солнце едва пробивалось сквозь него бледным пятном.

Корнилов прискакал на 4-ый бастион и не обращая внимания на летящие ядра и бомбы, ходил поочередно от орудия к орудию, разговаривая с расчётами, словно хотел лично воодушевить каждого солдата и матроса. Его сопровождающие едва поспевали за своим начальником.

Командир 5-го бастиона капитан-лейтенант Ильинский говорил вице-адмиралу: «Ваше превосходительство, зачем вы ездите по бастионам: вы доказываете тем, что в нас не уверены; я вас прошу уехать отсюда, я вам ручаюсь – я исполню свой долг ». Корнилов отвечал ему с загадочной улыбкой: «А зачем же вы мешаете мне исполнять свой долг? Мой долг – видеть всех» . Будто знал адмирал, что может увидеть эти лица в последний раз, словно стали они ему самыми близкими и родными, так, что наглядеться не мог…

Что же касается его подопечных, лицо Корнилова вызывало у них неподдельную радость и восторг, и готовы были они зубами рвать неприятеля, зная, что рядом их любимый командир и наставник.

Когда Владимир Алексеевич приехал на Малахов курган, 44-й флотский экипаж приветствовал его громогласными криками. «Будем кричать «ура» тогда, когда собьём английские батареи, а теперь пока только эти замолчали », – сказал адмирал, указывая на французов. Осмотрев нижний этаж Малаховой башни, Корнилов хотел взойти на верхнюю площадку – самое опасное место батареи, но Истомин решительно загородил ему дорогу. – Владимир Алексеевич, извольте не беспокоиться, всё там обстоит благополучно, – доложил он, не пустив адмирала наверх.

Вот, как описано пребывание Корнилова на батарее и его ранение в рассказе, опубликованном в газете «Московские ведомости» в 1855 году:

«…На 3-м бастионе ядра и бомбы сыпались как град, но адмирал тихо и спокойно говорил с каждым; признаюсь, мне было весело ехать рядом с ним: я слепо верил в его счастливую звезду и был спокоен, даже доволен ужасным перекрёстным огнём, чрез который мы проезжали.

Несколько раз предлагал я Владимиру Алексеевичу ехать домой, но какой-то злой дух его удерживал. «Постойте, – говорил мне адмирал, – мы поедем ещё к тем полкам (Бутырскому и Бородинскому), а потом госпитальною дорогой домой». Наконец, в половине 12-го часа, мы пошли к лошадям, и он упал: левая нога, у самого живота, была оторвана».

В Севастопольском музее истории Черноморского флота есть необычный экспонат, с которым связана одна легенда. Это шашка Корнилова, а точнее то, что от неё осталось после попадания ядра. Именно она первой приняла на себя фатальный удар, разлетевшись на части. Впрочем, когда узнаешь историю этой шашки, невольно задумываешься о её роли в гибели адмирала, и иначе, как проклятой, назвать её трудно… История эта, кстати, очень красочно описана в романе С. Н. Сергеева-Ценского «Севастопольская страда»:

«А знаешь, папа, кстати, что на днях наш Юрковский говорил? Будто Корнилов, адмирал, от какой-то шашки чеченской погиб». – «Как же так от шашки? От какой такой это… шашки?.. От ядра ведь… Что ты болтаешь?– всполошился Иван Ильич». – «Ядро ядром, конечно, а шашка какая-то тут тоже замешана…»

В 1853 году адъютант Корнилова мичман Григорий Железнов купил в Сухум-Кале старинную шашку дамасской стали, заплатив за неё всего 13 рублей!

«Почему же это?» – «Да так уж известно почему: головы бараньи, вот почему. Шашка, мол, это наговорная, и кто её только в сраженье наденет, тому капут! Она уж на тот свет столько отправила владельцев своих, что и не счесть, – старинной работы шашка!” – Железнов, конечно, хохотал, когда это рассказывал, а шашка оказалась такая, что любую другую, какую угодно, с одного удара пополам! А на самой и зазубринки нет… » (С.Н. Сергеев-Ценский «Севастопольская страда»).

Всё бы ничего, да только история эта не выдумана писателем, а взята с «Русского художественного листка» за 1856 год. В нём она появилась со слов одного из героев обороны Севастополя Фёдора Титова, который услышал её от своего брата Владимира, лейтенанта 40-го флотского экипажа – бывшего друга Григория Железнова , также погибшего при обороне Севастополя.

