Александр блок сообщение краткое. Биография Александра Александровича Блока: кратко о главном. Тема России в творчестве Блока

Александр Александрович Блок родился 16 (28) ноября 1880 года в Петербурге в дворянской семье. Отец его, Александр Львович Блок, был юристом, профессором Варшавского университета. Мать, Александра Андреевна Бекетова, была дочерью ученого-ботаника Андрея Николаевича Бекетова, ректора Петербургского университета.

Родители Блока разошлись накануне рождения сына. Мать и Александр поселились в доме деда. Сашура - так будущего поэта звали домашние - навсегда сохранил глубочайшую духовную привязанность к Александре Андреевне. Именно она первая заметила способности сына и многие годы была его единственным советчиком в литературе. Ей первой Александр показывал свои начальные творческие опыты, доверял ее советам и вкусу. А сочинять, по его собственному признанию, поэт стал чуть ли не с пяти лет и даже издавал для домашних рукописные журналы.

У Александра началась жизнь на два дома, поскольку он был любимцем обеих семей. На лето мальчика обычно увозили в Шахматово, подмосковное родовое имение Бекетовых.

В 1891 году Блок поступил в Введенскую гимназию Петербурга. Учился средне - его раздражало многолюдье. Пришло время, и женская часть семьи забеспокоилась, что подросток совсем не обращает внимания на девочек.

Но вот в мае 1897 года, после окончания предпоследнего класса гимназии, Александр вместе с матерью и теткой уехали на немецкий курорт Бад Наугейм. И здесь у молодого человека появилась возлюбленная. Это была красивая темноволосая дама с точеным профилем, чистыми синими глазами и протяжным голосом. Звали ее Ксения Михайловна Садовская. Садовской было тридцать семь лет (!), а Александру - семнадцать. Даме хотелось просто развлечься, Сашура же искренне влюбился.

Через месяц они расстались. Блок посвятил своей первой женщине прекрасные стихи, и на этом его страсть кончилась. А для Садовской короткий роман оказался единственным сильным чувством в жизни. Последнее, очень сухое письмо молодой человек написал ей в 1901 году.

В 1898 году будущий поэт поступил на юридический факультет Петербургского университета. Тогда же произошла встреча Александра Александровича с его будущей женой - Любовью Дмитриевной Менделеевой, дочерью великого русского ученого Дмитрия Ивановича Менделеева, которая с первого взгляда произвела на юношу огромное впечатление.

Одним из ключевых событий в жизни Блока стало знакомство в 1901 году с творчеством философа и поэта Владимира Сергеевича Соловьева. Под влиянием идеи этого мыслителя о мистической Вечной Женственности жили в начале XX столетия многие молодые люди России. Они бредили образом Прекрасной Дамы и своих подруг боготворили на расстоянии, не признавая сексуальных отношений. Прекрасная Дама нужна была им для поддержания духа и молитвенного экстаза. А для усмирения плоти можно было воспользоваться услугами проститутки.

Поэта тоже захватила мысль о воплощении Идеала в земной действительности. Он уверовал в возможность соприкосновения идеального и реального миров. Ожидание грандиозного преображения все теснее связывалось в его сознании с нисхождением на землю Вечной Женственности, Таинственной Девы.

После долгих раздумий Александр Александрович осознал, что такой Девой является Любовь Менделеева. Блок воспринял свое отношение к девушке как возвышенный «мистический роман». Он попросил руки возлюбленной и 7 ноября 1902 года получил согласие. Свадьба состоялась в августе 1903 года. Однако брак не осчастливил Любовь Дмитриевну. Блок любил ее, но не как земную женщину из плоти и крови, а как Музу, источник поэтического вдохновения. На протяжении четырех лет после свадьбы супруга оставалась для него Прекрасной Дамой - земным воплощением божественного начала. Сексуальные отношения с ней были для Блока просто кощунственны. Менделеева точку зрения мужа не разделяла. Она хотела быть любимой, как обычная женщина, и считала поведение Александра Александровича издевательским.

Первые годы нового столетия ознаменовались для поэта началом дружбы с Михаилом Сергеевичем Соловьевым (младший брат Владимира Соловьева) и его женой Ольгой Михайловной Соловьевой (двоюродная сестра матери Блока), с Зинаидой Николаевной Гиппиус и Дмитрием Сергеевичем Мережковским. Под влиянием этих людей Александр Александрович увлекся религиозно-общественными и эстетическими проблемами.

В журнале «Новый Путь», который возглавлял Мережковский, в 1903 году была опубликована первая подборка стихотворений Блока («Из посвящений»). В том же году в третьей книге альманаха «Северные цветы» увидел в свет его поэтический цикл «Стихи о Прекрасной Даме» (заглавие было предложено Валерием Брюсовым).

Первая книга Александра Блока появилась в октябре 1904 года под названием «Стихи о Прекрасной Даме». Этим изданием поэт подвел итог романтическому периоду своего творчества. В творчестве Блока начинался новый этап - реалистической поэзии.

Произошло это под влиянием цепи трагических событий как в личной судьбе поэта, так и всей России.

16 января 1903 года скончался от воспаления легких Михаил Соловьев. Едва он закрыл глаза, его жена вышла в соседнюю комнату и застрелилась. Блок, который был очень близок с Соловьевыми, воспринял это как знаковую трагедию.

Вскоре началась Русско-японская война, позорно проигранная национальной бюрократией и заевшимся дворянством. В разгар войны произошла первая русская революция 1905-1907 годов с ее Кровавым воскресеньем и полнейшей безнаказанностью тех, кто довел страну до отчаянного состояния.

На социальный конфликт наложился у Блока конфликт личностный. Блок сдружился с Борисом Николаевичем Бугаевым, начинающим писателем, выступавшим в журналах под псевдонимом Андрей Белый. Он стал частым гостем в доме молодых Блоков, но со временем выяснилось, что Борис страстно влюблен в Любовь Дмитриевну и является соперником ее супруга. Мучительная неразбериха в отношениях любовного треугольника продолжалась три года, пока в июне 1905 года Андрей Белый не решил в записке признаться Любови Дмитриевне в своих чувствах. Женщина не придала этому никакого значения и в тот же вечер, смеясь, рассказала о записке мужу.

