Выход русских на тихий океан. Первые русские на дальнем востоке Первым из русских берегов тихого океана достиг

ПЕРВЫЙ ВЫХОД РУССКИХ К ТИХОМУ ОКЕАНУ

(экспедиция И.Ю. Москвитина 1639 – 1641 гг.)

Россия внесла поистине огромный вклад в историю географических открытий и исследований земного шара. Географический кругозор европейцев, основанный на античной географической традиции, век от века расширялся, но "приподнять завесу, скрывавшую северные азиатские земли от взоров Европы, предоставлено было именно Московскому государству " (Алексеев М.П.). Русские землепроходцы и мореходы XVII – первой половины XVIII вв. с полным правом могут быть названы первыми исследователями Сибири и Дальнего Востока, впервые обратившимися к изучению географии, природы и населения этих земель.
Поход Ермака в 1581 – 1582 гг. положил начало активному переселенческому движению россиян от Урала на восток "встречь солнцу", к Тихому океану. Особую роль в этом процессе сыграл Якутский острог (Якутск), основанный Петром Бекетовым на р. Лене (с 1642 г. он стал центром административного управления, образованного Якутского уезда).
Отряд служилых людей (50 человек) привел из Томска в Якутск атаман Дмитрий Епифанович Копылов. Из Якутска он повел его на р. Алдан и далее на р. Майю. В устье р. Майи в мае 1638 г. отряд впервые встретился с аборигенами дальневосточных земель – эвенами Охотского побережья, которые рассказали им о наиболее удобном пути с Алдана к Охотскому морю.
28 июля 1638 г. в 100 км от устья Майи (вверх по Алдану) в земле эвенков рода "бута" казаки поставили Бутальский острог. (Только в 1989 г. удалось установить, что этот острожек находится по соседству с современным селением Кутанга). Чуть позже от эвенкийского шамана Томкони русские узнали о существоввании на юге большой богатой реки "Чиркол" (речь шла об Амуре). В низовьях ее, в земле Натков, то есть нижнеамурских нанайцев, имелась "серебряная гора", явно г. Оджал. Это были самые ранние сведения о Приамурье, о его пашнях и серебряной руде.
Из-за острой нехватки серебра в России, Копылов и решил послать на разведку своего помощника Ивана Юрьевича Москвитина. Отряд в составе 31 человека вышел в поход весной 1639 г. Проводники-эвены показали москвитинцам самый легкий переход через хребет Джугждур (Становой хребет) по притоку р. Майи – р. Нудыми на приток р. Ульи, впадающей в Охотское море. Этим путем в августе 1639 г. русские вышли на берега Тихого океана. Тогда же они заложили первое русское селение на Дальнем Востоке и на берегах Тихого океана – Усть-Ульинское зимовье и приступили к первому сбору ясака с аборигенов Дальнего Востока.
От сопровождающих эвенов казаки узнали, что реку "Чиркол" называют также "Омур" (название, возникшее от искаженного "Момур", которое произошло от нанайского "Монгму", "Монгоу" – "большая река", "сильная вода"). Так появилось название "Амур", получившее широкую известность во всем мире с конца XVII века.
1 октября 1639 г., в день Покрова Пресвятыя Богородицы, 20 москвитинцев отправились на речной лодье по морю на север и уже 4 октября 1639 г. первыми из русских дошли до р. Охоты, сыгравшей впоследствии особо важную роль в истории русского тихоокеанского мореплавания.
Около Усть-Ульинского зимовья – на специальном плотбище, которое можно назвать подлинной колыбелью русского тихоокеанского флота; они за зиму 1639 – 1640 гг. смогли построить два больших морских коча "по осьми сажен" длиной около 17 м. На них москвитинцы решили в 1640 г. по Охотскому морю войти в низовья Амура. Участникам морского похода довелось первыми из русских побывать на р. Удо, пройти мимо Шантарских островов, а потом дойти и до "островов гилятцкой орды", самым крупным из которых был Сахалин. Дойдя до района устья Амура, москвитинцы убедились, что их путь на Амур должен проходить мимо относительно большого поселения нивхов, и они не решились идти дальше из-за своего "малолюдства". Во время плавания летом 1640 г. и на обратном пути казаки собрали ценные сведения об Амуре его притоках, а также о живших там племенах: даурах, нанайцах, нивхах и о сахалинских айнах.
Выйдя на побережье Тихого океана, Иван Юрьевич Москвитин со своим отрядом завершил великий поход русских земплепроходцев "встречь солнцу", начатый Ермаком.
В настоящее время известны три основных источника о походе И.Ю. Москвитина. Самый ранний из них «Роспись рекам и имяна людям, на которой реке которые люди живут, тунгуские роды по распросу Томского города служилых людей Ивашки Москвитина да Семейки Петрова, толмача тунгускова, с товарищи» составлен в Якутске в 1641 г., сразу же после возвращения москвитинцев из похода. Это своеобразный походный дневник, в котором перечислены реки, на которых довелось побывать казакам или о которых они услышали от местных жителей. В ней содержатся также сведения о коренных народах, их расселении, численности, хозяйственной деятельности и обычаях, некоторые подробности жизни самих казаков во время похода.
Экспедиция Москвитина (1639 – 1641 гг.) имеет важное историческое значение. В результате ее русские впервые вышли на побережье Тихого океана, узнали о реках Амур, Улья, Охота, Уда, об "островах Гилятцкой орды"; было положено начало русскому тихоокеанскому мореходству и освоению дальневосточных земель.
Последовавшие за этим русские географические открытия в XVII – первой половине XVIII вв. на Востоке стали продолжением географических открытий западноевропейских стран в XV – начале XVI вв. на Западе.
В 1979 г. у устья р. Ульи был установлен памятник в ознаменование первого выходарусских на Тихий океан. На нем были даны имена 14 участников великого похода. В настоящее время, благодаря кропотливым исследованиям в архивах Б.П. Полевого, стали известны имена 25 из 31 его участников.
В 1971 – 1973, 1988 гг. В.А. Тураев проводил полевые исследования на большей части маршрута казаков-москвитинцев. Это позволило реконструировать маршрут экспедиции Москвитина к Охотскому морю, объяснить многие разночтения в документах и на этой основе уточнить существующие представления об этой странице русских и мировых географических открытий.

Тема 8

Исследование севера Европы.