Владимир Титов – единственный, кто серьёзно отнёсся к поверью и стал уговаривать Железнова выбросить эту шашку как можно скорее. Григорий был непреклонен и только смеялся над суеверным другом.

5 ноября 1853 года пароход-фрегат «Владимир», на котором находились Корнилов с Железновым, наткнулся на турецкий пароход «Перваз-Бахри». В завязавшемся бою наступил момент, когда экипаж «Владимира» готов был пойти на абордаж. Готовясь к нападению, Железнов впервые надел на себя злополучную шашку. До абордажа дело так и не дошло, турки сдались, но шальная картечь сразила Железнова наповал. Вот как описал это сам Корнилов в письме к своей жене:

«Нам они вреда не сделали в отношении к пароходу, но одна сумасшедшая картечь убила наповал нашего достойного Железнова, так что взятие парохода, доставшегося с такого отчаянного бою, не принесло мне никакого удовольствия, а напротив, на всяком шагу напоминает, что флот наш лишился офицера, много, много ему обещавшего, а я помощника и друга, каких встречаем только раз в жизни. И надо же было выбрать его, когда убитых всего он да ещё матрос и раненых трое». Подтверждает это и одна из надписей на стене Владимирского собора на центральном холме Севастополя: «5 ноября. Въ бою при взятiи пароходомъ-фрегатомъ «Владимiръ» близ Пендераклiи турецкаго парохода «Первазъ-Бахри» убиты адъютантъ лейт. Григорiй Железновъ и 1 матросъ, ранены 3 нижнихъ чина».

Корнилов был сильно опечален гибелью своего адъютанта и на память о нём решил оставить ту самую шашку. Адмирал также считал суеверие предрассудком и даже думать не хотел о какой-либо роли поверья в смерти Железнова. Память-памятью – взять бы ему да повесить эту шашку на стену, ведь она адмиралу даже по уставу не положена, так нет же…

«Корнилову говорили, конечно: «Смотрите, ведь шашка-то, говорят, какая-то наговорная, да и по лейтенанту Железнову судя, что-то такое есть, в самом деле… Побереглись бы, ваше превосходительство!» Но Корнилов разве такой был, чтобы обращать на это внимание? Он только: «Пустяки, говорит, ерунда и суеверие бабье!» И как раз пятого октября, когда бомбардировка открылась и к штурму готовились, шашку эту на себя и надел, а раньше ни разу не надевал. Штурм, союзники врываются в Севастополь, на улицах свалка, сеча, – вот тут-то шашке этой и будет работа! А шашка кавказская довела его до Малахова и под ядро!.. Главное ведь, что и сама только и жила: пополам её ядро перехватило прежде, чем ногу Корнилова оторвать…» (С.Н. Сергеев-Ценский «Севастопольская страда»).

Вот как тут не предположить, что шашку, забытую до этого на несколько месяцев, он специально надел в тот день, чтоб испытать судьбу!

Однако на этом история шашки не заканчивается. Есть версия, что в музее хранится совсем другой клинок, а настоящий, после гибели адмирала попал в чьи-то руки и неизвестно, где находится сейчас…

Шесть часов умирал Корнилов. Периодически теряя сознание, он держался из последних сил, но, ни тени сожаления не было на его лице. «Отстаивайте же Севастополь» , говорил он офицерам, нёсшим его на руках. «Скажите моим сыновьям , – просил он священника, – чтобы они верно служили царю и отечеству ». Когда Истомин попытался обнадёжить его, мол, поправишься ещё, адмирал сказал с улыбкой: «Нет, нет – туда, где Михаил Петрович », имея в виду покойного Лазарева.

«Благословите, Владимир Алексеевич» , – попросил его Истомин со слезами на глазах. Корнилов исполнил просьбу, а Истомин не сдержался, зарыдал и припал к его изголовью. Затем он поднялся, закрыл лицо руками и выбежал из госпиталя.

Когда его несли на отпевание в Михайловскую церковь, встречные спрашивали:

– Кого несут?

– Корнилова.

В ответ раздавались то сдавленный стон, то безудержное рыдание. Раненые забывали про свою боль, опускаясь на колени перед телом любимого адмирала. Того, кто своим появлением поднимал боевой дух солдат и матросов, кого они всегда встречали дружным и радостным «ура!», больше нет. А вместе с его уходом угасала и надежда на победу в этой войне…

Узнав о гибели Владимира Алексеевича, император писал Меньшикову:

«Славная смерть нашего любезного, почтенного Корнилова меня глубоко огорчила. Мир праху его. Вели положить рядом с незабвенным Лазаревым. Когда доживём до спокойных времён, поставим памятник на месте, где убит, и бастион называть по нём» .