В стихах 1904-1906 годов поэт искал земные ценности взамен отвлеченных мечтаний юности. Это пора «Незнакомки» и просто встречной женщины, это мир «посетителя ночных ресторанов», мир «Нечаянной радости» (так Блок назвал свой второй сборник, вышедший в 1907 году).

Книга была принята недавними единомышленниками поэта - Андреем Белым и Сергеем Соловьевым - как крамола. Они обвинили Блока в измене высоким идеалам юности, в отказе от благородной миссии поэта-теурга, призванного преобразить мир. Александр Александрович ответил на эту критику трилогией «лирических драм» - «Балаганчик», «Незнакомка» и «Король на площади».

Только в конце 1907 года Любовь Дмитриевна окончательно порвала с Андреем Белым. За это время сам всепрощающий Блок страстно влюбился в актрису театра Мейерхольда Наталию Волохову. Женщина была очень эффектна - сухощавая, черноволосая, неулыбчивая и большеглазая. Ей посвящены поэтические циклы «Снежная маска» и «Фаина». Отношения любовников от Любови Дмитриевны скрывать не стали. Роман длился без малого два года и был прерван Блоком.

Между супругами установились вольные отношения. Менделеева увлеклась театром, стала играть у Мейерхольда и отправилась с его труппой на гастроли на Кавказ. Любовь Дмитриевна пространно писала мужу о каждом новом романе, который заводила «скуки ради», но одновременно уверяла: «Люблю тебя одного в целом мире».

Из гастрольной поездки супруга вернулась беременной от актера Дагоберта. Блок принял ее радостно и сказал: «Пусть будет ребенок. Раз у нас нет, он будет наш общий…» Родился мальчик, прожил он только восемь дней. Блок сам похоронил младенца и часто потом навещал могилу.

Поездка в Италию в апреле 1909 года стала для Александра Александровича поворотной. Впечатления, вынесенные им из этого путешествия, воплотились в цикле «Итальянские стихи».

В конце ноября 1909 года Блок, получив известие о безнадежной болезни отца, отправился в Варшаву, но не застал его в живых. Итогом этой поездки и переживаний стала поэма «Возмездие», над которой Блок работал до конца жизни и которая так и осталась незавершенной.

В конце 1913 года к поэту пришла его последняя, всепоглощающая любовь. На представлении оперы Ж. Бизе «Кармен» в Театре музыкальной драмы он увидел Любовь Александровну Андрееву-Дельмас, исполнявшую главную партию. Блоку шел тридцать четвертый год, столько же было ей. Поэт посвятил певице стихотворный цикл «Кармен» (1914).

В 1914 году началась Первая мировая война. А в июле 1916 года Блок был призван в армию. До марта 1917 года поэт служил под Пинском табельщиком в инженерно-строительной дружине. Вскоре после Февральской революции он был отпущен в отпуск. В Петрограде Александру Александровичу предложили редактировать стенографические отчеты Чрезвычайной следственной комиссии. Результатом этой необычной для Блока работы стала статья «Последние дни старого режима» (в расширенном варианте - книга «Последние дни императорской власти», 1921).

Стихов после 1916 года Блок почти не писал. Он только переиздавал созданные ранее произведения.

Социалистическую революцию поэт принял с воодушевлением. Он обратился к своим читателям со статьей «Интеллигенция и революция», в которой выступил с призывом: «Всем телом, всем сердцем, всем сознанием - слушайте Революцию!»

А в 1918 году была опубликована поэма «Двенадцать», в которой революция освящена Иисусом Христом. Вокруг поэмы разгорелись страстные споры. От поэта решительно отвернулись многие его друзья, в их числе С. М. Соловьев, З. Н. Гиппиус, Д. С. Мережковский.

Поэма «Двенадцать» и стихотворение «Скифы» (создано тоже в 1918 году) подвели итог поэтическому творчеству Блока.

А затем у поэта начался тяжелейший духовный кризис, вызванный разочарованием в революции. Блок еще работал в комиссии по изданию классиков русской литературы; летом 1920 года стал председателем Петроградского отделения Всероссийского Союза поэтов; выступал с чтением своих стихов.

Последняя прижизненная книга поэта с пьесой «Рамзес» вышла в начале 1921 года. В апреле у Александра Александровича начались приступы воспаления сердечных клапанов. 7 августа 1921 года Александр Александрович Блок умер в Петрограде.

Александр Александрович Блок (1880-1921)

К концу 90-х годов XIX века на первые роли в русской поэзии начал выходить символизм. Русский символизм вобрал в себя самые разнообразные влияния, начиная от французских декадентов — Бодлера, Вердена, Метерлинка, Малармэ, английского эстетизма Оскара Уальда, индивидуалистической проповеди Ибсена и Ницше и кончая мистической философией Владимира Соловьева, романами Достоевского, поэзией Тютчева и Фета, идеями германского романтизма.

Можно проследить особую связь символизма с западным декадентством и выделить разные направления в русском символизме, но если говорить непосредственно о Блоке, то ключ к пониманию его поэзии и вообще к пониманию поэзии «второго поколения» русских символистов лежит в философии и лирике Владимира Соловьева. «Второе поколение», или младосимволисты — В. Иванов, А. Белый, Ю. Балтрушайтис, А. Блок, С. Соловьев — решительно отмежевываются от прежнего «декадентства».

Идее солипсизма, учению о беспредельной любви к себе, призывам к уходу в уединенный мир мечты и неуловимых настроений, пассивности, внежизненности, преклонению перед образом смерти и болезненно извращенному эротизму западного декадентства они противопоставляют идею соборности, активности, пророческого служения поэта, волевые стремления к проведению в жизнь своей религиозно-философской идеи.

«Милый друг, иль ты не видишь, что все видимое нами — только отблеск, только тени от незримого очами?..» «Все, кружась, исчезает во мгле, неподвижно лишь солнце любви…» Так пишет Владимир Соловьев и так ощущают жизнь и мир все младосимволисты. Владимир Соловьев выявляет образ «Царевны», мистической «Мировой души», «Софии», «Вечной Женственности», получившей свое высшее развитие в «Прекрасной Даме» Блока.

«Не событиями захвачено все существо человека, а символами иного», — писал Андрей Белый. И он же говорит: «Искусство должно учить видеть Вечное; сорвана, разбита безукоризненная, окаменелая маска классического искусства».

