Было ли отречение Государя от престола? Назад в прошлое: законно ли было отречение Николая II

Продолжаю экскурс в историю отечественного права. Предыдущие публикации можно посмотреть по ссылкам: 1. ; 2. ; 3. ; 4. ; 5. .

Вот уже более 100 лет прошло со времен Февральской революции. События революции логически завершились 2 (15) марта 1917 года, когда император в вагоне на станции в Пскове подписал акт об отречении от престола от своего имени и от имени цесаревича Алексея в пользу своего брата великого князя Михаила Александровича. Спор о законности отречения Николая II периодически получает новые витки обсуждения. Насколько издание такого акта соответствовало требованиям законодательства того времени?

Неужели предусматривалось законом?

В главе второй Свода Основных Государственных Законов, составлявшего часть первую тома первого Свода Законов Российской Империи, содержался порядок наследования престола. Статья 37 указывала, что при действии правил о порядке наследования престола «лицу, имеющему на оный (Престол - автор) право, предоставляется свобода отрещись от сего права в таких обстоятельствах, когда за сим не предстоит никакого затруднения в дальнейшем наследовании Престола.» Статья 38 той же главы предписывала, что «[о]тречение таковое, когда оно будет обнародовано и обращено в закон, признается потом уже безвозвратным.»

Следовательно, нормы об отречении содержались в действовавшем в то время законодательстве. Но распространялись ли они на случай, когда отрекается от престола уже правящий монарх? Или их действие ограничивается ситуацией отказа от права на престол еще не принявшего царский титул наследника престола? Стоит вспомнить, что правила статей 37 и 38 Свода появились за столетие до рассматриваемых событий. Обратимся к истории царствующего дома.

«Павловичи» и акт о престолонаследии

Все императоры, находившиеся на русском престоле в XIX веке вплоть до Николая II, были прямыми потомками Павла I (период правления 1796 - 1801 годы). Семья Павла I и императрицы Марии Федоровны была действительно многочисленна и насчитывала 10 детей, среди которых 4 сына: старший сын Александр (будущий император Александр I), Константин, Николай (будущий император Николай I) и младший сын Михаил.

Дабы упорядочить передачу престола Павел I в день своей коронации 5 (16) апреля 1797 года обнародовал акт о престолонаследии. Акт установил правило о переходе престола по прямой мужской линии. Первым наследует престол старший сын и все его мужское поколение. После пресечения мужского поколения старшего сына престол переходит второму сыну императора и так далее.

В последующем Александр I, уже будучи императором, для целей наследования престола манифестом от 20 марта (1 апреля) 1820 года добавил требование о необходимости заключения брака с лицом, принадлежащим к какому-либо царственному или владетельному дому. Дети, родившиеся в браке с лицом, не имеющим соответственного достоинства, лишаются права на престол. Это правило было продиктовано сочетанием его брата Константина Павловича морганатическим браком с графиней Грудзинской, однако не лишало самого Константина права наследовать престол.

Манифест 1823 года и появление права на отречение

После смерти Павла I царский трон занял его старший сын Александр. Отсутствие наследников у Александра I позволяло Константину претендовать на престол, как второго по старшинству брата в императорской фамилии. Однако, в силу личной нерасположенности к управлению государством, отягощенной невозможностью передать престол по наследству, Константин совершил то, что до него никто не делал - добровольно отказался от права на престол! 14 (26) января 1822 года Константин написал Александру I письмо с просьбой освободить его от бремени стать императором и передать это право тому, кому оно принадлежит после него. Александр I принял отречение брата и 16 (28) августа 1823 года издал по этому поводу тайный манифест. В этом документе были впервые зафиксированы положения, составившие содержание статей 37 и 38 Свода.

Манифест 1823 года признавал, что «существующие постановления о порядке наследования Престола у имеющих на него право не отъемлют свободы отрещись от сего права в таких обстоятельствах, когда за сим не предстоит никакого затруднения в дальнейшем наследовании престола». В документе подчеркивались твердость и неизменность свободного отречения Константина от права на престол. Следуя правилам акта о престолонаследии Павла I, наследником престола назначался третий брат Николай.

Манифест хранился втайне вплоть до смерти Александра I в 1825 году. О нем не знал даже новоназначенный наследник - Николай. После кончины Александра I императором был провозглашен Константин, однако после выяснения всех обстоятельств Николай все-таки объявил о принятии императорской власти. 12 (24) декабря 1825 года манифест Александра I был официально обнародован, став приложением к манифесту Николая I о принятии сана. Тайна вокруг манифеста во многом способствовала росту неопределенности в кандидатуре нового царя и, несомненно, добавила пламени в зарождавшееся в эти дни восстание декабристов - но это уже рассказ о другом.

Может ли правящий монарх отказаться от сана?

Итак, норма о возможности отречения от права на престол изначально подразумевала ситуацию, когда наследник престола еще до принятия титула отказывается от него. К ситуации же отречения от престола уже принявшего титул монарха данная норма отношения не имела. Спустя десятилетия на рубеже XIX и XX веков смысл правила об отречении уже изменился. Норма подразумевала не только свободу наследников отказаться от права вступить на престол, но и возможность действующего императора отречься от престола. Связь с событиями наследования престола тремя сыновьями Павла I к тому времени уже была забыта.

В подтверждение этому профессор Н.М. Коркунов в своем курсе Русского государственного права 1909 года со ссылкой на отмеченные нормы сделал вывод: «Может ли отречься от престола уже вступивший на него? Так как закон предоставляет это право всем вообще «имеющим право на престол» и так как лицо царствующее, конечно, также имеет на него право, то, по-видимому, следует разрешить этот вопрос в утвердительном смысле.»

Мог ли Николай II отречься от престола от имени малолетнего сына Алексея?

На этот вопрос также нужно ответить утвердительно. Статья 199 Свода устанавливала принадлежность попечения о малолетнем лице императорской фамилии его родителям. Тем самым, Николай II мог реализовать право своего малолетнего сына - цесаревича и от его имени отречься от престола.