Николай I назначил вдове Корнилова Елизавете Васильевне 5000 рублей серебром сверх пенсиона, который полагался ей из инвалидного комитета, а также приказал выдать 20000 из государственного казначейства для уплаты частных долгов покойного, определить сыновей Корнилова в пажи и выкупить его имения. В своём обращении на имя вдовы император отметил: «Я не могу более почтить покойного, как повторить его слова: «Я счастлив, что умираю за Отечество ».

Хоронили Владимира Алексеевича на следующий день – 6 (18) октября около шести вечера. Вот как описал похороны бывший флаг-офицер Корнилова капитан-лейтенант Жандр :

«Погребальное шествие тронулось по Екатерининской улице, мимо Петропавловской церкви. Множество офицеров с непокрытыми головами шли безмолвно за гробом, уносившим столько блестящих надежд… Картина была мрачная: среди тяжелого грохота пушек, треска разрывавшихся бомб и свиста ядер неслышно двигались два батальона и четыре полевых орудия; темнота ночи, быстро сменившая сумерки, освещалась пламенем факелов и огненными полётами бомб; горе написано было на всех лицах» .

Корнилов был погребен в склепе ещё недостроенного тогда собора Святого Владимира, рядом со своим учителем адмиралом Лазаревым. По приказу Нахимова, назначенного ранее на случай отсутствия Корнилова главнокомандующим флотом и морскими батальонами, на месте смертельного ранения Владимира Алексеевича юнга Дмитрий Бобырь и его товарищи выложили крест из вражеских ядер. Этот крест стал самым первым памятником прославленному адмиралу. Спустя несколько дней, по указу императора Николая I, бастион Малахова кургана стали именовать Корниловским.

Перед уходом из Севастополя англо-французские мародёры надругались над прахом русских адмиралов. Они вскрыли склеп, разбили крышки гробов, сорвали золотые эполеты с адмиральских мундиров. Об этом свидетельствует «Акт о глумлении англо-французских захватчиков над могилами русских адмиралов М. П. Лазарева, В. А. Корнилова, П. С. Нахимова, В. И. Истомина», датированный 23 апреля 1858 года. В 1931 году помещение, возведённого к тому времени над адмиральским склепом, собора было отдано под авиамоторные мастерские Осоавиахима. Склеп был вновь осквернён и засыпан мусором и землёй.

5 октября 1895-го года на Малаховом кургане был сооружён памятник Корнилову: на побитом ядрами постаменте, изображающем фрагмент укреплений бастиона, – фигура смертельно раненного адмирала. Изображён тот самый момент, когда он, собрав остаток сил, превозмогая нестерпимую боль, сказал свои заветные слова, ставшие священными для многих поколений: «Отстаивайте же Севастополь!»

Авторы монумента – генерал-лейтенант от кавалерии барон Александр Бильдерлинг и архитектор, академик Императорской Академии художеств Иван Шрёдер , участник обороны Севастополя. На передней части памятника начертаны последние слова Корнилова, сзади перечислены корабли, бывшие под его командованием и сражения, в которых участвовал адмирал. Рядом с постаментом – матрос Кошка с ядром в руках, готовый зарядить пушку.

Во время Великой Отечественной войны монумент был разрушен гитлеровцами. Бронзовую часть они вывезли в Германию, а постамент и цоколь были взорваны, осталась лишь груда камней. Восстановлен был памятник спустя 50 лет – в 1983 году, к 200-летию основания Севастополя.

В начале 90-х обратили внимание и на склеп во Владимирском соборе. Его расчистили, отремонтировали, а в 1992 году торжественно перезахоронили, наконец, останки знаменитых адмиралов.

Имя Корнилова – одно из самых значимых в истории Севастополя и всей России. Это наша история, наша боль и слава. Это имя, на примере которого выросло не одно поколение, которое, хочется верить, и в будущем будет служить воспитанию патриотизма.