Сущность русского символизма формулировал Вяч. Иванов: «И так, я не символист, если не бужу неуловимым намеком или влиянием в сердце слушателя ощущений непередаваемых, похожих порой на изначальное воспоминание („И долго на свете томилась она, желанием чудным полна, и звуков небес заменить не могли ей скучные песни земли“), порой на далекое, смутное предчувствие, порой на трепет чьего-то знакомого и желанного приближения»… «Я не символист, если слова мои не вызывают в слушателе чувства связи между тем, что есть его „я“, и тем, что он зовет „Не — я“, — связи вещей, эмпирически разделенных, если мои слова не убеждают его непосредственно в существовании скрытой жизни, там, где разум его не подозревал жизни…» «Я не символист, если слова мои равны себе, если они — не эхо иных звуков».

Можно много размышлять о символизме, из которого вышел Александр Блок, но вспоминаются строки великого Гёте:

Теория, мой друг, суха,
А древо жизни вечно зеленеет.

Действительно, древо жизни, древо поэзии вечно зеленеет — можно не углубляться в теорию символизма, но получать величайшее наслаждение, нести всегда в своей душе гениальные стихи Блока, от которых жизнь становится словно бы жизненнее и полнее, и возвышеннее. «Под шум и звон однообразный…», «Ночь, улица, фонарь, аптека…», «О доблестях. О подвигах, о славе…», «О, я хочу безумно жить…», «Мы встречались с тобой на закате…», «Девушка пела в церковном хоре…», «Прошли года, но ты — все та же…», «Незнакомка», «О, весна без конца и без краю…», «Она пришла с мороза…», «Благословляю все, что было…», «Ты помнишь? В нашей бухте сонной…», «Похоронят, зароют глубоко…», «На улице — дождик и слякоть…», «Май жестокий с белыми ночами…», «Я пригвожден к трактирной стойке…», «На поле Куликовом», «Россия», «Осенний день», «Коршун», поэма «Двенадцать…». Эти и многие другие произведения Александра Блока несут в себе такую поэтическую мощь, красоту, так пронзительны, что, безусловно, признаешь — Блок самый знаменитый поэт XX века. Он возвышается не только над своими друзьями по символизму, но и над всеми русскими поэтами всех течений и направлений. С этим соглашались и Ахматова, и Есенин, и Клюев, и Пастернак…

Прекрасная поэзия Блока, может быть, высекалась от того необычайного противоречия, которое жило в поэте. С одной стороны, одним из главных ключевых слов Блока было слово ГИБЕЛЬ. Корней Чуковский заметил: «Самое слово „гибель“ Блок произносил тогда очень подчеркнуто, в его разговорах оно было заметнее всех остальных его слов». Гибель Мессины, комета Галлея, гибель «Титаника» — все, что гибельно, интересовало его, тревожило. Блок писал А. Белому: «Я люблю гибель, любил ее искони и остался при этой любви». Но, с другой стороны, это давало ему возможность острее ощущать жизнь, ее красоту, ее музыку, ее весну:

О, весна без конца и без краю —

Без конца и без краю мечта!

Узнаю тебя, жизнь! Принимаю!

И приветствую звоном щита!

Принимаю тебя, неудача,

И, удача, тебе мой привет!

В заколдованной области плача,

В тайне смеха — позорного нет!

Принимаю бессонные споры,

Утро в завесях темных окна,

Чтоб мои воспаленные взоры

Раздражала, пьянила весна!

Принимаю пустынные веси!

И колодцы земных городов!

Осветленный простор поднебесий

И томления рабьих трудов!

И встречаю тебя у порога —

С буйным ветром в змеиных кудрях,

С неразгаданным именем бога

На холодных и сжатых губах…

Перед этой враждующей встречей

Никогда я не брошу щита…

Никогда не откроешь ты плечи…

Но над ними — хмельная мечта!

И смотрю, и вражду измеряю,

Ненавидя, кляня и любя:

За мученья, за гибель — я знаю —

Все равно: принимаю тебя!

Вообще в Блоке немало было полярных, влекущих в разные стороны сил. Именно это имел в виду Даниил Андреев, когда говорил о нем, что «появился колоссальный поэт, какого давно не было в России, но поэт с тенями тяжкого духовного недуга на лице».

Тема отдельного и глубокого разговора об устремленности поэта к духовной отверженности, к желанию быть проклятым, духовно погибшим, к жажде саморазрушения, к своего рода духовному самоубийству. Особенно ярко это запечатлелось в книге «Снежная маска». Но это действительно тема отдельного разговора. Кто захочет углубиться в эту тему, может обратиться к книге Даниила Андреева «Роза мира», к главе «Падение вестника».

Александр Александрович Блок родился в Петербурге. Отец его был профессором-юристом, мать, дочь знаменитого ботаника Бекетова, была писательницей. Раннее детство протекало в доме деда, ректора Петербургского университета. Летом Блок жил в дедовском имении — селе Шахматове Клинского уезда Московской губернии. Юного Сашу окружала высокоинтеллигентная дворянская среда, которой была близка литература, музыка, театр. После гимназии Блок учился в Петербургском университете, сначала на юридическом, потом на историко-филологическом факультете. Университет окончил в 1908 году. В 1904 году вышла его первая книга — «Стихи о Прекрасной Даме». Блоковская лирика этой поры окрашена в молитвенно-мистические тона: реальному миру противопоставлен постигаемый лишь в тайных знаках и откровениях призрачный, потусторонний мир. В следующих книгах на первый план выходит образ родины, реальной русской жизни. Блоку было свойственно острое чувство времени, истории. Он говорил: «В стихах каждого поэта 9/10, может быть, принадлежит не ему, а среде, эпохе, ветру».

Поэт отдался этому ветру, стихии — и ветер истории вынес его к океану Русской Революции. Большинству поэтов берег этого океана виделся в крови, в грязи, но не Блоку. Он революцию принял, и даже радовался, что крестьяне сожгли в Шахматове их богатейшую библиотеку. Поэт считал это справедливым возмездием за столетия крепостного права. С подлинной гениальностью поэт уловил и воплотил в знаменитой поэме «Двенадцать» стихию революции. Прочитайте его статьи «Интеллигенция и Революция», «Искусство и Революция». У всех на памяти призыв Блока: «Слушайте музыку Революции!» Поэт записал в дневнике: «Это ведь только сначала кровь, зверства, а потом — клевер, розовая кашка… Сковывая железом, не потерять этого драгоценного буйства, этой неусталости».