Совершившиеся акты отречения не препятствовали дальнейшему наследованию престола, как того требовала статья 37 Свода. Отказы от престола были совершены в пользу брата Николая II великого князя Михаила Александровича и следовали цели сохранения преемственности в передаче власти. Все необходимые требования законодательства были соблюдены. И в вопросе о законности отречения можно поставить точку. По крайней мере, до появления каких-либо новых сведений о событиях вековой давности.

Ранее, в статье "Февральская революция - заговор коррупционеров" мы показали, что Гучков (глава Военно-промышленной комиссии) и Львов (глава Земгора), оказавшись к осени 1916 года под обвинениями и следствием об огромной коррупции в их организациях - под перспективой суда и тюрьмы не позднее весны 1917 года, они активизировали существовавшие с начала Первой мировой войны план заговора против Николая II, и к середине февраля 1917 года план был разработан уже в деталях, с привлечением (через Военную ложу Гучкова) нескольких генералов (включая Алексеева и Рузского), а также депутатов-масонов Думы Некрасова, Керенского, Терещенко, Бубликова и чиновника Министерства путей сообщения Ю. Ломоносова (инженер-путеец, революционер). Последние двое блокировали продвижение литерного царского поезда к Петрограду 28 февраля. 1 марта Николай II оказался в изоляции на ж\д станции Пскова. Командующий Северо-западным фронтом Рузской отсёк его здесь от всех каналов связи и предъявил ультиматум, требуя отречься от престола.
***
Иногда можно услышать: зачем Николай II уступил заговорщикам 2 марта в Пскове? Надо было сопротивляться до конца. Мол, «режьте-стреляйте, мученический конец приму, но от Богом данной власти не отрекусь»… Ну, предположим… Но речь шла не только о его собственной жизни: генерал Рузский еще при первом разговоре прямо сказал царю, что в случае отказа он не может ручаться за безопасность Александры Федоровны. Это был шантаж, но после убийства Распутина ненависть всей оппозиции оказалась направлена именно на нее. Хотя даже посол Бьюкенен писал, что императрица в Петрограде самая решительная патриотка и намерена стоять за войну до победного конца (это к слову о масштабах клеветы). Можно не сомневаться, что если бы Николай II отказался отречься, Александра Федоровна была бы немедленно арестована заговорщиками, а может и убита - к этому дело и шло.

Предположим, Николай II отрекаться отказался. Через три-четыре часа ему сообщают, что Александра Федоровна арестована, и весь Петроград требует его отречения (ложь, но сказали бы). Предположим, он все равно отказывается отречься. В этом случае пришлось бы заговорщикам его арестовать, а скорее всего и убить. На престоле, по закону о престолонаследии, оказался бы больной Алексей при регентстве Михаила. Михаил отрекся и при живом брате, при отречении Николая II в его пользу - значит, отрекся бы и в этом случае - в пользу того же Временного комитета (правительства). Все это произошло бы в три-четыре дня. Ну, возможно, в течение недели. Итог - все то же самое, только с арестованными на несколько дней раньше Николаем и Александрой (не исключено, что и с убийствами), с больным Алексеем, который скончался бы без ежедневного внимания матери в месяц или два.
Народ поднялся бы за государя?
Может и поднялся бы, если бы призвала Церковь. Но Святейший Синод в Петрограде еще 26 февраля отказался призвать православных мирян (то есть практически весь город) не участвовать в беспорядках и демонстрациях под красными флагами, а через несколько дней после отречения радостно приветствовал новую власть и благословил ее.
Следуя логике оппонентов, можно сказать, что и в этом виноват Николай II. Однако католический приход в Петрограде выпустил воззвание к своим прихожанам - не участвовать в демонстрациях - и ни один католик в событиях февраля-марта 1917 года участия не принял! Об этом честно написал в своих воспоминаниях товарищ (заместитель) Обер-Прокурора Святейшего Синода (с сентября 1916 по март 1917) князь Н. Д. Жевахов, [см. его "Воспоминнания...", с.385-387] Что, Николай католиков любил особо? Нет, этого не было.
Таким образом, при любом варианте развития событий результат был бы аналогичным, или хуже (с убийством его или царицы). Возможно, Николай II это понимал. Возможно, не думал об этом, а думал о жене и больных детях. В любом случае, другого выхода у него не было. Не говоря уже о том, что с точки зрения нормального человека он поступил совершенно правильно.
Наиболее вероятно, что еще вечером 1 марта в Пскове Рузский в самые бурные («буря была» - по выражению самого Рузского) часы шантажа, после почти неприкрытых угроз в адрес императрицы открыто сказал царю, что у них (у заговорщиков) в случае дальнейшего упорствования не будет другого выхода, кроме как убрать и его, государя - и что это вызовет раскол в армии, но у них теперь нет другого выхода. Скорее всего, еще тогда же, вечером 1 марта, Рузский сказал Николаю и то, что отречение согласовано с союзниками, с послами Англии и Франции. Почти наверняка так оно и было: заговор был согласован в общих чертах, и Рузский сказал об этом государю. Можно не сомневаться, что после общей победы в Первой мировой союзники не хотели видеть ни того, как Россия становится в Европе гегемоном, ни того, что во главе ее стоит сильный государь. То, что США не хотели вступать в войну, пока на троне Николай II, а в России нет конституции - это давно известно. Николай II это знал. Напомню, что США вступили в войну после падения монархии в России. Вероятно, все это Рузский и обрушил на царя вечером 1 марта в царском вагоне литерного поезда в Пскове.
Николай II согласился отречься на следующий день, 2 марта, когда Рузский показал ему пять телеграмм от командующих фронтами в поддержку отречения, скрыв при этом резкий отказ представителя флота в Ставке адмирала А. И. Русина. Возражали против отречения также генералы Ф. А. Келлер и Хан Нахичеванский. Не поддержал идею отречение 2 марта также командующий Черноморским флотом адмирал Колчак. Напомню при этом еще раз, что Николай II все это время в Пскове был изолирован от всех коммуникаций и не имел возможности повлиять на ситуацию.
Судя по всему, главная причина, по которой Николай II согласился как бы добровольно отречься от престола было его опасение раскола в армии в случае известия о его смерти. Вряд ли в армии поверили бы в его естественную смерть или в гибель в железнодорожной катастрофе.

Подписывал ли Николай II Манифест об отречении?