Лавр Корнилов – государственный деятель и лидер белого движения родился 18 августа 1870 года в семье Сибирского казака в Усть-Каменогорске. В 1883 году был зачислен в Омский кадетский корпус. После его отличного окончания, с 1889 по 1892 годы учится в Михайловском артиллерийском училище, а в 1895 году поступает в Академию генерального штаба. Выбрав местом службы Туркестанский военный округ, Корнилов становится военным разведчиком. Ему, как офицеру генерального штаба была поручена миссия на среднеазиатских границах России. За пять лет, с 1899 по 1904 г., он исколесил тысячи километров, побывал в Персии, Афганистане, Китае и Индии выдавая себя за купца-мусульманина. Подготовленные им для генерального штаба обзоры стран Среднего Востока стали основой для его книги "Кашгария и Восточный Туркестан", изданной в 1901 году. В чине штаб-офицера 1-й стрелковой бригады Корнилов участвует в русско-японской войне и принимает участие в неудачном для русской армии Мукденском сражении. По итогам войны получил звание полковника и орден св. Георгия 4-й степени. В 1907 году переходит на дипломатическую работу и в должности военного атташе уезжает на четыре года в Китай. За свою деятельность, по возвращении получил Орден Святой Анны 2-й степени.

С 1911 года Корнилов находится на армейской службе. Когда началась Первая мировая война, он был назначен командиром 48-й пехотной дивизии в составе корпуса 8-ой армии генерала Брусилова. Во время боев, проявлял небывалое мужество, увлекая за собой солдат. Во время дерзкой ночной вылазки, отряд во главе с Корниловым захватил в плен австрийского генерала Рафта. В апреле 1915 года попав в окружение с семью солдатами, после штыкового боя попал сам в плен. В июле 1916 года сумел сбежать и перейти линию фронта. За проявленный героизм, Орден Св. Георгия 3-й степени ему вручал лично Император. В сентябре 1916 г., вернулся на фронт в чине генерал-лейтенанта и назначен командующим 25-м армейским корпусом. Февральскую революцию Корнилов встретил с большим воодушевлением. В мае был назначен командиром 8-ой армии, 8 июля – командующим Юго-Западным фронтом. А 19 июля – Верховным Главнокомандующим.

Генерал Корнилов в годы Гражданской войны

С целью «наведения порядка» Корнилов в августе 1917 года возглавил вооруженный мятеж против Временного правительства, который закончился арестом Корнилова. Два месяца вместе со своими сподвижниками, среди которых был Деникин, находился в заключении в Быхове. 19 ноября был освобожден и под чужими документами уехал на Дон. Там Корнилов, Каледин и Алексеев начинают формирование Добровольческой армии, а уже в феврале 1918 года ее части выступают в Первый Кубанский или же «Ледяной» поход. Его целью было соединение с отрядами белого движения на Кубани. Борьба с большевиками осложнялась нежеланием донских казаков помогать добровольцам, а также вооруженному сопротивлению кубанцев. Подойдя к Кубанской столице, несмотря на численно превосходящие части Красной армии, Корнилов повел войска на штурм Екатеринодара, но был смертельно ранен случайным снарядом. После отступления Добровольческой армии из предместий города, большевики выкопали и сожгли его тело. Ровно через 95 лет на мести его гибели 13 апреля 2013 года в Краснодаре был установлен памятник в виде трехметровой бронзовой фигуры генерала с наброшенной на плечи шинелью.

Георгиевские кавалеры 1 Мировой войны:

Вице-адмирал русского флота (1852), генерал-адъютант (1852), герой Севастопольской обороны 1854-1855 годов.

В 1821-1823 годах В. А. Корнилов учился в Морском кадетском корпусе в , был выпущен из корпуса с чином мичмана и назначен во 2-й флотский экипаж Балтийского флота. Весной 1827 года капитан 1-го ранга включил его в команду линейного корабля «Азов», направлявшегося в Средиземное море.

8 (20) октября 1827 года в Наваринском сражении мичман Корнилов отличился, командуя тремя орудиями нижнего дека. Он был награжден орденом Святой Анны 4-й степени, французским орденом Святого Людовика, английским орденом Бани и греческим орденом Святого Спасителя. В 1828 году В. А. Корнилов был произведен в лейтенанты. До 1830 года он служил на «Азове» в Средиземном море, по возвращении на родину получил орден Святой Анны 3-й степени.

В 1830 году лейтенант Корнилов был назначен на строившийся тендер «Лебедь», на котором провел две кампании на Балтике. В январе 1833 году по просьбе вице-адмирала В. А. Корнилов был переведен на Черноморский флот. Уже весной этого года на корабле «Память Евстафия», будучи офицером для особых поручений при командующем эскадрой , он принял участие в действиях российского флота по оказанию военной помощи Турции в войне с Египтом, за что был награжден орденом Святого Владимира 3-й степени и турецким золотым знаком отличия.