Можно, конечно, сказать, что Блок глубоко ошибся. Но можно все произошедшее в России в те годы понять и как неизбежный ураган от всего накопившегося в русской истории. Другое дело — радостно его встречать или плакать, но изменить ничего нельзя. Блок принял стихию как искупление, как вызов застою. Можно сколько угодно спорить о Христе в конце «Двенадцати», но нельзя не принимать во внимание и точку зрения, что «В белом венчике из роз / Впереди — Иисус Христос» — это ведь нормальный христианский взгляд на произошедшее, что все от Бога, что ничего здесь не совершается без Его воли или попущения.

Блок — лирик мирового масштаба. Лирический образ России, страстная исповедь о светлой и трагической любви, образ Петербурга, «заплаканная краса» деревень, величавые ритмы итальянских стихов — все это богатство влилось в русскую поэзию широкой полноводной рекой.

Со смертью Блока связано несколько версий. Одна из них, что он умер от голода, другая, что его отравили большевики, третья, что он «заболел весь», «всем человеком», как Аполлон Григорьев — это слова Ремизова. Говорят, что перед смертью Блок в сердцах разбил бюст Аполлона, мол, он проклял красоту, принесшую ему столько боли…

И все же, все же — именно Александр Блок сказал: «Сотри случайные черты, / И ты увидишь, мир прекрасен!»

Другое дело — какой ценой стираются случайные черты.

Он принадлежал к тем идеалистам чистой воды, которых наше время уже почти не знает. Собственно, нам уже непонятны своеобразные и часто анекдотические рассказы о таких дворянах-шестидесятниках, как Салтыков-Щедрин или мой дед, об их отношении к императору Александру II, о собраниях Литературного фонда, о борелевских обедах, о хорошем французском и русском языке, об учащейся молодежи конца семидесятых годов. Вся эта эпоха русской истории отошла безвозвратно, пафос ее утрачен, и самый ритм показался бы нам чрезвычайно неторопливым.

В своем сельце Шахматове (Клинского уезда, Московской губернии) дед мой выходил к мужикам на крыльцо, потряхивая носовым платком; совершенно по той же причине, по которой И. С. Тургенев, разговаривая со своими крепостными, смущенно отколупывал кусочки краски с подъезда, обещая отдать все, что ни спросят, лишь бы отвязались.

Встречая знакомого мужика, дед мой брал его за плечо и начинал свою речь словами: "Eh bien, mon petit..." ["Ну, что, милый..." (франц.).].

Иногда на том разговор и кончался. Любимыми собеседниками были памятные мне отъявленные мошенники и плуты: старый Jacob Fidele [Яков Верный (франц.).], который разграбил у нас половину хозяйственной утвари, и разбойник Федор Куранов (по прозвищу Куран ), у которого было, говорят, на душе убийство; лицо у него было всегда сине-багровое – от водки, а иногда – в крови; он погиб в "кулачном бою". Оба были действительно люди умные и очень симпатичные; я, как и дед мой, любил их, и они оба до самой смерти своей чувствовали ко мне симпатию.

Однажды дед мой, видя, что мужик несет из лесу на плече березку, сказал ему: "Ты устал, дай я тебе помогу". При этом ему и в голову не пришло то очевидное обстоятельство что березка срублена в нашем лесу. Мои собственные воспоминания о деде – очень хорошие; мы часами бродили с ним по лугам, болотам и дебрям; иногда делали десятки верст, заблудившись в лесу; выкапывали с корнями травы и злаки для ботанической коллекции; при этом он называл растения и, определяя их, учил меня начаткам ботаники, так что я помню и теперь много ботанических названий. Помню, как мы радовались, когда нашли особенный цветок ранней грушовки, вида, не известного московской флоре, и мельчайший низкорослый папоротник; этот папоротник я до сих пор каждый год ищу на той самой горе, но так и не нахожу, - очевидно, он засеялся случайно и потом выродился.

Все это относится к глухим временам, которые наступили после событий 1 марта 1881 года. Дед мой продолжал читать курс ботаники в Петербургском университете до самой болезни своей; летом 1897 года его разбил паралич, он прожил еще пять лет без языка, его возили в кресле. Он скончался 1 июля 1902 года в Шахматове. Хоронить его привезли в Петербург; среди встречавших тело на станции был Дмитрий Иванович Менделеев.

Дмитрий Иванович играл очень большую роль в бекетовской семье. И дед и бабушка моя были с ним дружны. Менделеев и дед мой, вскоре после освобождения крестьян, ездили вместе в Московскую губернию и купили в Клинском уезде два имения – по соседству: менделеевское Боблово лежит в семи верстах от Шахматова, я был там в детстве, а в юности стал бывать там часто. Старшая дочь Дмитрия Ивановича Менделеева от второго брака – Любовь Дмитриевна – стала моей невестой. В 1903 году мы обвенчались с ней в церкви села Тараканова, которое находится между Шахматовым и Бобловым.

Жена деда, моя бабушка, Елизавета Григорьевна, – дочь известного путешественника и исследователя Средней Азии, Григория Силыча Корелина. Она всю жизнь – работала над компиляциями и переводами научных и художественных произведений; список ее трудов громаден; последние годы она делала до 200 печатных листов в год; она была очень начитана и владела несколькими языками; ее мировоззрение было удивительно живое и своеобразное, стиль – образный, язык – точный и смелый, обличавший казачью породу. Некоторые из ее многочисленных переводов остаются и до сих пор лучшими.

Переводные стихи ее печатались в "Современнике", под псевдонимом "Е. Б.", и в "Английских поэтах" Гербеля, без имени. Ею переведены многие сочинения Бокля, Брэма, Дарвина, Гексли, Мура (поэма "Лалла-Рук"), Бичер-Стоу, Гольдсмита, Стэнли, Теккерея, Диккенса, В. Скотта, Брэт Гарта, Жорж Занд, Бальзака, В. Гюго, Флобера, Мопассана, Руссо, Лесажа. Этот список авторов – далеко не полный. Оплата труда была всегда ничтожна. Теперь эти сотни тысяч томов разошлись в дешевых изданиях, а знакомый антикварными ценами знает, как дороги уже теперь хотя бы так называемые "144 тома" (изд. Г. Пантелеева), в которых помещены многие переводы Е. Г. Бекетовой и ее дочерей. Характерная страница в истории русского просвещения.