В последние три-четыре года распространилась версия о том, что Николай II в действительности не подписывал Манифест об отречении. Действительно, он не подписывал 2 марта 1917 года Манифест об отречении. В качестве такового заговорщиками была использована телеграмма государя нач. штаба Алексееву, которая, по сути, являлась лишь черновым документом, и была намеренно подписана им (государем) карандашом. Но затем он не стал оспаривать опубликованный от его имени Манифест - чтобы не вносить раскол в армию.
Есть ещё одна немаловажная деталь. Когда 3 марта уже бывший царь узнал об отказе великого князя Михаила Александровича от престола, он, возможно, хотел изменить текст своего отречения в пользу сына, Алексея. Генерал А. И. Деникин утверждал в своих воспоминаниях, что 3 марта в Могилёве Николай заявил генералу Алексееву:
" Я передумал. Прошу вас послать эту телеграмму в Петроград. На листке бумаги отчётливым почерком государь писал собственноручно о своём согласии на вступление на престол сына своего Алексея… Алексеев унёс телеграмму и… не послал. Было слишком поздно: стране и армии объявили уже два манифеста. Телеграмму эту Алексеев, «чтобы не смущать умы», никому не показывал, держал в своём бумажнике и передал мне в конце мая, оставляя верховное командование.
[Генерал А. И. Деникин. Революция и царская семья // Очерки русской смуты. Том первый, Выпуск первый - Paris, 1921, стр. 54]
Очевидно, 3 марта в Могилёве, после известия об отказе от престола брата и новых известий о революции в Петрограде, Николай II понял, что события принимают неожиданный разворот, и уже готов был к тому, чего хотел избежать ранее.

Жертва во спасение России, или напрасная жертва?