В 1834 году В. А. Корнилов стал командиром брига «Фемистокл», который был направлен в Константинополь в распоряжение русской миссии в Турции. Весной 1835 года В. А. Корнилов получил звание капитан-лейтенанта и вскоре принял командование корветом «Орест», а еще через два года - фрегатом «Флора». В январе 1838 года В. А. Корнилов был назначен командиром строящегося линейного корабля «Двенадцать Апостолов».

В. А. Корнилов разработал и издал ряд приказов, распоряжений и инструкций, касающихся всех сторон организации службы на корабле. Предложенный им распорядок службы был признан образцовым и введен на всех кораблях Черноморского флота.

В 1838 году В. А. Корнилов участвовал в высадке десанта на Кавказском побережье, за отличие при занятии местечка на абхазском берегу был произведен в капитаны 2-го ранга. В 1839 году он участвовал в высадке десанта у устья рек Субаши и Шахе, был награжден орденом Святой Анны 2-й степени, в 1840 году - в боевых действиях в районе и Псезуапсе (ныне Лазаревское). В этих плаваниях и походах отрабатывалось взаимодействие флота с сухопутными войсками, которое успешно использовалось в дни обороны Севастополя в 1854-1855 годах.

В 1842-1845 годах В. А. Корнилов находился в практических плаваниях на линейном корабле «Двенадцать Апостолов». За отличную службу в сентябре 1845 года он был удостоен ордена Святого Владимира 3-й степени.

В 1846 году В. А. Корнилов был командирован в Англию для заказа и наблюдения за постройкой пароходо-фрегата «Владимир», на котором в 1848 году возвратился в . 6 декабря 1848 года он был произведен в контр-адмиралы с оставлением в Черноморском флоте для исполнения особых поручений Главного командира Черноморского флота и портов.

В 1850 году В. А. Корнилов был утвержден в должности начальника штаба Черноморского флота. На этом посту он развил бурную деятельность: проводил практические учения отрядов кораблей, постоянные инспекторские смотры кораблей и портов, создал школу юнг Черноморского флота, разработал проект Морского устава.

После смерти адмирала в 1851 году В. А. Корнилов фактически стал командующим Черноморским флотом. Он был включен в императорскую свиту, вместе с принимал смотры флотов. В октябре 1852 года В. А. Корнилов был произведен в чин вице-адмирала с назначением генерал-адъютантом императора.

В феврале 1853 года В. А. Корнилов совершил переход из Одессы в Константинополь в свите чрезвычайного посла князя А. С. Меншикова, на пароходе «Бессарабия» плавал в греческие воды для осмотра судов, находившихся на стоянке в иностранных портах.

В начале Крымской войны 1853-1856 годов, командуя отрядом паровых кораблей, В. А. Корнилов принял участие в Синопском сражении. Его вклад в победу был отмечен орденом Святого Владимира 2-й степени и переименованием плененного турецкого парохода «Перваз-Бахри» в «Корнилов».

В 1854 году, с началом обороны Севастополя, В. А. Корнилову было доверено заведовать укреплениями северной части города, а затем практическое руководство всем гарнизоном (он стал начальником штаба войск, расположенных в городе). Честь создания глубокоэшелонированной оборонительной линии, состоящей из семи бастионов, вооруженной 610 орудиями, с личным составом гарнизона, распределенным по дистанциям, принадлежит В. А. Корнилову.

В.А.Корнилов был смертельно ранен на Малаховом кургане 5 (17) октября 1854 года, во время отражения 1-й бомбардировки Севастополя. Скончался в тот же день. Он был похоронен в адмиральской усыпальнице Морского собора Святого Владимира в Севастополе.

В Старицком уезде Тверской губернии находилось фамильное имение старинного дворянского рода Корниловых - Ивановское. В нем 1 (13) февраля 1806 года родился будущий адмирал русского флота, герой Крымской войны Владимир Алексеевич Корнилов. Этот выдающийся человек стал символом беззаветного служения Родине и высокого профессионализма в исполнении возложенных на него обязанностей.

Молодой перспективный мичман

Отец будущего моряка Алексей Михайлович Корнилов занимал должность тобольского и иркутского губернатора. Он и его супруга Александра Ефимовна (урожденная Фан-дер-Флит) пользовались расположением государя Александра I и имели влияние при дворе. Согласно традиции того времени, начальное образование их сын получил дома, а затем отправился в Санкт-Петербург, где продолжил обучение в Морском кадетском корпусе, учащимися которого в те годы были молодые представители многих аристократических фамилий.