Отвлеченное и "утонченное" удавалось бабушке моей меньше, ее язык был слишком лапидарен , в нем было много бытового. Характер на редкость отчетливый соединялся в ней с мыслью ясной, как летние деревенские утра, в которые она до свету садилась работать. Долгие годы я помню смутно, как помнится все детское, ее голос, пяльцы, на которых с необыкновенной быстротой вырастают яркие шерстяные цветы, пестрые лоскутные одеяла, сшитые из никому не нужных и тщательно собираемых лоскутков, – и во всем этом – какое-то невозвратное здоровье и веселье, ушедшее с нею из нашей семьи. Она умела радоваться просто солнцу, просто хорошей погоде, даже в самые последние годы, когда ее мучили болезни и доктора, известные и неизвестные, проделывавшие над ней мучительные и бессмысленные эксперименты. Все это не убивало ее неукротимой жизненности.

Эта жизненность и живучесть проникала и в литературные вкусы; при всей тонкости художественного понимания она говорила, что "тайный советник Гёте написал вторую часть "Фауста", чтобы удивить глубокомысленных немцев". Также ненавидела она нравственные проповеди Толстого. Все это вязалось с пламенной романтикой, переходящей иногда в старинную сентиментальность. Она любила музыку и поэзию, писала мне полушутливые стихи, в которых звучали, однако, временами грустные ноты:

Так, бодрствуя в часы ночные
И внука юного любя,
Старуха-бабка не впервые
Слагала стансы для тебя.

Она мастерски читала вслух сцены Слепцова и Островского, пестрые рассказы Чехова. Одною из последних ее работ был перевод двух рассказов Чехова на французский язык (для"Revue des deux Mondes"). Чехов прислал ей милую благодарственную записку.

К сожалению, бабушка моя так и не написала своих воспоминаний. У меня хранится только короткий план ее записок; она знала лично многих наших писателей, встречалась с Гоголем, братьями Достоевскими, Ап. Григорьевым, Толстым, Полонским, Майковым. Я берегу тот экземпляр английского романа, который собственноручно дал ей для перевода Ф. М. Достоевский. Перевод этот печатался во "Времени".

Бабушка моя скончалась ровно через три месяца после деда – 1 октября 1902 года. От дедов унаследовали любовь к литературе и незапятнанное понятие о ее высоком значении их дочери – моя мать и ее две сестры. Все три переводили с иностранных языков. Известностью пользовалась старшая – Екатерина Андреевна (по мужу – Краснова). Ей принадлежат изданные уже после ее смерти (4 мая 1892 года) две самостоятельных книги "Рассказов" и "Стихотворений" (последняя книга удостоена почетного отзыва Академии наук). Оригинальная повесть ее "Не судьба" печаталась в "Вестнике Европы". Переводила она с французского (Монтескье, Бернарден де Сен-Пьер), испанского (Эспронседа, Бэкер, Перес Гальдос, статья о Пардо Басан), переделывала английские повести для детей (Стивенсон, Хаггарт; издано у Суворина в "Дешевой библиотеке").

Моя мать, Александра Андреевна (по второму мужу – Кублицкая-Пиоттух), переводила и переводит с французского – стихами и прозой (Бальзак, В. Гюго, Флобер, Зола, Мюссе, Эркман-Шатриан, Додэ, Боделэр, Верлэн, Ришпэн). В молодости писала стихи, но печатала – только детские.

Мария Андреевна Бекетова переводила и переводит с польского (Сенкевич и мн. др.), немецкого (Гофман), французского (Бальзак, Мюссе). Ей принадлежат популярные переделки (Жюль Верн, Сильвио Пеллико), биографии (Андерсен), монографии для народа (Голландия, История Англии и др.). "Кармозина" Мюссе была не так давно представлена в театре для рабочих в ее переводе.

В семье отца литература играла небольшую роль. Дед мой – лютеранин, потомок врача царя Алексея Михайловича, выходца из Мекленбурга (прародитель – лейб-хирург Иван Блок был при Павле I возведен в российское дворянство). Женат был мой дед на дочери новгородского губернатора – Ариадне Александровне Черкасовой.

Отец мой, Александр Львович Блок, был профессором Варшавского университета по кафедре государственного права; он скончался 1 декабря 1909 года. Специальная ученость далеко не исчерпывает его деятельности, равно как и его стремлений, может быть менее научных, чем художественных. Судьба его исполнена сложных противоречий, довольно необычна и мрачна. За всю жизнь свою он напечатал лишь две небольшие книги (не считая литографированных лекций) и последние двадцать лет трудился над сочинением, посвященным классификации наук. Выдающийся музыкант, знаток изящной литературы и тонкий стилист, – отец мой считал себя учеником Флобера. Последнее и было главной причиной того, что он написал так мало и не завершил главного труда жизни: свои непрестанно развивавшиеся идеи он не сумел вместить в те сжатые формы, которых искал; в этом искании сжатых форм было что-то судорожное и страшное, как во всем душевном и физическом облике его. Я встречался с ним мало, но помню его кровно.

Детство мое прошло в семье матери. Здесь именно любили и понимали слово; в семье господствовали, в общем, старинные понятия о литературных ценностях и идеалах. Говоря вульгарно, по-верлэновски, преобладание имела здесь еlоquence [красноречие (франц.).]; одной только матери моей свойственны были постоянный мятеж и беспокойство о новом, и мои стремления к musique [музыке – фр.] находили поддержку у нее. Впрочем, никто в семье меня никогда не преследовал, все только любили и баловали. Милой же старинной еlоquenсе обязан я до гроба тем, что литература началась для меня не с Верлэна и не с декадентства вообще. Первым вдохновителем моим был Жуковский. С раннего детства я помню постоянно набегавшие на меня лирические волны, еле связанные еще с чьим-либо именем. Запомнилось разве имя Полонского и первое впечатление от его строф:

Снится мне: я свеж и молод,
Я влюблен. Мечты кипят.
От зари роскошный холод
Проникает в сад.