В опровержение известного мифа о слабоволии Николая II привожу здесь несколько ярких примеров проявления его силы воли:
инициатива и настойчивость в деле созыва в 1899 году Гаагской мирной конференции, несмотря на первоначальный скепсис и даже сарказм некоторых европейских лидеров;
заключение Портсмутского мира (август 1905 года) на приемлемых для России условиях, вопреки первоначальному скептицизму С. Ю. Витте в достижимости этой цели;
принятие решительных мер к прекращению террора и восстановлению порядка в 1905–1907 гг.;
постоянная поддержка деятельности и реформ П. А. Столыпина, вопреки сопротивлению Думы и лидеров оппозиции (не все знают, кстати, что царь не принял его отставку в марте 1911 г);
устранение в 1912 году угрозы возникновения европейской войны, вопреки позиции «ястребов» в правительстве и в ближайшем окружении;
личная заслуга в деле борьбы с алкоголизмом и искоренения пьянства - «сухой закон» 1914 года, вопреки мнению скептиков (в том числе премьера В. Н. Коковцева), давший прекрасные результаты и не подорвавший бюджет страны;
принятие на себя Верховного командования (август 1915) в условиях военной катастрофы весны-лета 1915 года - вопреки всеобщему мнению и неоправданным опасениям (в том числе почти всего ближайшего окружения), и быстрое восстановление военного положения, преодоление «снарядного голода», быстрое улучшение положения на всех фронтах.
Известно высказывание относительно свободного в 1927 году советского журналиста Михаила Кольцова о Николае Втором. Цитирую по [Мультатули П.В. Господь да благословит решение моё. - СПб, 2002]:
"Кольцов был тогда в стане победителей, тех, кто истреблял Романовых «как класс», кто всячески клеветал и унижал память последнего Царя. Тем более для нас интересен тот неожиданный вывод Кольцова, когда он пишет о Николае II: «Где тряпка? Где сосулька? Где слабовольное ничтожество? В перепуганной толпе защитников трона мы видим только одного верного себе человека - самого Николая. Нет сомнения, единственным человеком, пытавшимся упорствовать в сохранении монархического режима, был сам монарх. Спасал, отстаивал Царя один Царь. Не он погубил, его погубили". [Мультатули, глава 6, с.528]
Конечно, в целом текст Кольцова саркастический, но, как видно, силу воли царя он не отрицал. Насчет «перепуганной толпы защитников трона» Кольцов все же передергивает: 1-2 марта никто из верной Присяге свиты государя в поезде еще не был испуган - просто они ничего не могли предпринять без его приказа, а он уже понимал, что ни к чему, кроме кровопролития, это не приведет. Вот отрывок из воспоминаний одного из современников событий тех дней (генерал-майор С.Ф. Позднышев в эмиграции собирал сведения и свидетельства участников событий 1-2 марта в Поскове):
"2 марта. Прибытие из Петрограда Гучкова и Шульгина:
На Гучкова с ненавистью смотрел стоявший у дверей молодой офицер лейб-гвардии Московского полка. Вот он схватил шашку, может, сейчас блеснет сталь. Государь заметил движение руки, быстро сказал: «Соловьев, успокойся, выйди в соседнее помещение. Я не хочу ничьей крови» ".
[Позднышев С. Д. Распни Его. Париж: 1952]
Уже через несколько дней после отречения до некоторых участников заговора и близких к ним соратников начала доходить катастрофическая суть того, что они совершили. Генерал В.И. Гурко, который с ноября 1916 по середину февраля 1917 исполнял обязанности Начальника штаба Верховного главнокомандующего (член Военной ложи Гучкова, не принимавший непосредственного участия в заговоре на его последнем этапе) написал фактически покаянное письмо Николаю уже через два дня после отречения. Вот начало этого письма:
"В скорбные дни, переживаемые ныне всей Россией и, несомненно, болезненнее всего отзывающиеся в Вашей душе, позвольте мне, государь, руководствуясь самой сердечной привязанностью, направить Вам следующие несколько строк, написанных в убеждении, что Вы увидите в них только мою потребность передать Вам, с какой болью я и миллионы других преданных сынов России узнали о великодушном поступке Вашего величества. Движимый желанием процветания и счастья России, Вы предпочли принять на себя все последствия и всю тяжесть случившегося, нежели обречь страну всем ужасам длительной междоусобной борьбы или, что было бы еще страшнее, – оставить ее беззащитной перед торжествующим вражеским оружием. Ваше поведение заслужит должную награду истории и благодарную память народа. Сознание того, что в этот скорбный момент Вы без колебаний решились на акт величайшего самопожертвования ради целостности и благополучия нашей страны, которой Вы, следуя примеру своих венценосных предков, всегда были верным, воистину вернейшим слугой и доброжелателем, послужит Вам достойной наградой за беспримерную жертву, принесенную Вами на алтарь Вашей страны. Я не нахожу слов, чтобы выразить свое преклонение перед величием совершенной Вами жертвы – как Вашей, так и Вашего наследника." (жирный шрифт мой - Б.Р.)
Полный текст см. [Гурко В. Война и революция в России. Мемуары командующего Западным фронтом. 1914-1917. - М.: 2007, с.389-392].
Как видно, Гурко обращается к Николаю как к действующему императору ("Ваше величество"), и далее в письме он выражает надежду (или предсказывает) на возрождение монархии и возвращение бывшего царя на российский трон. И далее он пишет:
"Предположим, возможно допустить вероятность того, что страна пожелает вернуться в состояние законопослушания и порядка. В таком случае необходимо, чтобы лица, которые могут тогда составить центр, способный объединить всех, кто стремится не к временной власти, но к поступательному развитию и постепенной эволюции русского народа, не были остановлены воспоминанием о том, что в то время, когда их идеалы временно отступили, они не приложили усилий, пусть даже, при необходимости, исключительных, для обеспечения безопасности и личной свободы, а возможно, и жизни тех людей, большинство из которых в свое время искренне и верно служили своей стране, хотя и руководствовались при этом законами, быть может, устаревшими, но тем не менее юридически сохранявшими силу."
А вот как вёл себя через день после отречения сменивший Гурко на посту Начальника штаба Верховного главнокомандующего генерал М.В. Алексеев на встрече с Николаем в Могилёве:
"Алексеев чувствовал неловкость и смущение перед Государем. Его совесть тревожило упорное молчание Царя. Во время доклада о последних событиях в Петрограде он не выдержал и сказал ему: «Ваше Величество, я действовал в эти дни, руководствуясь моей любовью к Родине и желанием уберечь и оградить армию от развала. Россия тяжко больна; для ее спасения надо было идти на жертвы…» Государь пристально посмотрел на него и ничего не отвечал".(жирный шрифт мой - Б.Р.)
[Позднышев С. Д. Распни Его. Париж: 1952]:
Как видно, и М.В. Алексеев и В.И. Гурко говорят о жертве, принесённой Николаем Вторым ради спасения России (чтобы избежать раскола в армии и в обществе). Конечно, со стороны заговорщиков (особенно от Алексеева), такие слова выглядят очень сомнительно - но можно не сомневаться в их искренности. Им не было нужды писать или говорить о самопожертвовании царя после победы заговорщиков.
***
Испугались многие из свиты через неделю, 9 марта, в поезде из Могилева в Царское Село - когда узнали, что Николай Александрович едет в поезде «как бы арестованный» (по выражению Алексеева перед посадкой в поезд в Могилеве). И что накануне в Царском Селе Корниловым арестована Александра Федоровна и все, кто добровольно остался с ней в Александровском дворце.
Победившие заговорщики еще и 8 марта боялись Николая - они даже не посмели опубликовать в газетах его последний приказ по армии и флоту, который он огласил на прощании с войсками в Ставке [Соколов Н.А. Убийство царской семьи. - М., 1991]. Хотя этот Приказ призывал подчиниться Временному правительству, но победившие заговорщики боялись, что за его публикацией последует волна симпатий к Николаю. И у них были основания бояться этого. На прощании с войсками, по воспоминаниям очевидцев, атмосфера была такая, что, казалось, скажи Николай хоть слово против Временного правительства и заговорщиков, все в зале Ставки тут же встанут на его сторону, и начнется кровопролитие. Но он не сказал - потому, что не хотел раскола в армии и смуты в России.
Великий князь Александр Михайлович так описывает прощание Николая с чинами штаба:
"К одиннадцати часам зал переполнен: генералы, штаб- и обер-офицеры и лица свиты. Входит Ники, спокойный, сдержанный, с чем-то похожим на улыбку на губах. Он благодарит штаб и просит всех продолжать работу «с прежним усердием и жертвенностью». Он просит всех забыть вражду, служить верой и правдой России и вести нашу армию к победе. Потом он произносит свои прощальные слова короткими военными фразами, избегая патетических слов. Его скромность производит на присутствующих громадное впечатление. Мы кричим «ура», как никогда еще не кричали за последние двадцать три года. Старые генералы плачут. Еще мгновение - и кто-нибудь выступит вперед и станет молить Ники изменить принятое им решение. Но напрасно: самодержец всероссийский не берет своих слов обратно!"
["Великий князь Александр Михайлович. Книга воспоминаний". - М, 2008]
А ведь Великий князь Александр Михайлович был среди всех великих князей первым либералом и главным критиком Николая II.
14 (27) марта 1917 года генерал Алексеев в записке Временному правительству обобщает реакцию фронтов и флотов на отречение: на Балтийском флоте «восторженно», на Северном фронте «сдержанно и спокойно», на Западном «спокойно, серьезно, многие с сожалением и огорчением», на Юго-Западном «спокойно, с сознанием важности переживаемого момента», на Румынском и Кавказском фронтах, и также на Черноморском флоте «тягостное впечатление, преклонение перед высоким патриотизмом и самопожертвованием государя, выразившемся в акте отречения».[Мультатули, Заключение к книге] .
Как видно, Николай Александрович был прав, предвидя раскол в армии в случае его гибели и неизбежных в этом случае слухов (и сведений) о намеренном убийстве. Он отрёкся, чтобы избежать раскола в армии, на фронтах.
Всё это опровергает распространённое заблуждение о том, что Николай II "проявил малодушие" при отречении 2 (15) марта 1917 года. Многие свидетели тех дней затем вспоминали о самообладании государя. [Отречение Николая II. Воспоминания очевидцев и документы]. Генерал Свиты Дубенский назвал это стоицизмом, а враг государя Гучков - эмоциональной тупостью (насколько я помню). Но видевшие Николая Александровича в те дни близко вспоминали также и о том, что вокруг глаз его кожа стала совсем коричневой, с белыми складками морщин. Флигель-адъютант Мордвинов (оставшийся верным Присяге) вспоминал еще, что литерный царский поезд, пришедший в Псков во всем великолепии внутренней и внешней отделки обшивки вагонов в те несколько часов как бы внезапно «постарел» - новая краска на обшивке вагонов потрескалась, полопалась и слезала целыми полосами. Это же отмечал и полковник Пронин, служивший при Генеральном штабе и вспоминая, что когда императора привезли 4-го марта в Ставку в Могилёв, то он, Пронин, глядя на вагон, в трёх шагах от него находившийся, «был поражен большим на нем количеством каких-то царапин и изъянов. Покраска местами как бы потрескалась и большими слоями поотваливалась – «будто следы от попавших в него мелких осколков снарядов», – мелькнула мысль». [Пронин В. М., генерального штаба полковник. Последние дни Царской Ставки. Белград, 1930].
... После драматического прощания с войсками в Могилеве и трагического прощания с матерью на перроне могилёвского вокзала, Николай отбывает в Петроград (в Царское село). Напомним теперь слова Марии Федоровны (из ее письма Великой княгине Ольге Константинове 11 (24) марта 1917 года):
«Сердце переполнено горем и отчаянием. Представь, какие ужасные, неподдающиеся никакому описанию времена нам еще предстоит пережить. Я благодарна Богу, что была у него в эти 5 ужасных дней в Могилеве, когда он был так одинок и покинут всеми. Он был как настоящий мученик, склонившийся перед неотвратимым. Только дважды, когда мы были одни, он не выдержал – я одна знаю, как он страдал и какое отчаяние было в его душе! Он ведь принес жертву во имя спасения своей страны. Это единственное, что он мог сделать, и он сделал это!»
«Дневники императрицы Марии Федоровны» (М., «Вагриус», 2006, стр. 11-12)
***