Нормандец Пьер Мартин де Ламартиньер участвовал в качестве судового врача в датской экспедиции к север-ным берегам Московии. В марте 1653 г. три корабля, потрепанные на пути штормом, стали на ремонт в Варангер-фьорде. Ламар-тиньер, использовал двухмесячную остановку, чтобы ознакомиться с лапландцами, стал первым западноевропейцем, подробно описав-шим их быт и нравы. Он и еще три участника экспедиции на-правились «в глубь страны... Через леса, горы и долины, не встре-чая живой ДУШИ», они достигли русской Лапландии и на оленях проехали на север, к Коле. В конце мая Ламар-тиньер вернулся в Варангер-фьорд.

Плавание на восток заняло около десяти дней, и флотилия достигла о. «Борандай» (о. Варандей, иначе Песяков, лежащий к востоку от Печорской губы, у 68 0 50" с. ш.). Вид жителей удивил Ламартиньера; «Они были еще ниже ростом, чем лапландцы... голова большая, лицо плоское и широкое, очень курносое и чрезвычайно смуглое, ноги большие... » Завершив выгодную торговлю на острове, датчане с Ламартиньером отправились на материк «в маленький городок Печору (Пустозерск?) на берегу небольшого моря, которое носит его имя». Там они приобрели много мехов. В начале июля они собрались «ехать в Сибирь», в «Папин-город» (Ляпин?) и через страну «Борандай» (Большеземскую тундру на оленях достигли Приполярного Урала.

Потратив на тяжелый для оленей перевал через горы около 12 ч, датчане прибыли в сибирскую деревушку и были приветливо приняты русскими промышленниками (так называли в ту пору, да и значительно позже, охотников, промышлявших пушного зверя). После угощения и отдыха, закупив меха, за исключением соболей, Ламартиньер и его спутники продолжили путь к «Папину».

Ненцев, через страну которых Ламартиньер проезжал, ОН опи-сывает так: «Самоеды еще коренастее, чем лапландцы... лицо плоское, курносое... цвет его землистый, и на лице нет никакой растительности...» К сожалению, невозможно определить хотя бы приблизительно путь датчан от стоянки их кораблей к «Папину», где они скупили много мехов.

На пути туда или обратно Ламартиньер слышал о «горах Пате-нотр», якобы простирающихся от материка до о. Вайгач. Есть мнение, что «Патенотр» - это, возможно, очень искаженное ненец-кое название Полярного Урала: отдаленное сходство имеет назва-ние его вершины Пайер. К проливу, отделяющему Вайгач от мате-рика, подходит северо-западный отрог Полярного Урала, кряж Пай - -Хой. Вероятнее всего, что известие Ламартиньера отражает смутное сведение именно о Пай-Хое.

От «Борандая» экспедиция перешла к Новой Земле, неудачно пыталась проникнуть в Карское море и вынуждена была пристать к о. Вайгач, где люди подверглись нападению белых медведей. Ламар-тиньер высаживался на островок у западного берега Вайгача. В конце августа корабли двинулись на запад, к Гренландии, но за Шпицбергеном шторм отнес их к Исландии, где люди благополучно отсиделись и осмотрели гейзеры и вулкан Геклу. В октябре флоти-лия вернулась в Данию.

Книга Ламартиньера, которого многие считали лжецом, дошла до нас в ряде французских изданий начиная с 1671 г., в англий-ских и в немецких переводах: «...Издания разнятся между собой... в некоторых сделаны столь большие и существенные вставки, что они совершенно изменяют характер книги... Удалось все же по-казать, что... нелепые сообщения, [как правило] ... принадлежат не автору, а издателям, исказившим первоначальный текст... » (М. П. Алексеев).

Шпилькин на полуострове Канин

В 1661 г. рудознатец Василий Шпилькин был послан с груп-пой людей через Мезень на Канин для поисков руд и «лазоревых каменьев». В июне он прошел вдоль восточного (Конушинского) берега Мезенской губы до Канина. В течение трех лет он исходил все - более 600 км - побережье полуострова, обследуя многочис-ленные речки и протоки.

В. Шпилькин побывал и во «внутренних районах» длинного и узкого п-ова Канин: на невысоком (до 242 м) кряже Канин Камень (длина 100 км) И на двух его скалистых мысах - Канин Нос и Микулкин, издавна служивших хорошими ориентирами для море-ходов. В. Шпилькину удалось обнаружить серебряную руду, «лазо-ревые каменья» и хрусталь лишь в восьми местах - на мысе Микулкином и по течению семи речек на всех трех берегах полу-острова. Вернувшись в Москву в 1664 г., В. Шпилькин составил первое, очень кратное описание Канина

Реньяр в Лапландии

Молодой француз Жан Франсуа Реньяр, будущий драматург, посетил Лапландию летом 1681 г. От городка Торнио, на северном берегу Ботнического залива, он в начале августа двинулся вверх по р. Торниойоки в финском челне. Из-за стремительного течения и ветра движение по реке было очень трудно. Ж. Реньяр шел бе-регом, сильно страдая от мошкары. Он удивлялся обилию птиц, но обращал мало внимания на характер местности: его дневник беден географическими записями. Время от времени Ж. Реньяр за-носил туда заметки о лопарях. Он продвигался на север, не уда-ляясь от р. Турнеэльва, а от устья Муониойоки - на северо-запад, в глубь шведской Лапландии. Пройдя от залива около 400 км, Реньяр достиг длинного озера Турнетреск - истока Турнеэльва. Здесь течение преграждают «... ужасные пороги [водопад Тарра-коски], воды мчатся со страшной скоростью и шумом». Озеро окружено высокими безлесными горами (до 1765 м). Реньяр поднял-ся на прибрежную гору, «по высоте превосходящую все остальные». С вершины он якобы увидел «все пространство Лапландии и море до северного мыса...» и записал в дневнике: «...я не поверю никогда, что мы можем забраться еще дальше [на север]». По этому поводу итальянский исследователь Лапландии конца ХVIII в. Джузеппе Ачерби заметил: «Реньяр был совершенно очарован своим успе-хом... хотя мог продолжить путешествие на 300 км далее к северу».

В середине сентября, спустившись по Турнеэльву и «миновав более сорока водопадов», Реньяр вернулся к Ботническому заливу. Во Франции он опубликовал «Путешествие в Лапландию». «Эта книга, полная ошибок и преувеличений, больше служит для раз-влечения, чем для познания...» (Д. Ачерби). Шведские историко--географы оценивают книгу не так сурово, особенно ее этнографи-ческий материал, и отмечают Реньяра как одного из ранних иссле-дователей крайнего севера их страны.