Этот выбор учебного заведения, сделанный его отцом, определил всю дальнейшую биографию Владимира Алексеевича Корнилова. В семнадцатилетнем возрасте, покинув стены кадетского корпуса в звании мичмана, он был направлен на Балтийских флот, где в течение трех лет проходил службу в составе экипажа фрегата «Малый». Ввиду проявленных им незаурядных способностей, а также принадлежности к высшему аристократическому сословию, в 1825 году молодой офицер был прикомандирован к Гвардейскому экипажу, являвшемуся военно-морской частью императорской гвардии.

Первые шаги будущей карьеры

Свое первое боевое крещение Владимир Алексеевич Корнилов получил двумя годами позже, когда в составе экипажа линейного корабля «Азов» оказался на Средиземном море. Там 8 (20) октября 1827 года разыгралось крупнейшее морское сражение между объединенными флотами России, Франции и Англии - с одной стороны, и противостоявшими им турецко-египетскими силами - с другой. За мужество и героизм, проявленные в бою, мичман Корнилов, кроме российского ордена Святой Анны 4-й степени, получил награды от правительств Греции, Франции и Англии. Одновременно с этим он был произведен в лейтенанты.

По завершении морской кампании в 1830 году линейный корабль «Азов» совершил переход на Балтику, а вместе с ним покинул Средиземноморье и лейтенант Корнилов. Владимир Алексеевич по возвращении в столицу был удостоен еще одного ордена Святой Анны, на этот раз 3-й степени и медали «За турецкую войну». В том же году он был направлен на Черноморский флот, где вступил в должность офицера для особых поручений при контр-адмирале Лазареве, командовавшем эскадрой.

Труды на благо России

К этому времени политическая обстановка в мире изменилась, и Турция, превратившись из бывшего врага в союзницу России, обратилась к Николаю I с просьбой о помощи в военном конфликте с Египтом. На Босфор была направлена русская эскадра, и Владимир Алексеевич Корнилов, находясь на борту корабля «Память Евстафия», вновь оказался в гуще сражений. За участие в Босфорской экспедиции он был удостоен ордена Святого Владимира 4-й степени и турецкого золотого знака отличия.

Впервые самостоятельно командовать боевым кораблем Корнилову доверили в 1834 году. Им стал бриг «Фемистокл», направленный с дипломатической миссией в Константинополь. Волей случая на обратном пути одним из пассажиров оказался известный русский художник К. П. Брюллов, написавший во время плавания портрет Владимира Алексеевича Корнилова (фото этого произведения приводится в статье).

В 1835 году, получив очередное повышение, командующий «Фемистокла» становится капитан-лейтенантом и тогда же начинает свою деятельность по широкой пропаганде среди офицерского состава передового опыта зарубежных флотоводцев. В связи с этим он переводит на русский язык и издает труд английского адмирала Гласкока, являющийся ценным пособием по изучению теории морского боя.

На капитанском мостике нового корабля

Следующим этапом карьеры Владимира Алексеевича Корнилова стало его назначение на должность капитана еще создававшегося в то время на Николаевских верфях линейного корабля «Двенадцать апостолов». Согласно традиции, установленной контр-адмиралом Лазаревым, будущий командир строившегося судна должен был осуществлять личный контроль над производившимися работами.

С этой обязанностью Владимир Алексеевич справился, как всегда, блестяще, несмотря на то что дополнительную сложность представляло оснащение судна новым по тем временам видом артиллерийского вооружения - так называемыми бомбическими орудиями, способными производить обстрел неприятеля разрывными боеприпасами. Тогда же им был разработан целый ряд нормативных актов, касающихся различных сторон корабельной службы, введенных затем на всех судах Черноморского флота.

Начальник штаба флота

Наряду с этим Корнилов не прекращал своего личного участия в боевых походах кораблей Черноморского флота, возглавляя штаб эскадры контр-адмирала Лазарева. Он не только разрабатывал планы предстоящих операций, но и контролировал правильность их исполнения. В 1838 году под его непосредственным руководством была проведена успешная высадка десанта в районе Туапсе, за что Владимир Алексеевич был досрочно возведен в капитаны 2-го ранга.

Важным событием в жизни Корнилова стала поездка в Англию, осуществленная им в 1846 году для наблюдения за постройкой заказанного Россией пароходофрегата «Владимир». Кроме того, требовалось выполнить ряд сугубо дипломатических поручений. Успешно завершив свою миссию и возвратившись на Родину, Владимир Алексеевич был произведен в контр-адмиралы и утвержден в должности начальника штаба всего Черноморского флота. Через непродолжительное время он стал вице-адмиралом с присвоением почетного звания генерал-адъютанта.