Кто-то (а может и многие) скажут, что жертва царя оказалась напрасной: Россия всё же не избежала катастрофы Октября 1917-го, гражданской войны и миллионов и миллионов жертв, и сама царская семья погибла. Однако, кто мог предвидеть это 2 марта 1917 года, когда до общего с союзниками по Антанте наступления оставалось менее месяца, фронты стояли крепко и никто уже не сомневался в скорой победе над противником. Это надо было быть монахом-провидцем Авелем, или Серафимом Саровским, чтобы предсказать грядущую катастрофу и "воцарение мужика с топором"... Ну, это уже другая тема.

Относительно того, был ли Николай Второй лучшим правителем России во весь ХХ век и до сих пор, приведу, для примера, следующие данные:
Академик РАЕН В.П. Полеванов, исследуя покупательную способность средних зарплат трудящихся в царской России (в 1913 году) и в СССР, пришел к выводу, что уровень 1913 года после провала в Гражданскую войну достиг максимума в конце НЭПа (в 1927 году), но затем неуклонно снижался, и в 1940 году покупательная способность средней зарплаты в СССР была уже в 1.5 раза ниже, чем в 1913, достигнув в 1947 году абсолютного минимума (в 2.5 раза ниже, чем в 1913). Уровень 1913 года был вновь достигнут только в 1950-е годы . Сравнивая калорийность питания рабочего до 1917 года и в СССР, американская исследовательница Элизабет Брейнер пришла к выводу, что уровень питания в калориях до революции 1917 года был вновь достигнут в СССР только в конце 50-х – начале 60-х годов. Тогда же (к концу 1950-х годов, при Н. Хрущеве), был проведён и пенсионный закон (сталинские пенсии для большинства людей были нищенскими), и началось массовой жилищное строительство – а до начала 1960-х годов и жилищные условия советских рабочих были гораздо хуже, чем рабочих в царской России до 1917 года.

Подробнее см. в моих статьях.

«Комсомольская правда» продолжает публикацию статей, посвященных моим книгам. Я благодарен этой газете за внимание и помощь в значительном расширении читательской аудитории.
Предлагаю вашему вниманию второй материал (первый )

Сегодня мы вернемся к Февральской революции 1917-го. О тех событиях историк поведал в книге «Кто финансирует развал России?» (издательство «Питер»).

Сам Николай Стариков любезно согласился ответить на вопросы «Комсомолки» и привел подробности февральских событий 1917-го, которые не вошли в его книгу.

Выпустить убийц
С ума сошло новое правительство России — Временное... 2 марта 1917 г. император Николай II отрекся от престола в пользу своего брата Михаила. 3 марта под давлением делегации Думы и особенно А. Ф. Керенского Михаил Александрович Романов отказался принимать власть до решения Учредительного собрания. А до созыва этого собрания власть перешла к Временному правительству. Именно эти господа почему-то решили, что полиция больше нашей стране не нужна. Был упразднен Отдельный корпус жандармов и подвергнута кадровой чистке военная контрразведка! Столь удивительное решение было принято в разгар мировой войны. В своем ли уме были господа министры, когда разгоняли полицию? Уже сам факт отречения царя... был тяжелым ударом по боевому духу войск. Зачем усугублять? Первый пункт первого документа Временного правительства гласит: «Полная и немедленная амнистия по всем делам политическим и религиозным, в том числе террористическим покушениям, военным восстаниям». В какой ещё стране во время войны выпустили из тюрем всех тех, кто пытался разрушить эту страну? Примеров не найдете!

Власть временщиков
Еще Николай Александрович Романов не успел отречься от престола, а в Петрограде две новые власти создали сами себя. Временное правительство и Петроградский Совет рабочих и солдатских депутатов возникли: одинаково незаконно; в один и тот же день, 27 февраля 1917-го; по инициативе одного и того же человека! Название всего произошедшего — государственная измена! Поясню. Николай II до вечера 2 марта 1917 г., когда он отрекся от престола, был единственным законным руководителем страны... Попытка создания незаконного органа и узурпация власти и в мирное время карается сурово. Во время войны не надо быть юристом, чтобы предсказать приговор. Поэтому думцы очень неохотно идут в Таврический дворец, где обычно проходили заседания депутатов. Ведь согласно царскому указу Дума была распущена. Но один человек решительно берет инициативу в свои руки. Его фамилия — Керенский. Он напишет в мемуарах: «Я понял, что час истории, наконец, пробил. Наскоро одевшись, я отправился к зданию Думы... Первой моей мыслью было: любой ценой продолжить сессию Думы».