Лошкин, Чиракин и Розмыслов у Новой Земли

До середины XVIII в. Новая Земля считалась географами еди-ным островом, а восточные ее берега были почти неизвестны. В на-чале 60-х гг. кормщик (мореход- глава промысловой артели) Сав-ва Феофанович Лошкин занимался промыслом в юго-западной части Карского моря. Продвигаясь постепенно на север, он дважды зимовал на восточном берегу Новой Земли; вторая зимовка была вынужденной: до северного мыса С. Лошкину осталось пройти не-сколько километров, но тяжелые льды не позволили ему пробиться ни на шаг. На третий год, обогнув Северный остров, зверобой про-шел Баренцевым морем на юг вдоль западного берега Новой Земли. Его сообщение - в пере сказе Ф. И. Рахманина - записано В. В. Кестининым в 1788 г. Это первое известное нам плавание вдоль всего (около 1 ТЫС. км) ВОСТОЧНОГО берега Новой Земли и первый обход ее кругом.

Кормщик Яков Яковлевич Чиракин много раз плавал на промыслы к Новой Земле и по крайней мере десять раз зимо-вал там. Летом 1766 и 1767 гг. он завершил открытие пролива Маточкин Шар и доказал, что Новая Земля - двойной остров: «...одним небольшим проливом в малом извозном карбасу оную Новую Землю проходил по-перек насквозь на...Карское море два раза, оттуда и возвращался в Белое море тем же проливом; и оному месту снял своеручно план».

В 1768 г. Н. Чиракин был послан к Новой Земле на гнилой «кочмаре» (промысловое судно до 10 т) вместе с военным штурма-ном Федором Розмысловым и подштурманом Матвеем Губиным. В сентябре Чиракин прошел Маточкиным Шаром в Карсное море, Розмыслов же и Губин произвели на шлюпке первую опись проли-ва: «своеручный план» Чиракина не удовлетворял элементарным требованиям. Зимовали мореходы у восточного выхода из пролива. Из 14 моряков умерли от цинги восемь, в том числе Я. Чиракин; все остальные были больны.

Летом 1769 г. Ф. Розмыслов ПО чистой воде вышел в Карское море, но через день был остановлен сплошными льдами. Он повер-нул обратно и по ошибке попал в неизвестный ранее залив, кото-рый назвал Незнаемым (73045" с. ш.). Спустившись оттуда не-сколько н югу, он через два дня нашел вход в Маточкин Шар. В проливе гнилую «кочмару» пришлось бросить. Два помора, зашедшие в западное устье Маточкина Шара, доставили Ф. Розмыслова с уцелевшими людьми в Архангельск в сентябре 1769 г.

Во время описи пролива Ф. Розмыслов исследовал береговые горы, озера в этих горах и дал краткую характеристику животного и растительного мира. Он также описал п-ов Панькова Земля (на за-падном побережье о. Южного. у 73 0 10" с. ш.), открытый поморами.

Русские описи берегов Баренцева и Белого морей

В начале 40-х гг. XVIII в. Адмиралтейств – коллегия решила оставить на зимовку у незамерзающего Мурманского берега военные корабли. Для этого необходимо было исследовать участок побережья, выбрать удобную для зимовки гавань и построить там жилища. Летом 1741 г. К устью Колы был послан лейтенант Василий Винков, заснявший о. Кильдин и короткий участок матерого берега к западу от него до вершины Кольского залива. «Это была первая и притом точная работа русских на Лапландском берегу».

В то же лето флота-мастер (старший штурман) Евтихий Бесту-жев описал все западное побережье п-ова Kaнин. Его журналы до нас не дошли; на составленных им картах довольно подробно обо-значены все речки и изгибы берега, но отметок глубин на море нет. Благодаря его работе впервые узнали об истинном положении Канинского берега, а выполненное Е. Бестужевым исследование рек Чижи и Чёши до 1850 г. оставалось единственным.

Вторая опись Белого моря, более ценная с гидрографической точки зрения, совершена штурманом Беляевым в 1756-1757 гг. на одномачтовом боте. Он описал о. Моржовец, оба берега Мезенской губы и весь Зимний берег (более 500 км). Он впервые выполнил также промеры глубин между устьями Мезени и Двины. «Работы Беляева отличаются точностью и подробностью. удивительными по средствам, которые он имел для исполнения этого дела... Быть мо-жет, этот деятельный труженик скончался вскоре по возвращении... так как карта вышла под именем его помощника Толмачева, хотя большую часть описи сделал сам Беляев».

В 1769 г. Михаил Степанович Немтинов на боте заснял все по-бережье Онежского п-ова от устья Двины по устья Онеги. «...Остро-ва Онежских шхер, виденные им вдоль восточного берега залива, означены грубо и неверно, но под настоящими своими названиями». Дополнив и исправив по материалам этих трех описей голландские карты XVII в., морское ведомство составило первую «похожую карту восточной половины Белого моря, служившую в рукописных списках с 1770 по 1778 г.».

В 1778-1779 гг. Петр Иванович Григорков и Дмитрий Андрее-вич Доможиров завершили опись Терского берега и положили па карту п-ов Святой Нос с лежащим за ним Святоносским заливом. Они обследовали несколько мелей, особенно в Горле Белого моря, которое после их работы впервые было положено на довольно точ-ную карту. Сохранилась только копия составленной обоими офице-рами общей нарты. «Между тем [их] работы... забытые коллегией, приобрели заслуженное одобрение и доверенность… мореплавате-лей».

Известия Крестинина о «полунощных странах»

Василий Васильевич Крестинин, сын архангельского купца, ко-ренного помора, записывал рассказы опытных кормщиков о «полу-нощных странах». Эти записи содержат первые сравнительно детальные географические сведения о Большеземельской тундре, со-бранные около 1785 г., о Колгуеве и Новой Земле.

«Большеземельский хребет» начинается примерно в 40 км от Пе-чоры и простирается до Урала; на нем нет леса: граница лесной растительности проходит в 65 км к югу. В. Крестинин первый со-общил о р. Усе (565 км, система Печоры) и ее многочисленных притоках.

По сведениям, полученным в 1786 г. от мезенца Никифора Рах-манина, Крестинин дал первую характеристику «округлого остро-ва» Колгуева: длина его «по окружности» 380 км (преувеличено); на юге его только одна губа - Промойная; на нем четыре реки (их больше) и много озер. « Поверхность острова, составляющая равни-ну, покрывается мохом, частью белым и сухим». Первая попытка основать там постоянный поселок сделана около 1767 г.: 40 раскольников поставили в устье одной реки скит и прожили на острове около четырех лет, почти все погибли, лишь двое вернулись в Архангельск.