Жизненных опытов" не было долго. Смутно помню я большие петербургские квартиры с массой людей, с няней, игрушками и елками – и благоуханную глушь нашей маленькой усадьбы. Лишь около 15 лет родились первые определенные мечтания о любви, и рядом – приступы отчаянья и иронии, которые нашли себе исход через много лет – в первом моем драматическом опыте "Балаганчик", лирические сцены). "Сочинять" я стал чуть ли не с пяти лет. Гораздо позже мы с двоюродными и троюродными братьями основали журнал "Вестник", в одном экземпляре; там я был редактором и деятельным сотрудником три года.

Серьезное писание началось, когда мне было около 18 лет. Года три-четыре я показывал свои писания только матери и тетке. Все это были – лирические стихи, и ко времени выхода первой моей книги "Стихов о Прекрасной Даме" их накопилось до 800, не считая отроческих. В книгу из них вошло лишь около 100. После я печатал и до сих пор печатаю кое-что из старого в журналах и газетах.

Семейные традиции и моя замкнутая жизнь способствовали тому, что ни строки так называемой "новой поэзии" я не знал до первых курсов университета. Здесь, в связи с острыми мистическими и романическими переживаниями, всем существом моим овладела поэзия Владимира Соловьева. До сих пор мистика, которой был насыщен воздух последних лет старого и первых лет нового века, была мне непонятна; меня тревожили знаки, которые я видел в природе, но все это я считал "субъективным" и бережно оберегал от всех. Внешним образом готовился я тогда в актеры, с упоением декламировал Майкова, Фета, Полонского, Апухтина, играл на любительских спектаклях, в доме моей будущей невесты, Гамлета, Чацкого, Скупого рыцаря и... водевили. Трезвые и здоровые люди, которые меня тогда окружали, кажется, уберегли меня тогда от заразы мистического шарлатанства, которое через несколько лет после того стало модным в некоторых литературных кругах. К счастию и к несчастью вместе, "мода" такая пришла, как всегда бывает, именно тогда, когда все внутренно определилось; когда стихии, бушевавшие под землей, хлынули наружу, нашлась толпа любителей легкой мистической наживы.

Впоследствии и я отдал дань этому новому кощунственному "веянью"; но все это уже выходит за пределы "автобиографии". Интересующихся могу отослать к стихам моим и к статье "О современном состоянии русского символизма" (журнал "Аполлон" 1910 года). Теперь же возвращусь назад.

От полного незнания и неумения сообщаться с миром со мною случился анекдот, о котором я вспоминаю с удовольствием и благодарностью: как-то в дождливый осенний день (если не ошибаюсь, 1900 года) отправился я со стихами к старинному знакомому нашей семьи, Виктору Петровичу Острогорскому, теперь покойному. Он редактировал тогда "Мир божий". Не говоря, кто меня к нему направил, я с волнением дал ему два маленьких стихотворения, внушенные Сирином, Алконостом и Гамаюном В. Васнецова. Пробежав стихи, он сказал: "Как вам не стыдно, молодой человек, заниматься этим, когда в университете бог знает что творится!" – и выпроводил меня со свирепым добродушием. Тогда это было обидно, а теперь вспоминать об этом приятнее, чем обо многих позднейших похвалах.

После этого случая я долго никуда не совался, пока в 1902 году меня не направили к В. Никольскому, редактировавшему тогда вместе с Репиным студенческий сборник. Уже через год после этого я стал печататься "серьезно". Первыми, кто обратил внимание на мои стихи со стороны, были Михаил Сергеевич и Ольга Михайловна Соловьевы (двоюродная сестра моей матери). Первые мои вещи появились в 1903 году в журнале "Новый путь" и, почти одновременно, в альманахе "Северные цветы".

Семнадцать лет моей жизни я прожил в казармах л.-гв. Гренадерского полка (когда мне было девять лет, мать моя вышла во второй раз замуж, за Ф. Ф. Кублицкого-Пиоттух, который служил в полку). Окончив курс в СПб. Введенской (ныне – императора Петра Великого) гимназии, я поступил на юридический факультет Петербургского университета довольно бессознательно, и только перейдя на третий курс, понял, что совершенно чужд юридической науке. В 1901 году, исключительно важном для меня и решившем мою судьбу, я перешел на филологический факультет, курс которого и прошел, сдав государственный экзамен весною 1906 года (по славяно-русскому отделению).

Университет не сыграл в моей жизни особенно важной роли, но высшее образование дало, во всяком случае, некоторую умственную дисциплину и известные навыки, которые очень помогают мне и в историко-литературных, и в собственных моих критических опытах, и даже в художественной работе (материалы для драмы "Роза и Крест"). С годами я оцениваю все более то, что дал мне университет в лице моих уважаемых профессоров – А. И. Соболевского, И. А. Шляпкина, С. Ф. Платонова, А. И. Введенского и Ф. Ф. Зелинского. Если мне удастся собрать книгу моих работ и статей, которые разбросаны в немалом количестве по разным изданиям, но нуждаются в сильной переработке, – долею научности, которая заключена в них, буду я обязан университету.

В сущности, только после окончания "университетского" курса началась моя "самостоятельная" жизнь. Продолжая писать лирические стихотворения, которые все, с 1897 года, можно рассматривать как дневник, я именно в год окончания курса в университете написал свои первые пьесы в драматической форме; главными темами моих статей (кроме чисто литературных) были и остались темы об "интеллигенции и народе", о театре и о русском символизме (не в смысле литературной школы только).

Каждый год моей сознательной жизни резко окрашен для меня своей особенной краской. Из событий, явлений и веяний, особенно сильно повлиявших на меня так или иначе, я должен упомянуть: встречу с Вл. Соловьевым, которого я видел только издали; знакомство с М. С. и О. М. Соловьевыми, 3. Н. и Д. С. Мережковскими и с А. Белым; события 1904 – 1905 года; знакомство с театральной средой, которое началось в театре покойной В. Ф. Комиссаржевской; крайнее падение литературных нравов и начало "фабричной" литературы, связанное с событиями 1905 года; знакомство с творениями покойного Августа Стриндберга (первоначально – через поэта Вл. Пяста); три заграничных путешествия: я был в Италии – северной (Венеция, Равенна, Милан) и средней (Флоренция, Пиза, Перуджия и много других городов и местечек Умбрии), во Франции (на севере Бретани, в Пиренеях – в окрестностях Биаррица; несколько раз жил в Париже), в Бельгии и Голландии; кроме того, мне приводилось почему-то каждые шесть лет моей жизни возвращаться в Bad Nauheim (Hessen-Nassau), с которым у меня связаны особенные воспоминания.