Потом долгие 8 месяцев Временное правительство будет бороться с Петроградским Советом. Почему его не разогнали сразу? Да потому, что Временное правительство и Совет — это левая и правая рука одного организма, который готовился выпустить на свободу страшного джинна русской смуты и анархии. Чтобы от Империи не осталось и камня на камне, обратно его загонять не будут!

Развал армии
Самым страшным и разрушительным был Приказ № 1 Петроградского Совета... Согласно приказу, солдаты не то что могут не слушать своих командиров, они обязаны не выдавать им оружие! А теперь смотрим на дату публикации этой гадости:

1 марта 1917 г. Напомню, что император Николай отречется от власти лишь 2 марта. Значит, те, кто издавал этот приказ, совершали предательство высшей пробы. Они сознательно старались уничтожить армию Российской империи, а стало быть, и саму страну. Керенский единственный из Временного правительства входил в состав Совета. Поэтому нес ответственность за создание Приказа № 1. Временное правительство жило душа в душу с Западом. Разлагавший страну и армию Керенский был любимцем западных политиков и репортеров.

Николай СТАРИКОВ: На старости лет Керенского мучила совесть

— Какой была обстановка в стране накануне Февральской революции 1917-го?

— В феврале 1917-го трагически сплелось несколько заговоров. Первый — заговор Милюкова, Гучкова и других думских деятелей, желавших свержения монархии. Второй — заговор генералов, желавших устранить «клику», ведущую страну к поражению, олицетворением которой для них был сначала Распутин, а после его смерти императрица. Третьим и самым важным был не заговор, а реальная операция британской разведки, которая стремилась вызвать внутренний взрыв в России. Англичане ловко манипулировали первыми и вторыми заговорщиками для достижения своих целей.

— Почему же противники России активизировались именно в 1917-м?

— В качестве военного трофея после победы в войне над немцами России были обещаны турецкие проливы. Россия более 100 лет пыталась их захватить. На апрель 1917 года планировалась русская десантная операция в Босфоре. Все было готово. Командовать высадкой был назначен адмирал Колчак. Одновременно с нашим десантом должно было начаться наступление на Западном и на Восточном фронте против немцев. Это означало конец войны. Победу Антанты, а значит, и России. Англичанам пришлось бы отдавать проливы. Россия выходит к Средиземному морю. Отдавать нельзя. Что делать? Вызвать внутренний взрыв, используя мерзавцев, идеалистов и дураков. Могло и не получиться. Но стечение тысячи обстоятельств привело к трагедии.

— Но почему же власть в России ничего не сделала, чтобы предотвратить переворот?

— Власть и Империи, и Петрограда действовала преступно мягко и позорно бездарно. Гидру революции нужно было раздавить железной рукой. Погибли бы сотни, но миллионы остались бы живы. Слабая власть погубила вековое русское государство. Кстати, в одном из британских источников я нашел информацию, что Англия готовилась в этот период к войне «с некой державой». Это значит, что англичане не верили в успех своих спецслужб и готовились воевать с нами. Не случись Февраль — весной началась бы англо-русская война. По сравнению с Гражданской она была бы благом. Ведь хуже, чем братоубийственная война с миллионами убитых мужчин, миллионами умерших от болезней детей, женщин и стариков, ничего просто не могло бы быть.

— Почему Николай II отрекся от престола?

— Я абсолютно убежден, что Николай Романов не отрекался от престола. Мы имеем дело с ложью и фальсификацией. В архивах нет документа, который бы назывался «Отречение». Есть машинописный текст, который озаглавлен «Начальнику Генерального штаба». Подписан он якобы царем, хотя Николай никогда карандашами не пользовался. Сам текст на листе напоминает телеграмму, а не отречение. Мне представляется, государь отречения не подписал. Его просто поставили перед фактом, объявив об этом. Убежден, что заговорщики шантажировали царя судьбой его семьи, которая могла погибнуть в случае его упорства. Николая арестовали. Кому он мог рассказать правду? Солдатам конвоя? Жене и детям? Причиной их убийства будет и желание сохранить тайну «отречения».

— До сих пор в России бытует мнение, что если бы в октябре 17-го власть не захватили большевики, то сама Февральская революция была бы благом для страны. А ваше мнение?

— Большей глупости сложно себе представить. Временное правительство за один день упразднило всю русскую администрацию, губернаторов и вице-губернаторов. Распустило полицию и все остальные органы охраны порядка, в армии отменили дисциплину. Ленина и его товарищей не только не арестовали, они были встречены на вокзале цветами и оркестром! Временщики выпустили огромную массу новых денег, «керенок», и тем самым подорвали финансовую систему. Была отменена смертная казнь — в том числе и за дезертирство, и за шпионаж. Это во время войны! Я утверждаю, что Временное правительство было полностью подконтрольно Великобритании и под диктовку её спецслужб сознательно вело страну к катастрофе. А в октябре Керенский, опять же сознательно, по команде, передал власть своему однокашнику Ленину. И благополучно уехал в Великобританию, к своим английским «друзьям».

— Что за человек был Керенский?

— Больший вред России принес только Гитлер. Керенский сознательно погубил свою Родину. От его деяний погибли миллионы. Он был английской марионеткой, так ею и остался до конца дней. Жил на Западе, под него создали какой-то фонд. И он призывал нанести по России — СССР ядерный удар. Говорят, что на склоне лет его начала мучить совесть и он говорил, что если бы мог вернуться назад, в 1917 год, то отдал бы приказ расстрелять его самого.

Подготовила Лариса КАФТАН.

Читайте в следующем номере еженедельника: как Ленин захватил власть в октябре 1917-го.

В советских (а по инерции и в нынешних) учебниках это преподносилось как непреложный факт. Правда, без серьёзных доказательств. «Зато есть доказательства того, что Манифест об отречении — фальшивка века», — говорит историк Пётр Мультатули .