В 1787 -1788 гг. В. Крестинин записал рассказы некоторых про-мышленников, в основном кормщика Ивана Шукобова, о «великом острове». Северного океана - «Новой Земле полунощного края», о западных берегах о. Южного и о. Северного и о рельефе их внутрен-них районов. На юге промышленники открыли и обследовали губу Безымянную, п-ов Гусиная Земля и о. «Костинская Земля» (о. Междушарский), отделенный от о. Южного дугообразным длинным (бо-лее 100 км) проливом Костин Шар, у о. Северного они открыли гу-бы Митюшиха и Машигина, а также о-ва Горбовы (у 75 0 55" с. ш.). Все опрошенные считали Новую Землю продолжением Уральского хребта, но преувеличивали ее длину по крайней мере в два раза. Приводя их цифры (до 2500 верст) , В. Крестинин осторожно от-мечал, что на север Новая Земля тянется «до неизвестных преде-лов», хотя сам же сообщал о плавании С. Лошкина.

Наиболее полные и точные сведения о рельефе Новой Земли по-лучены В. Крестининым от кормщика Федора Заозерского. Вдоль всего западного побережья простирается беспрерывная цепь голых каменных гор, цветом серых или темных. Горы подходят большей частью к берегу; некоторые обрываются в море утесами, стоят, «аки стена, неприступны». Ф. Заозерский отметил лишь три района, где горы отступают от моря. Близ южного входа в Костин Шар, весь п-ов Гусиная Земля и участок к югу от Маточкина Шара - -все это низкие, каменистые «равнины». За 75 0 40" с. ш. «высочай-шие ледяные горы простираются... к северу и в некоторых местах самый берег Новой Земли скрывают от глаз».

Дополнительные сведения о рельефе Новой Земли в 1788 г. со-общил В. Крестинину помор-кормщик Федот Ипполитович Рахма-нин. 26 раз зимовавший на о. Южном. Низкие равнины занимают всю «Костинскую Землю» и южную часть главного острова. Далее начинается хребет, повышающийся к северу. «От восточного устья Маточкина Шара беспрерывный кряж гор высоких идет до север-ной оконечности Новой Земли ». А береговая полоса к югу от Маточкина Шара до Карских Ворот - «земля низкая, мокрая, покрытая мохом сухим и болотным».

... содержания звучащей речи, умение отвечать на вопросы по содержанию ... содержания школьного курса математики. Особое место в содержании ... Мир глазами географа . Что изучает география ... стремительных , ... содержанием предмета «Окружающий мир» . Содержание ... меняющимся ...

  • Содержание Биография 2 Вступительные статьи 4 I На пути в Крым 9 II Первая встреча с Крымом 16 III Столица Гиреев 27 IV Мертвый город 32 V Тени Малахова кургана 39 VI Горькое прошлое 48 VII Трахейские святыни 55 VIII Инкерман

    Биография

    ... окружающий мир . Такое неподвижное величие должно ... штатное содержание из... со школьной скамьи... расспрашивает и отвечает благосклонно. Законы... брызгами своих стремительных вод. ... 1787 г. в Бюшинговой географии . Упомянув, что... ищущей, вечно меняющейся жизни. Я...

  • Межрегиональная Общественная организация учителей географии Географическое образование XXI века Материалы семинаров и конференций

    Литература

    ... меняющуюся во времени. Поэтому изменение содержания школьной географии - явление объективно закономерное. В соответствие с изменениями в содержании географии ... должна закладываться еще в дошкольном возрасте, когда восприятие окружающего мира столь...

  • Муниципальная общеобразовательная средняя школа №11 образовательная программа среднего (полного) общего образования

    Программа

    Прогноза (умение отвечать на вопрос... географии в современных условиях. Школьная география ... стремительно меняющемся окружающем мире , продолжить свое образование в выбранной области. Цели. Изучение географии ... содержание должно базироваться на содержании ...

    • Стр. 88

    Какое значение для будущего России имели походы русских путешественников и землепроходцев, осуществленные в XVII в.?

    Для будущего России походы русских путешественников и землепроходцев, осуществленные в XVII в., имели большое значение. Расширялась территория государства, присоединенные земли были богаты полезными ископаемыми, населявшие народы обогащали культуру народов России, шло взаимное развитие этих народов. Построенные первопроходцами крепости-остроги, превращались в города.

    Стр. 89

    Что такое острог?

    1. Остро́г - фортификационное сооружение (опорный пункт), постоянный или временный населённый укреплённый пункт, обнесённый частоколом из заострённых сверху брёвен (кольев) высотой 4 - 6 метров.

    Изначально острогом называлась сама ограда из острых кольев и плетня, устраиваемая во время осады неприятельских городов, на Руси.

    Начиная с XIII века, острог состоял из бревенчатого тына (ряда кольев) и так называемых тарас, то есть бревенчатых венцов. Бревенчатая ограда острога помещалась на плоской местности или на вершине небольшого земляного вала и была окружена с наружной стороны рвом. Острог чаще всего имел четырёхугольную форму. По углам четырёхугольника размещались башни. Для сообщения с полем использовались проезжие башни.

    2. То же, что тюрьма (устаревшее)

    Стр. 93. Вопросы и задания к тексту параграфа

    1. Какие экономические интересы побуждали людей осваивать Сибирь?

    Осваивать Сибирь людей побуждали экономические интересы: прибыльность торговли – на один вложенный рубль получали до 30 рублей выгоды.

    2. Объясни значение термина «первопроходец».

    «Первопроходец» значит человек, первым прошедший неосвоенную территорию, проложивший новые пути.

    3. Завершите предложение: «Первым русским, дошедшим до Тихого океана, был…».

    «Первым русским, дошедшим до Тихого океана, был Семен Дежнев»

    Значение составления «Чертежа реки Амура» с точки зрения экономики в том, что на основании этого чертежа планировались походы русских казаков, шло заселение земель вдоль Амура, строились населенные пункты, добывалась пушнина. Освоение и развитие новых земель приносили в казну новые доходы.

    Достижения кого-то одного из этих первопроходцев нельзя выделить особо, каждый из них внес свой вклад в освоение Дальнего Востока.