Этой весною (1915 года) мне пришлось бы возвращаться туда в четвертый раз; но в личную и низшую мистику моих поездок в Bad Nauheim вмешалась общая и высшая мистика войны.

По праву считается одним из известных поэтов, классиков русской литературы. Он жил в интересное, насыщенное историческими событиями время. Жизнь этого человека была насыщена интересными событиями, яркими впечатлениями, что и нашло отражение в его творчестве. Давайте поближе познакомимся с этой неординарной личностью, истинным представителем российской интеллигенции и одним из лучших литераторов своего времени.
Александр Александрович Блок появился на свет в 1880 году, 16 ноября в столице Российской империи г. Санкт-Петербурге. Семья будущего поэта была из старой российской интеллигенции – отец профессор, мать переводчица. Брак родителей распался ещё до момента рождения сына, и Александра воспитывал дед А. Бекетов (он был ректором университета). Поэтому и большинство детских воспоминаний Блока связано именно с их родовым имением в Шахматове, где мальчик проводил ежегодно летние каникулы. Пристрастие к литературе проявилось у Александра ещё в раннем детстве, когда в пять лет он начал сочинять свои первые стихи.
Мать Блока после развода снова вышла замуж в 1889г. (её избранником стал гвардейский офицер). В этом же году Александра определили на учёбу в гимназию. После её окончания в 1898г. юноша поступил в университет с твёрдым убеждением стать юристом. Но проучившись три года, он понял, что юриспруденция точно не для него. Поэтому молодой человек выбрал другую стезю и перевёлся на факультет историко-филологический, который и закончил успешно в 1906г.

Ещё будучи студентом, в 1900г. будущий поэт знакомится с известными в то время символистами Д. Мережковским, З. Гиппиус, А. Белым, В. Брюсовым. В это же время расцветает и поэтический талант молодого человека. В 1903г. в жизни Блока произошло знаменательное событие – бракосочетание с Любовью Менделеевой, дочкой знаменитого российского учёного-химика Д. Менделеева. И уже в 1904г. была опубликована книга «Стихи о прекрасной даме».
Произошедшая в 1905г. революция сыграла значимую роль в формировании нового мировоззрения поэта. Меняется и характер творчества поэта. На смену романтической прекрасной даме приходит мятежная незнакомка. В это время сочинения Блока пронизаны мотивами бунтарства, образы необузданной стихии, метели занимают центральное место в его стихотворениях. В 1907г. Блок публикует свои сборники стихотворений «Снежная маска», «Нечаянная радость», « Земля в снегу». В 1908г. поэт обращается к театру и пишет драмы «Незнакомка», «Балаганчик» и др. Он приобретает известность, становится успешным литератором.
Весной 1909г. А. Блок вместе с женой уезжает на отдых за границу. Они побывали в Италии, посетили Германию. Время этого интересного путешествия для поэта становится своего рода этапом переоценки ценностей. Как результат поездки, увидел свет сборник «Итальянские стихи». В конце 1909г. Александр получает наследство от отца, которое позволило поэту временно не задумываться о литературном заработке и сосредоточиться на работе над крупными сочинениями. 1911г. ознаменовался выходом в свет сборника «Ночные часы». А в 1912-13гг. написана пьеса «Роза и крест».
В июле 1916г. поэта призвали в армию. В 1917г., после Февральской революции он возвращается в Петроград, работает в составе следственной комиссии, расследовавшей преступления царизма. Результаты этой работы отражены в документальном сборнике «Последние дни императорской власти». И уже следующая октябрьская революция 1917г. вызвала новый взлёт творчества Блока. Им написаны известные поэмы «Скифы», «Двенадцать».
Но в то же время литератор видит и несоответствие между своими представлениями о новой жизни и надвигающимся тоталитарным режимом, где нет места свободе художника. Всё это вводит поэта в состояние депрессии, у него обнаруживается заболевание сердца. Прошение Блока о выезде за границу на лечение было отклонено новым правительством. И в 1921г., 7 августа поэт скончался.

Русский поэт, драматург, критик, переводчик. Родился Александр Александрович Блок 16 (28) ноября 1880 года . Отец, А.Л. Блок, - юрист, профессор права Варшавского университета; мать, А.А. Кублицкая-Пиоттух (урожденная Бекетова), - дочь ректора Санкт-Петербургского университета А.Н. Бекетова, переводчица. Родители разошлись сразу после рождения ребенка. Детство А. Блока прошло в доме деда. Среди самых ярких детских и юношеских впечатлений – летние месяцы, проведенные в подмосковном имении Бекетовых – Шахматово.

В 1897 году во время поездки на курорт Бад-Наухайм (Германия) Блок пережил первое юношеское увлечение К.М. Садовской, которой посвятил ряд стихотворений, вошедших затем в цикл «Ante Lucem» («Перед рассветом»), в сборник «За гранью прошлых дней» (1920 ), а также в цикл «Через двенадцать лет» (1909-1914 ). В 1906 окончил историко-филологический факультет Санкт-Петербургского университета. В 1903 году Александр Блок женился на дочери Д.И. Менделеева – Любови Дмитриевне. Писать стихи начал с пяти лет, однако осознанное следование поэтическому призванию начинается с 1900-1901 гг .

Наиболее важные литературно-философские традиции, повлиявшие на становление творческой индивидуальности Блока, - лирика и философия Вл.С. Соловьева, философия Платона, поэзия А. Фета. В 1902 году Блок знакомится с З. Гиппиус и Д. Мережковским, оказавшими на него огромное воздействие; в этот же период начинается его сближение с кругом символистов. Творческий дебют Блока – стихотворный цикл «Из посвящений» (ж. «Новый путь», 1903 , № 3). В 1904 году в издательстве «Гриф» вышла первая книга А. Блока «Стихи о Прекрасной Даме» (на титульном листе - 1905 ), где традиционная романтическая тема любви-служения получила новое содержательное наполнение, привнесенное в неё идеями Вл.С. Соловьева о слиянии с Вечно-Женственным и Божественном Всеединстве, о преодолении отчуждения личности от мирового целого через любовное чувство.