Начало боевых действий

Крымская война не стала неожиданностью для адмирала Корнилова. Владимир Алексеевич еще за несколько месяцев до ее начала, находясь в свите чрезвычайного российского посла князя Меньшикова, побывал в Константинополе и, участвуя в переговорах с турецким правительством, сознавал весь накал обстановки и неизбежность военного противостояния.

После открытия боевых действий Корнилов взял на себя командование отрядом паровых кораблей, среди которых находился и пароходофрегат «Владимир», построенный в Англии под его личным наблюдением. Именно этот боевой корабль 5 ноября 1853 года успешно атаковал турецкий броненосец «Перваз-Бахри», который после трехчасового боя был вынужден капитулировать. Захваченный российскими моряками и доставленный в Севастополь, он был переименован в «Корнилов», что явилось всеобщим признанием заслуг Владимира Алексеевича.

Роковой приказ князя Меньшикова

Критическая обстановка в ходе военных действий сложилась в начале сентября 1854 года, после того как силами англо-французских войск была совершена высадка десанта в районе Евпатории и нанесено поражение русским частям на реке Альме. В связи с этим князь Меньшиков, являвшийся в то время главнокомандующим войсками Крыма, принял решение затопить на внешнем рейде все находившиеся там корабли, а их экипажи использовать на берегу для обороны Севастополя. Владимир Алексеевич Корнилов, получив приказ об уничтожении флота, организации которого он отдал все свои силы, не мог примириться с решением князя.

Альтернативное решение проблемы

Собрав на военный совет весь высший командный состав флота, Корнилов озвучил иной план действия, составленный с учетом всей безнадежности положения, в котором оказался город. Невзирая на технический перевес противника, он предложил атаковать его всеми имеющимися в распоряжении российского флота силами. Основной удар, по мнению адмирала, следовало нанести в районе мыса Улюкола, воспользовавшись для этого наблюдавшейся несогласованностью в действиях французского и английского командования.

Совершив нападение первыми и войдя в непосредственное соприкосновение с противником, российские моряки должны были навязать ему абордажный бой и в случае необходимости взрывать одновременно свои и неприятельские корабли. Подобная тактика, по его убеждению, могла способствовать нанесению силам коалиции столь серьезного урона, что заставило бы их прекратить начатые действия и снять осаду Севастополя.

Во главе защитников города

Сразу по завершении совещания Корнилов отправился к Меншикову и изложил ему свой план предстоящих действий, однако встретил со стороны главнокомандующего решительный протест. Князь в самой жесткой форме повторил отданный ранее приказ и, под угрозой отстранения Корнилова от занимаемой должности, потребовал его немедленного исполнения.

Несмотря на то что уничтожение эскадры адмирал считал для города действием, равным его самоубийству, о чем не побоялся открыто заявить князю, он был вынужден подчиниться и возглавить сухопутные войска, частично сформированные из бывших моряков. Взяв под свое командование гарнизон, численность которого едва доходила до 7 тыс. человек, что было явно недостаточно по масштабам Крымской войны, Владимир Алексеевич Корнилов сумел показать яркий пример активной обороны города. Она включала в себя непрерывные вылазки в стан врага, ночные рейды, установку мин, а также тесное взаимодействие крепостной и полевой артиллерии.

Гибель Корнилова

Присутствуя на боевых позициях и подавая своим бесстрашием пример другим защитникам, адмирал ежеминутно рисковал жизнью и 5 октября 1854 года погиб под огнем англо-французской артиллерии, совершавшей очередной массированный обстрел города. Местом его вечного упокоения стал севастопольский собор Святого Владимира, где он был погребен в одном склепе со своим бывшим командиром контр-адмиралом М. П. Лазаревым, к имени которого на могильной плите прибавилась надпись: «Корнилов Владимир Алексеевич 1806-1854 гг.» Впоследствии там же нашли вечный покой еще два видных российских флотоводца - В. И. Истомин и П. С. Нахимов.

Жена и дети севастопольского героя

В завершение следует сказать несколько слов о семейной жизни Владимира Алексеевича Корнилова, краткая биография которого легла в основу этой статьи. Известно, что в 1837 году он женился на Елизавете Васильевне Новосильцовой, происходившей из знатного дворянского рода, но с детства жившей в крайней бедности. Дело в том, что ее отец Василий Сергеевич хоть являлся сенатором, но, отличаясь крайним мотовством, очень быстро «пустил по ветру» семейное состояние. В результате его жена и дети были вынуждены поселиться у богатых родственников.