    Стр. 93. Работаем с картой

    По карте проследите маршруты путешествий Дежнева, Пояркова, Хабарова. Какой их этих маршрутов был более протяженным? Какой из них, на ваш взгляд, был более сложным? Объясните критерии сложности, которые вы использовали при оценке маршрута.

    Наиболее протяженным был маршрут С. Дежнева. Более сложным был также его поход. Критерии сложности: его маршрут пролегал не только по суше, но и по морю. Лишения, которые испытывали участники похода, были во много раз тяжелее, чем в походах, особенно Е. Хабарова.

    Стр. 93. Изучаем документ

    1. Кому из российских царей была направлена эта челобитная?

    Эта челобитная была направлена царю первому Романову Михаилу Федоровичу

    2. О каких способах передвижения путешественников говорится в отрывке?

    В отрывке говорится о способах передвижения путешественников: водным, по суше – на лыжах, нартах.

    Стр. 93. Думаем, сравниваем, размышляем

    1. Используя дополнительные материалы (в том числе Интернет), опишите орудия для ловли рыбы, использовавшиеся первопроходцами Сибири.

    Следует отметить, что к XVII-XVIII вв. способы и орудия лова у русских не так существенно изменились по сравнению с предшествующим периодом, но в Сибири появилась определенная местная специфика. Так, глиняные грузила для сетей пришли в Притомье вместе с русским населением с Европейского Севера и севера Сибири - там дно рек илисто-песчаное. Но горные реки, такие как Томь, имеют каменистое дно и быстрое течение. В таких условиях глиняные грузила быстро выходили из строя и уступили место галечным, используемым местным населением. Судя по материалам таможенных книг сибирских городов, в продаже были широко представлены сети, невода, бредники как в готовом виде, так и в виде полуфабрикатов для их изготовления.

    В Кузнецке было найдено галечное грузило в берестяном кульке, подобные использовались на Руси для крупных сетей. Кроме сетей рыбу добывали удой и охотничьим луком, стреляя стрелами со специальными однотипными наконечниками.

    2. Какие цели преследовали первопроходцы? Что их объединяло?

    Цели, которые преследовали первопроходцы: служба Отечеству, разведка новых земель, ну и материальные выгоды. Хотя, например, С. Дежнев не получал жалованья от государства 19 лет, а служил верой и правдой России. Это объединяло всех первопроходцев.

    3. Какие из современных городов Сибири основали первопроходцы?

    Современные города Сибири, основанные первопроходцами: Тюмень, Березов, Сургут, Тобольск, Мангазея, Томск, Туруханск, Енисейск, Красноярск, Якутск, Чита, Улан-Уде, Нерчинск.

    4. Ознакомьтесь с материалами интернет-сайта одного из краеведческих или археологических музеев Сибири (например, с интернет-сайтом Красноярского краевого краеведческого музея – http:// www.kkkm.ru). На основании информации о первопроходцах, представленной на нем, сделайте сообщение перед одноклассниками.

    Родился около 1605, Великий Устюг, умер в нач. 1673, Москва) - русский путешественник, землепроходец, мореход, исследователь Северной и Восточной Сибири, казачий атаман, торговец пушниной. Первый известный мореплаватель, прошедший по Берингову проливу, соединяющему Северный Ледовитый океан с Тихим и разделяющему Азию и Северную Америку, Чукотку и Аляску, причём сделал это за 80 лет до Витуса Беринга, в 1648 году.

    Примечательно, что Берингу не удалось пройти весь пролив целиком, а пришлось ограничиться плаванием только в его южной части, тогда как Дежнёв прошёл пролив с севера на юг, по всей его длине.

    Родился в Великом Устюге, в каком возрасте попал в Сибирь - не установлено. В Сибири Дежнёв сначала служил рядовым казаком с 1635 года в Тобольске, а затем в Енисейске. Среди больших опасностей 1636-1646 годов «смирил» якутов. Из Енисейска он с отрядом П. И. Бекетова в 1638 году перешёл в Якутский острог, только что основанный по соседству с ещё непокорёнными племенами инородцев. Уже в 1639-1640 гг. Дежнёв приводит в покорность туземного князя Сахея. В 1639 году был послан якутским приказчиком П. Ходырёвым на Вилюй для сбора ясака, в августе 1640 года Дежнёв примирил два якутских рода на реках Татта и Амга (притоки Алдана) и склонил к уплате ясака воинственного «князца» племени кангаласов Сахея.

    В 1641 году Дежнёв, с партией в 15 человек, собирает ясак на реке Яне и благополучно доставляет его в Якутск, выдержав по дороге схватку с шайкой в 40 человек. В том же году вместе с Михаилом Стадухиным, Дежнёв отправился в поход на Оймякон для сбора ясака. В апреле 1642 года в стычке с воинственными «ламутскими тунгусами», как и многие другие казаки, был ранен. Потеряв лошадей, отряд попал в тяжёлое положение. Пришлось построить судно. Когда сошёл лёд, казаки спустились вниз по Оймякону и продолжили искать «неясачных людишек» в низовьях Индигирки. Но там сборщиков ясака уже было предостаточно, поэтому отряд отправился дальше на восток и дошёл до реки Алазеи. Здесь им встретился отряд такого же землепроходца десятника Дмитрия Михайлова по прозвищу Ярило Зырян. Дежнёв вновь проявил свой дипломатический талант, уговорив Зыряна соединиться с отрядом Стадухина под его началом.

    Открытие Колымы

    Летом 1643 года Семён Дежнёв в составе отряда землепроходцев под командованием Михаила Стадухина открыл реку Колыму. Казаки поднялись вверх по реке и основали Колымское зимовье, позже ставшее крупным острогом Среднеколымск - опорным пунктом русской колонизации в этих местах. В 1644 году Дежнёв основал ещё один острог, названный позднее Нижнеколымском. В 1645 году Стадухин и Зырян, с ясаком и половиной людей, отправились по реке Лене в Якутск, оставив в Колымском острожке Дежнёва и ещё 13 человек. Дмитрий Михайлов (Зырян) с дороги вернулся обратно, а между тем Дежнёву пришлось отразить нападение более 500 юкагиров, хотевших уничтожить малочисленный гарнизон острожка. На Колыме Дежнёв прослужил до лета 1647 года. Летом того же года корабли вышли в плавание, но крепкие льды закрыли им путь. Федот Попов и Семён Дежнёв возвратились на Колыму и стали дожидаться более благоприятного для похода времени.