Захват поезда

Пётр Мультатули: — 4 марта 1917 года практически во всех газетах был опубликован Манифест об отречении императора Николая II от престола в пользу своего брата великого князя Михаила Александровича. Однако оригинала никто не видел вплоть… до 1928 г., когда он был обнаружен в архиве Академии наук в Ленинграде. Это был набранный на печатной машинке текст, где подпись Николая II сделана карандашом (!). Отсутствуют титул императора и личная императорская печать. Вот этот самый документ до сих пор считается оригиналом манифеста и хранится в Госархиве РФ! Понятно, что документы госважности никогда не подписывались государем карандашом. В 2006 г. исследователь Андрей Разумов фактически доказал, что «карандашная подпись» взята с Приказа Николая II по армии и флоту от 1915 г. «Переведена» по специальной технологии. На манифесте есть ещё и подпись министра императорского двора графа Фредерикса. Эта подпись тоже написана карандашом и обведена пером. А когда Фредерикс был допрошен чрезвычайной следственной комиссией Временного правительства, он заявил: «Меня не было в тот момент рядом с императором». Этот допрос задокументирован.

«AиФ»: — Что же было на самом деле?

П. М.: — К февралю 1917 г. уже год как готовился заговор по свержению Николая II. Этим занимались верхушка Государственной думы (её председатель Родзянко, лидер кадетов Милюков, промышленник Коновалов, представитель революционного крыла Думы Керенский), руководство военно-промышленных комитетов (Гучков) и представители Ставки (генералы Алексеев, Рузский, Брусилов). На переворот их толкало самонадеянное представление, что они смогут лучше управлять Россией, чем царь. Заговорщиков поддерживали правящие круги некоторых западных стран. Верх взяли силы, стремящиеся упразднить монархию. Для этого нужно было отречение в пользу кандидата, который, с одной стороны, вроде бы имел право на престол, а с другой — при желании это право можно было оспорить. Таким был брат императора великий князь Михаил Александрович. После того как в 1912 г. он женился на дважды разведённой Наталии Вульферт, его потомство лишилось прав на престол. А сам Михаил — права стать правителем государства в случае смерти Николая II. Мог ли Николай II добровольно передать престол в руки такого человека? Конечно нет! По действующему закону император вообще не мог отречься!

«AиФ»: — Как же тогда заговорщики добивались отречения?

П. М.: — Начальник штаба генерал Алексеев выманил царя из Петрограда в Ставку с тем, чтобы по дороге состав был захвачен. Вопреки устоявшемуся представлению Николай II был лишён свободы не 8 марта 1917 г. в Могилёве, а ночью 28 февраля в Малой Вишере. Императорский поезд не смог проехать на Тосно и далее на Царское Село не потому, что «революционные войска» перекрыли железнодорожные пути, как нам долго лгали, а потому, что в Малой Вишере поезд был насильственно отправлен заговорщиками в г. Дно, а затем в Псков. С 28 февраля Николай II был полностью блокирован. Одновременно в Петрограде в квартире князя Путятина на Миллионной улице был блокирован великий князь Михаил Александрович. В Пскове царский поезд был взят под жёсткий контроль активным заговорщиком генерал-адъютантом Рузским, главнокомандующим армиями Северного фронта. Никто не мог попасть к императору без его разрешения. Вот в таких условиях состоялось «подписание» государем так называемого «отречения». По опубликованным воспоминаниям заговорщиков, государь ушёл в кабинет, а потом вернулся с несколькими «четвертушками» (бланки для телеграмм), на которых и был напечатан текст манифеста. вы можете представить себе императора, печатающего на машинке, подобно машинистке? Говорят, что император сам составил манифест. На самом деле документ был написан Рузским и Родзянко за несколько дней до событий. Государь его даже не видел. Подпись императора подделали. После «написания» манифеста об отречении 8 марта 1917 г. императора арестовывают официально. Заговорщики испугались, что, если государь выйдет из-под контроля, он сразу же заговорит и опровергнет своё отречение. Император до самой кончины был под жёстким домашним арестом.

Крест за Россию

«AиФ»: — Но есть дневники Николая II, в которых он признаётся, что отрёкся от престола.

П. М.: — Что касается дневников, то есть серьёзные опасения, что в них большевики внесли подделки. Подруга императрицы Анна Вырубова в воспоминаниях, изданных в 20-е годы за рубежом, писала, что царь, когда его доставили в Александровский дворец, сказал ей: «Эти события в Пскове меня так потрясли, что я все эти дни не мог вести свой дневник». Возникает вопрос: кто их тогда вёл? Кроме того, из дневников Николая II получается, что он не знал ни времени своего отъезда из Пскова в Ставку, ни прибытия в Могилёв, так как время отбытия и прибытия, указанное в дневнике, не совпадает с временем, указанным в документах Ставки.

«AиФ»: — Почему император не попробовал бежать?

П. М.: — Николай II был православным человеком. Когда он, отказавшийся подписывать любые бумажки с отречением, узнал, что, несмотря на это, манифест от его имени всё же был опубликован, то воспринял это как волю Божию и не стал бороться за власть. Он и его семья понесли свой крест мученичества за Россию.

Отрывок из романа "Путешествие в Закудыкино"
"Кругом измена и трусость, и обман", - записал тогда Государь в своём дневнике.