Большое впечатление на Блока произвели революционные события 1905-1907 гг. в лирике этого времени ведущей становится тема роковой стихии; резко меняется образ центральной героини: Прекрасную Даму сменяют демонические Незнакомка, Снежная Маска, «цыганка-раскольница» Фаина. Блок активно включается в литературную жизнь, публикуется в периодике (с 1907 года ведет критический отдел в журнале «Золотое Руно»), неожиданно для собратьев по символизму обнаруживая интерес и близость к традициям демократической литературы. С 1905 года регулярно бывает на литературных собраниях Вяч.И. Иванова, 1906 – на «субботах» в театре В.Ф. Комиссаржевской, В.Э. Мейерхольд ставит его первую пьесу «Балаганчик» (1906 ). Актриса этого театра Н.Н. Волохова становится предметом его бурного увлечения, ей посвящены книга стихов «Снежная Маска» (1907 ), цикл стихов «Фаина», её черты определяют облик «стихийных» героинь в драмах этого периода («Незнакомка», «Король на площади», обе 1906 ; «Песня Судьбы», 1909) . Выходят сборники стихов «Нечаянная радость» (1907 ), «Земля в снегу» (1908 ), пьес «Лирические драмы» (1908 ). Блок выступает с докладами в Санкт-Петербургском религиозно-философском обществе («Россия и интеллигенция», 1908 ; «Стихия и культура», 1909 ). Ключевые темы творчества А. Блока этого периода – народ и интеллигенция, кризис индивидуализма, место художника в современном мире. Полемика вокруг статей Блока, всё большее осознание самим Блоком, что прямое обращение к широкой демократической аудитории не состоялось, приводит его в 1909 году к разочарованию в публицистической деятельности.

Пересмотр ценностей происходит во время путешествия в Индию весной и летом 1909 года : на фоне политической реакции в России и самодовольного европейского мещанства единственной спасительной ценностью для Блока становится высокое классическое искусство, увлеченность которым отразилась не только в цикле «Итальянские стихи» (1909 ) и в неоконченной книге прозаических очерков «Молнии искусства» (1909-1920 ), но и в докладе «О современном состоянии русского символизма» (1910) . Получение наследства после смерти отца в конце 1909 года освободило Блока от забот о литературном заработке и сделало возможным сосредоточение на немногих крупных художественных замыслах. С 1910 года он начинает работать над большой эпической поэмой «Возмездие» (не завершена) – историей распада семейных связей, утраты дома, отчуждения сына от отца, осмысленных как расплата-возмездие за духовное падение и измену идеалам. В 1912-1913 гг . Блок пишет пьесу «Роза и Крест».

После выхода сборника «Ночные часы» (1911 ) А. Блок переработал свои 5 поэтических книг в трехтомное собрание стихотворений (т. 1-3, 1911-1912 ). С этого времени поэзия Блока существует в сознании читателей как единая «лирическая трилогия», «роман в стихах», создающий «миф о пути». При жизни поэта трехтомник был переиздан в 1916 и 1918-1921 годах . В 1921 году А. Блок начал подготовку новой редакции, однако успел завершить только первый том. Каждое последующее издание включало в себя все значительное, что создавалось между редакциями: цикл «Кармен» (1914 ), посвященный певице Л.А. Андреевой-Дельмас, поэму «Соловьиный сад» (1915 ), стихи из сборников «Ямбы» (1919 ), «Седое утро» (1920 ).

С осени 1914 года Блок работал над изданием «Стихотворений Аполлона Григорьева» (1916 ) в качестве составителя, автора вступительной статьи и комментатора. В 1916 году был призван в армию, служил табельщиком 13-й инженерно-строительной дружины Земского и городского союзов под Пинском. После Февральской революции 1917 года возвратился в Петроград, входил в состав Чрезвычайной следственной комиссии по расследованию преступлений царского правительства в качестве редактора стенографических отчетов. После Октябрьской революции 1917 года недвусмысленно заявил о своей позиции, ответив на анкету «Может ли интеллигенция работать с большевиками» - «Может и обязана». Позиция Блока вызвала резкую отповедь со стороны З. Гиппиус, Д. Мережковского, Вяч. Иванова, А. Ахматовой и мн. др. В январе 1918 Блок напечатал в левоэсеровской газете «Знамя труда» цикл статей «Россия и интеллигенция», а в феврале – поэму «Двенадцать» и стихотворение «Скифы».

После 1918 г. Блок писал шуточные стихи «на случай», готовил последнюю редакцию «лирической трилогии», однако новых оригинальных стихов не создавал вплоть до 1921 года . С 1918 наступил новый подъем в прозаическом творчестве Блока. Цикл «Россия и интеллигенция» вышел отдельной книгой (1918, 1919 ). Выступал с культурфилософскими докладами в Вольной философской ассоциации («Крушение гуманизма», 1919 ; «Владимир Соловьев и наши дни», 1920 ), Школе журнализма («Катилина», 1918 ), писал лирические фрагменты («Ни сны, ни явь», «Исповедь язычника»), фельетоны («Русские денди», «Сограждане», «Ответ на вопрос о красной печати»). После революции А. Блок был вынужден искать не только литературный заработок, но и государственную службу. В сентябре 1917 стал членом Театрально-литературной комиссии, с марта 1918 служил в Репертуарной секции Театрального отдела Наркомпроса, в апреле 1919 перешел в дирекцию Большого драматического театра. Одновременно член редколлегии издательства «Всемирная литература» под руководством М. Горького, с 1920 представитель Петроградского отделения Союза поэтов. В его статьях и дневниковых записях появляется образ культуры. Ушедшей в катакомбы. Мысли А. Блока о неуничтожимости истинной культуры и о «тайной свободе» художника, противостоящей попыткам «новой черни» на неё посягнуть, были высказаны в статье «О назначении поэта» и стихотворении «Пушкинскому Дому» (февраль 1921 ), ставших его художественным и человеческим завещанием.