    Чукотская экспедиция

    20 июня 1648 года Федот Попов и Семён Дежнёв на кочах вышли в море. Три коча сразу потерялись в буре при выходе из устья Колымы в Ледовитый океан. Оставшиеся неуклонно пошли вперёд. В августе 1648 года пошёл ко дну ещё один коч. Около 20 сентября 1648 года Дежнёв и его спутники увидели тёмный и грозный "Большой Каменный Нос", окаймлённый полосой пенных бурунов. Мимо Носа прошли лишь три судна: два коча Дежнёва и Попова и один - Герасима Анкудинова. Судно Дежнёва разбилось в Олюторском заливе южнее устья реки Анадырь. Отряд Дежнёва на лыжах и нартах 10 недель через Корякское нагорье добирался до реки Анадырь, где он и зазимовал. Летом 1649 года на построенных лодках Дежнёв поднялся вверх по Анадырю на 600 км. Тут, на среднем течении реки Анадырь, было устроено зимовьё, названное потом Анадырским острогом. На верхнем течении Анадыря русские встретили кочевых анаулов - незнакомое им юкагирское племя. Только на третий год к Дежнёву пришло подкрепление. Но это была не смена. Казак Семён Мотора искал сухопутную дорогу между Колымой и Анадырем через горный проход, он-то и выручил Дежнёва. Этим путём, более удобным, нежели морской, воспользовался и Дежнёв, для отсылки в Якутск собранной им моржовой кости и пушнины.

    Открытие памятника

    Семёну Дежнёву и его семье - жене-якутке Абакаяде Сючю и сыну Любиму, «первому сахаляру». Якутск, сентябрь 2005 года.

    Дальнейшая судьба

    В 1659 году Семён Дежнёв сдал команду над Анадырским островом и служилыми людьми сменившему его К. Иванову, но оставался в крае ещё до 1662 года, когда вернулся в Якутск вместе с И. Ерастовым. Оттуда Дежнёв с государевой казной, был послан в Москву, куда и прибыл, вероятно, к середине 1664 года. Сохранилась челобитная Дежнёва о выдаче ему жалованья, заслуженного им, но не полученного, за 19 лет, что и было исполнено. В 1665 году Дежнёв выехал обратно в Якутск и там служил до 1670 года, когда снова был послан с государевой казной в Москву, куда явился в 1672 году, где и умер.

    Судно типа «коч» - одно из самых загадочных в истории отечественного судостроения. По многочисленным архивным источникам XVII века мы знаем, что именно на кочах была освоена огромная территория Сибири и Дальнего Востока.

    В то время, пока английские и голландские путешественники пытались пробиться на восток арктическими морями и не смогли пройти восточнее Новой Земли, русские ежегодно на кочах организовывали морские экспедиции в устье р. Оби, а в течение XVII века поэтапно прошли весь Северный морской путь, обогнули самую восточную оконечность Азии и вышли в Тихий океан (Охотское – «Ламское» море).

    К сожалению, мы крайне мало знаем о том, что собой представлял коч. Не сохранилось его достоверных изображений, архивные источники дают крайне отрывочные данные о его конструкции.

    Мы знаем, что коч соответствовал следующим критериям:

    Судно должно было быть приспособлено для плаваний, как в море, так и по рекам, соответственно, кроме паруса, должно быть ходким на веслах.

    По документам мы знаем, что кочи перетаскивали по волокам, соответственно, они должно быть достаточно легким и устойчивым при переволакивании на катках.

    На кочах выходили в Студеное море (Северный Ледовитый океан), преодолевали значительные расстояния, соответственно, кочи должны были быть приспособлены к плаванию в сложных ледовых условиях.

    По архивным документам мы знаем, что размеры кочей вирировались в пределах 15 – 20 м с глубиной осадки до 2-х метров, кочи имели одну мачту, которая несла прямой парус.

    Важно отметить, что поморы строили свои суда практически без использования металлических связей. Для соединения досок обшивки друг с другом использовалась «вица» - распаренный корень сосны, можжевельника или ели, прутья ивы, которыми пришивали к килю и штевням и плотно стягивали друг с другом доски обшивки, и уже к готовому борту «пришивали» и прибивали деревянными нагелями шпангоуты. Подобная технология широко известна на севере Европы, но строили так преимущественно небольшие лодки. Нужно учитывать дефицит и высокую стоимость железа, малочисленность населения на громадных пространствах Русского Севера и большой навык работы с деревом россиян. Наши судостроители, достигли в деле шитья таких сложных судов верха мастерства. Нигде в мире не строили столь крупных шитых судов, как в Поморье и в Сибири.

    Впечатляют археологические находки, сделанные в вечной мерзлоте первого заполярного русского города в Сибири – Мангазеи. Там были обнаружены сшитые вицей бортовые доски. Средняя толщина досок составляет 7,5 см, ширина до 30 см. Получались суда с мощной обшивкой, но при этом достаточно легкие для волоков. В период своего расцвета, в XVI–XVII вв., технология шитья в русском судостроении применялась во впечатляющих масштабах: так строился весь флот северных поморов, суда которых регулярно ходили из Архангельска с Северной Двины и с Печоры на Новую Землю и за Урал в Мангазею на Оби, а из Колы (близ современного Мурманска) – до Шпицбергена. С первой половины 17в. на этих судах осуществлялись промысловые плавания Северным Морским Путем в Сибири, между реками Хатанга, Лена, Колыма, Анадырь.

    В целях реализации историко-навигационного эксперимента – экспедиции по следам отечественных первопроходцев в Арктике и Сибири был разработан специальный проект экспедиционного парусного судна. Этот проект не является копией старинных кочей, на данный момент информации для полноценной реконструкции недостаточно.

    При проектировании судов для проекта «Арктика – территория открытий» Виктор Дмитриев, автор первой в истории реплики коча «Помор» аккумулировал огромный массив информации об исторических технологиях судостроения на Русском Севере, накопленный за тридцать лет и применил их на практике со специалистами клуба «Полярный Одиссей».

    Построенные суда по своим теоретическим обводам, форме носа и кормы близки к соймам, поморским карбасам и кочмарам – традиционным судам Русского Севера, упоминаемым в архивных документах с середины XVI века и сохранившимся на чертежах ХIХ века.

    Галео́н (исп. galeón, также галион, от фр. galion) - большое многопалубное парусное судно XVI-XVIII веков с достаточно сильным артиллерийским вооружением, использовавшееся как военное и торговое. Основным толчком к его созданию было возникновение постоянных перевозок между Европой и американскими колониями. Наибольшую известность галеоны получили в качестве судов, перевозящих испанские сокровища и в сражении Непобедимой армады, произошедшем в 1588 году.