Отречения как такового не было и не могло быть, - продолжал рассказ отец Виталий. - Император поступил единственно возможным в тех обстоятельствах образом. Он подписал не Манифест, какой только и подобает подписывать в такие моменты, а лишь телеграмму в Ставку с лаконичным, конкретным, единственным адресатом - "начальнику штаба". Это потом её подложно назовут "Манифестом об отречении". Но, уже подписывая телеграмму, кстати, подписывая карандашом (это единственный государевый документ, подписанный Николаем Александровичем карандашом), Царь знал, как знало и всё его предательское окружение, что документ этот незаконен. Незаконен для всех по причинам очевидным. Во-первых, отречение Самодержавного Государя да еще с формулировкой "в согласии с Государственной Думой" не допускалось никакими Законами Российской Империи. Во-вторых, в телеграмме Император говорит о передаче наследия на Престол своему брату Михаилу Александровичу, минуя законного наследника царевича Алексея, а это уже прямое нарушение Свода Законов Российской Империи. Телеграмма Государя в Ставку, подложно названная "Манифестом об отречении", была единственно возможным в тех обстоятельствах призывом Царя к своей армии. Из телеграммы этой, спешно разосланной в войска начальником штаба Ставки Алексеевым, всякому верному и честному офицеру было ясно, что над Императором творят насилие, что это государственный переворот, - и долг присягнувшего на верную службу Царю и Отечеству повелевает спасать Императора. Чего, однако, не случилось. Войска сделали вид, что поверили в добровольное сложение Государем Верховной власти. Клятвопреступники! Они не услышали набата молитвенно произнесённых когда-то каждым из них слов Присяги: "Клянусь Всемогущим Богом, пред Святым Его Евангелием в том, что хочу и должен Его Императорскому Величеству, своему истинному и природному Всемилостивейшему Великому Государю Императору Николаю Александровичу, Самодержцу Всероссийскому, и Его Императорского Величества Всероссийского Престола Наследнику, верно и нелицемерно служить, не щадя живота своего, до последней капли крови … Его Императорского Величества Государства и земель Его врагов, телом и кровью … храброе и сильное чинить сопротивление, и во всём стараться споспешествовать, что к Его Императорского Величества верной службе и пользе государственной во всех случаях касаться может. Об ущербе же его Величества интереса, вреде и убытке … всякими мерами отвращать … В чём да поможет мне Господь Бог Всемогущий. В заключение же сей моей клятвы целую Слова и Крест Спасителя моего. Аминь".

Но не встала армия спасать Царя! Хотя никакой документ об отречении, будь он даже всамделишный, законный Манифест, не освобождал воинство от присяги и крестоцелования, если об этом в документе не говорилось напрямую. Год спустя, когда Император германский Вильгельм отрекался от Престола, он специальным актом освободил военных от верности присяге. Такой акт должен был подписать и Государь Николай Александрович, если бы действительно мыслил об отречении.

Василий тогда закрепил каждой памятливой клеточкой своего мозга, как всегда внешне спокойный и уравновешенный иеромонах приходил просто в негодование, озадаченный непостижимостью фактов. Как, каким образом могла Красная армия, в основе своей состоявшая из дезертиров, из кромешного сброда, стаей воронья, слетевшегося на лозунг "Грабь награбленное", одержать верх?! Возглавляемая прапорщиком Крыленко, в Первую мировую войну бывшего лишь редактором-крикуном "Окопной правды", руководимая беглым каторжником Троцким, не имевшим и малейшего, даже прапорщицкого военного опыта, предводительствуемая студентом-недоучкой Фрунзе, юнкером Антоновым-Овсеенко, лекарем Склянским, как могла вот эта Красная армия теснить Белую гвардию, громить Корнилова, Деникина, Врангеля, Колчака, лучших учеников лучших военных академий, опытнейших военачальников, умудрённых победами и поражениями японской и германской войн, собравших под свои знамёна боевых, закалённых на фронтах офицеров, верных солдат-фронтовиков?! Почему вопреки неоспоримым преимуществам, очевидному перевесу сил, опыта, средств, Белая армия под началом лучших офицеров России потерпела поражение?! И сам же давал ответ, единственно убедительный, объясняющий и ставящий всё на свои места: «Да потому, что на каждом из них: и на Корнилове, и на Деникине, и на Колчаке, равно как и на каждом солдате, прапорщике, офицере лежал тяжкий грех клятвопреступника, предавшего своего Государя, Помазанника Божьего. Для каждого православного ясно: Бог не дал им победы».

Вот они, современные Иуды, - впечатались в сознание Василия слова иеромонаха Виталия. - Трагичные, жуткие судьбы: генерала Алексеева, это он держал в руках нити антимонархического заговора; генерала Рузского, пленившего Государя и требовавшего от него отречения в псковском поезде; генерала Корнилова, суетливо явившегося в Царское Село арестовывать Августейшую Семью и Наследника Престола, которому он, как и Царю, приносил на вечную верность присягу; генерала Иванова, преступно не исполнившего Государев приказ о восстановлении порядка в Петрограде; адмирала Колчака, командовавшего тогда Черноморским флотом, имевшего громаднейшую военную силу и ничего не сделавшего для защиты своего Государя. И судьбы этих генералов, как и печальные судьбы тысяч прочих предателей Царя, свидетельствуют о скором и правом Суде Божьем. Рвавшиеся уйти из-под воли Царя в феврале 1917 года, жаждавшие от Временного Правительства чинов и наград и предательством их заработавшие, но уже через год, максимум два, они расстались не только с тридцатью полученными серебряниками, с жизнью расстались - такова истинная цена предательства, цена иудиной верности. Генерал Рузский, бахвалившийся в газетных интервью заслугами перед февральской революцией, зарублен в 1918 году чекистами на Пятигорском кладбище. Генерал Иванов, командовавший Особой южной армией, которая бежала под натиском Фрунзе, умер в 1919 году от тифа. Адмирал Колчак расстрелян большевиками в 1920 году, успев прежде сполна испить чашу горечи измены и предательства. Генерал Корнилов погиб в ночь перед наступлением белых на Екатеринодар. Единственная граната, прилетевшая в предрассветный час в расположение Белых, попала в дом, где работал за столом генерал - один осколок в бедро, другой в висок. Священный ужас охватил тогда войска, Божью кару узрели в случившемся солдаты, судьба наступления была роковым образом предрешена.

Грех клятвопреступления стал трагической судьбой всей Белой армии от солдат до командующих. Предав своего Императора, порушив Закон и Присягу, армия (ВСЯ! - и в этом состоит ответственность перед Господом всех за грехи многих) понесла заслуженное наказание - разделение на Белых и Красных, гибель и отступничество вождей, крушение воинского духа. Армии, не вставшей спасать своего Царя, Бог не даровал победы.

Голос обличителя иудиного греха звучал твёрдо и бескомпромиссно. Но чем дальше, тем больше в нём слышались слёзные нотки, ведь обличать приходилось плоть от плоти, кровь от крови свой собственный народ, частичкой которого он был сам. Был и остался до самой смерти.