Тем не менее благодаря знатности происхождения дочь беспутного сенатора была принята за казенный счет в по окончании которого познакомилась с В. А. Корниловым и, несмотря на отсутствие приданого, вышла за него замуж. От этого брака родилась дочь Наталья и трое сыновей: Алексей, Александр и Владимир. Дожив до преклонных лет в почете и достатке, она скончалась в 1880 году и была погребена в семейной усыпальнице Корниловых, находившейся в селе Рясня Тульской губернии.

В событиях Крымской войны

(1 (13) февраля 1806, Тверская губерния - 5 (17) октября 1854, Севастополь, Малахов курган) - вице-адмирал русского флота, герой Крымской войны.

Биография

Будущий знаменитый российский флотоводец родился в родовом имении Старицкого уезда Тверской губернии в 1806 году.

Отец Владимира, Алексей Михайлович, был Иркутским губернатором (до 07.1807). Мать - Александра Ефремовна (в девичестве Фан-дер-Флит), находилась в это время в Иркутске (есть данные, мемуары, что она вела активную работу по благоустройству русского посольства в Китае Ю. А. Головина (с 09.1805 по 09.1806 оно находилось в Иркутске). Затем отца переводят губернатором в Тобольск, а жена едет с маленьким сыном в родовое имение - сельцо Ивановское, Старицкого уезда Тверской губернии. Воспитанник Морского кадетского корпуса

С 1823 года В. А. Корнилов на военно-морской службе, был первым капитаном «Двенадцати апостолов». Отличился в Наваринском сражении 1827 года, будучи мичманом на флагмане «Азов».

С 1849 года начальник штаба Черноморского флота.

В 1853 году участвовал в первом в истории бое паровых судов: 10-пушечный парофрегат «Владимир» под его флагом начальника штаба Черноморского флота вступил в бой с 10-пушечным турецко-египетским пароходом «Перваз-Бахри».

После трёхчасового боя «Перваз-Бахри» вынужден был спустить флаг.

В событиях Крымской войны

Во время начавшейся войны с Англией и Францией фактически командовал Черноморским флотом. После высадки англо-французских войск в Евпатории и поражения русских войск на Альме, Корнилов получил приказ от главнокомандующего в Крыму князя Меньшикова затопить корабли флота на рейде, чтобы использовать матросов для обороны Севастополя с суши.

Корнилов собрал на совет флагманов и капитанов, где сказал им, что поскольку, из-за наступления вражеской армии положение Севастополя практически безнадежно, флот должен атаковать противника на море, невзирая на огромный численный и технический перевес врага. Пользуясь беспорядком в расположение английских и французских кораблей у мыса Улюкола, русский флот должен был напасть первым, навязав противнику абордажный бой, взрывая, если потребуется, свои корабли вместе с кораблями противника. Это бы позволило нанести вражескому флоту такие потери, что дальнейшие его операции были бы сорваны. Отдав приказ готовиться к выходу в море, Корнилов отправился к князю Меншикову и объявил тому свое решение дать бой. В ответ князь повторил отданное приказание - затопить корабли. Корнилов отказался повиноваться приказу. Тогда Меньшиков распорядился отправить Корнилова в Николаев, а командование передать вице-адмиралу М. Н. Станюковичу.

Ответ Корнилова вошел в историю:

В. А. Корнилов организовал оборону Севастополя, где особо ярко проявился его талант как военного руководителя. Командуя гарнизоном в 7 тысяч человек, он показал пример умелой организации активной обороны. Корнилов по праву считается основоположником позиционных методов ведения войны (непрерывные вылазки обороняющихся, ночные поиски, минная война, тесное огневое взаимодействие кораблей и крепостной артиллерии).

В. А. Корнилов геройски погиб на Малаховом кургане 5 (17) октября 1854 во время первой бомбардировки города англ-французскими войсками. Был погребён в севастопольском соборе Святого Владимира, в одном склепе с адмиралами М. П. Лазаревым, П. С. Нахимовым, В. И. Истоминым.

Память

Именем В. А. Корнилова названы:

• две банки у полуострова Корея в Японском море;
• мыс на Крымском полуострове;
• «Адмирал Корнилов» - русский бронепалубный крейсер;
• «Адмирал Корнилов » - недостроенный крейсер типа «Светлана»;
• «Адмирал Корнилов » - недостроенный крейсер проекта 68бис-ЗИФ.