    Водоизмещение галеона было порядка 500 тонн (хотя у манильских галеонов оно достигало 2 000 тонн). Более прочные и лучше вооружённые, чем каракки, галеоны были, кроме того, дешевле в постройке. Корпус галеона обычно строился из дуба и других твёрдых пород дерева, рангоут - из сосны. Парусное вооружение состояло из трех-пяти мачт, передние мачты несли прямое вооружение, задние - косое (латинское). Артиллерийское вооружение чаще всего представляло собой полукулеврины, хотя использовались орудия вплоть до полупушек. Первое упоминание о нём относится к 1535 году. В дальнейшем галеон становится основой флотов испанцев и англичан. Форштевень, сильно изогнутый и вытянутый вперед, имел украшения и по форме напоминал таковой у галер. Длинный бушприт нес парус - блинд. Носовая надстройка была отодвинута назад и не нависала над форштевнем, как у каракки. Кормовая надстройка, высокая и узкая, размещалась на срезанной корме. Надстройка имела несколько ярусов, в которых размещались жилые помещения офицеров и пассажиров. У сильно наклоненного ахтерштевня был транец выше грузовой ватерлинии. Корма украшалась резьбой и балконами.

    В зависимости от водоизмещения галеоны строились с числом палуб от двух до семи. Борт судна от киля к грузовой ватерлинии имел большой развал, а к верхней палубе - завал. При этом решалось несколько задач: увеличивалась грузоподъёмность, затруднялся переход с судна на судно во время абордажа, повышалась общая прочность; смягчалась сила удара волн о борт, поскольку волна отражалась вверх, и корпус не испытывал её прямого удара.

    (Наш край в XVII веке)

    Уже в XVII веке дальневосточная земля становится и по составу населения и экономически органической частью русского государства, «Украйной» России.

    Газета «Правда» отмечала 1 октября 1945 г., что «Географическая карта Дальнего Востока в названиях морей, бухт, городов, проливов — это историческая летопись подвигов замечательных русских людей». Это они, — по словам А. М. Горького,— «на свой счет и за свой страх» открывали и обживали новые места, осваивали новые пути. В их числе Иван Москвитин, Василий Поярков, Ерофеи Хабаров, Владимир Атласов, Григорий Шелехов, Геннадий Невельской и многие другие.

    Наш земляк Петр Комаров писал об их подвиге:

    Землепроходцы пришли босые,

    Топором прорубая путь,

    Не забудь их, моя Россия,

    Добрым именем помянуть

    Как подвиг оценивал их открытия верный сын России Александр Иванович Герцен: «Горсть казаков и несколько сот обездоленных мужиков перешли за свой страх океаны льда и снега, и везде, где оседали кучки в мерзлых степях, забытых природой, закипала жизнь, поля покрывались нивами и стадами, и это от Перми до Тихого океана».

    Шли отважные землепроходцы через «Полунощную страну» — суровую, холодную и совершенно бездорожную Сибирь до самой «соленой воды» - Тихого океана, устилая путь костями, терпя «великую казацкую нужду», Только «чрезкаменный путь» - перевал через Уральские горы занимал более трех месяцев - 100 дней.

    Дальневосточный поэт Волков писал:

    Нелегка была с природою

    Первых выходцев борьба,

    Сразу встретила невзгодою

    Их жестокая судьба.

    Эти трудности отражены и в строках поэта М. Розенгейма::

    Из века в век

    Шел крепкий русский человек

    На Дальний Север и Восток,

    Неудержимо, как поток,

    С краюхой хлеба в кошеле,

    Отдав поклон родной земле.

    От неприглядного житья

    Он шел в безвестные края,

    Чрез тундры, реки и хребты,

    Чрез быстрину и высоты,

    Пока в неведомой дали

    Он не пришел на край земли.

    Где было некуда идти,

    Где поперек его пути

    Одетый в бури и туман

    Встал необьятый океан...

    Дорога землепроходцев пролегала по рекам — исконным дорогам России. Толстыми голубыми жилами пересекли они страну с юга на север. Десятками жил потоньше — с севера на юг и с запада на восток. Великие реки словно протянули друг другу руки: Волга и Кама побратались своими притоками с Обью и ее притоками, Обь — с Енисеем, Енисей — с Леной, а Лена — с Амуром. Водный путь от Белого моря до Охотского прерывался лишь хребтами, перевалами да волоками. С давних пор двигались этим путем русские люди. Неимоверно труден был тот путь дремучей, безлюдной тайгою. И сосною питались, и бедовали от цинги, и погибали голодной смертью, но, теряя товарищей, меняя измочаленные катки, напрягая спины до хруста, волокли они свои струги через хребты все на восток, все «встречь солнца»... «Рассеялись по берегам больших и малых рек. И протянулась по пустынным местам от Оби до студеного Охотского моря, до Амур-реки цепочка русских городов: Тобольск (1587), Томск (1604), Енисейск (1619), Илимск (1630), Якутск (1632), Охотск (1646), Иркутск (1661), Нерчинск (1654 г.).

    В те давние времена Тобольск был самым главным и самым большим городом Сибири. Это была столица всех земель, начинавшихся от Урала и уходивших за Дальний Якутск и Иркутск. Всем известная по картине Сурикова битва казаков Ермака с ханом Кучумом случилась здесь, у одной из круч Иртыша. В этих местах Ермак и погиб. Тобольск закрепил за Россией пространства, пройденные землепроходцами, и стал для них воротами далее на восток.

    После вхождения Восточной Сибири в состав России главными воротами для.русских на Дальний Восток стал Якутск, основанный в 1632 г. енисейским казаком Петром Бекетовым и вскоре (в 1639 г.) ставший административным центром Восточно-Сибирского воеводства. Весть об открытии «Великой Лены реки» быстро облетела европейскую Русь. На Лену стали прибывать русские люди. Туда московский царь назначил воеводами Петра Головина и Матвея Глебова. Прибыли они в Якутск только в 1643 г., отослав в Москву любопытную отписку: «А ехали мы, бедны сироты твои, три года, три месяца и три дня».

    В обязанность якутским воеводам вменялось: «Призывать под высокую руку государеву многие неясачные народы», изыскать источники снабжения русского населения в Сибири хлебом и найти золотую, серебряную и свинцовую руду. Получив широкие полномочия, они не жалели средств, предпринимали посылку целого ряда экспедиций, главным образом в верховья Лены.

    Своеобразие России XVII в. состояло в том, что формирование государственности и рост национального, патриотического сознания происходили в условиях феодально-крепостнического строя, чреватого идейными и социальными противоречиями. Самое дикое варварство уживалось с передовыми устремлениями, сплачивавшими народы России в единое государство

    Самодержавие, не теряя своего сословно-дворянского и самодержавно-крепостнического характера, вынуждено было вступать на путь преобразований, которые ставили Россию в равноправное положение с европейскими государствами, укрепляли ее могущество. Добровольное присоединение Украины к России, освоение русскими предприимчивыми людьми громадных просторов Сибири и Дальнего Востока вплоть до Ледовитого океана, Охотского моря и берегов Амура, начало организации регулярной армии, развитие промыслов и книгопечатания — вот те положительные события и преобразования, которые народ считал своим кровным делом. Он не мог больше мириться с лихоимством и дикостью бояр: одни брали вилы, топоры и поднимались на обидчиков, другие уходили в низовья Волги, на Дон, в Сибирь.

    Рост крепостничества, усиление эксплуатации в деревне и городе вызывали массовое бегство крестьян и посадских людей на не освоенные еще земли. Одним из направлений таких побегов стала уже с конца XVI века Сибирь. В поисках лучшей жизни уходили туда посадские люди и крестьяне, стрельцы и казаки, ямщики и «промышленные люди», своим трудом и упорством обживая и укрепляя ее далекие и бескрайние просторы. Это сказалось и на особенностях исторического развития Сибири и Дальнего Востока, где крепостнические порядки, господствовавшие в Русском государстве XVII—XIX вв., так и не сумели закрепиться. Здесь долго сохранялись вольнолюбивые традиции служилых людей и крестьян.

    В XVII в. две силы действовали на великих Сибирских просторах: промышленники (от слова промышлять, заниматься промыслами) и прибыльщики, типичным представителем которых был и Ерофей Хабаров, и «правдоискатели», искатели «воли и лучшей доли».

    Но как бы ни стремилось русское трудовое население избежать феодального гнета, жить вне феодальных повинностей, уйти из-под власти местной администрации, оно не ставило перед собой задачи выйти за границы государства или отложиться от него.

    Экспедиция Ивана Москвитина

    В начале 30-х годов XVII века русские люди, прибывшие на Лену, впервые услышали от эвенков, что если идти «встречь солнцу» (на восток), то можно дойти до «большого моря Ламу». Таинственной Ламой называли Охотское море по имени проживавших в том районе тунгусов-ламутов («поморов»).

    В 1637 г. томский казачий атаман Дмитрий Копылов поднимаясь со своим отрядом вверх по Алдану, узнал от местных жителей, что путь «до большого моря-окияна» не так уж велик. Первооткрывателем пути к берегам Тихого океана явился рядовой казак Томского острога Иван Юрьевич Москвитин. Его отряд в тридцать человек (из томичей и красноярских казаков) шел по горно-таежным рекам Алдану и Мае, маленькой речке Нутме, затем волоком через горный хребет Джугджур к реке Улье, впадающей в Охотское море. Труден был этот путь. Среди каменных утесов и угрюмой тайги приходилось непрерывно преодолевать различные препятствия, особенно водовороты, стремнины у скалистых берегов.

    Спустившись к устью Ульи, казаки Москвитина увидели неведомые европейцам просторы Охотского моря. 1 октября 1639 года вошел в историю нашей Родины как великая дата начала русского тихоокеанскою мореходства.

    Стояла суровая промозглая осень. Свинцовые волны били в скалистые берега. Но отважные люди не испугались дикой стихии. Из вековых пихт срубили зимовье, ставшее основой русского селения Ульи. Это было первое русское поселение на Дальнем Востоке. После недолгого плавания по Охотскому морю (добрались до устья реки Охоты) казаки убедились в том, что для походов по бурному морю надо иметь специальные морские суда — кочи. И в течение долгой зимы построили два таких судна длиной по «осьми сажень» (около 17 метров).

    Весной 1640 г. они узнали от местных жителей — ламутов (тунгусов, эвенов) о большой реке, лежащей на юг от Ульи, об «островах гиляцкой орды» и о таинственных «бородатых людях». Это были первые, хотя еще и туманные, известия об Амуре и Сахалине, о существовании нивхов (гиляков) и айнов.

    Эти рассказы заинтересовали москвитинцев, и они отправились на двух кочах по Охотскому морю на юг. Москвитин рассказывал позднее: «А морем шли с вожами (проводниками) подле берег к Гилитцкой орде к островам...».

    Исследователи затрудняются сказать, до какого пункта на юге смогли дойти участники этого морского похода в 1640 г. По бесспорно то, что они побывали в Сахалинском заливе и первыми из русских мореходов увидели сахалинские берега и устье Амура. Б. П. Полевой считает (см. его книгу «Первооткрыватели Сахалина». Южно-Сахалинск, 1959 г), что возможно они даже обошли северную оконечность Сахалина и отчасти прошли вдоль восточного побережья острова с нивхскими селениями, а некоторые участники похода могли проследовать (как позднее Невельской) в Татарский пролив.

    Морской поход москвитинцев закончился в тот же навигационный сезон 1640 г. Он является одним из важнейших событий в истории великих русских географических открытий. Его участники первыми из европейцев открыли Амур и Сахалин. Это было за три года до того, как у берегов южного Сахалина побывала голландская экспедиция Мартина де.Фриза (июль 1643 г.), участников которой незаслуженно считали первооткрывателями Сахалина. Хотя сами они не считали, что открыли особый остров, так как сахалинское побережье приняли за северную часть острова «Иессо», то есть Хоккайдо.

    Вернувшись к Усть-Улье, москвитинцы еще два года провели на побережье Охотского моря, совершая морские походы. Только в 1643 г. Москвитин вернулся в Якутск, оставив в Усть-Улье 30 казаков.

    Томские воеводы не сразу оценили значение великого подвига И. Москвитина и его товарищей. Некоторые из них за долгое отсутствие были отчислены со службы, лишены хлебного, соляного и денежного довольствия и оказались в бедственном положении. Часть из них была оставлена на службе в Якутске, в ленском крае. Они принимали участие во многих походах. А И. Москвитин был произведен в пятидесятники и осенью 1645 г. вместе с Дмитрием Копыловым были отправлены из Томска в Москву. Их рассказы о великом походе к Тихому океану произвели в столице большое впечатление. Д. Копылов за предприимчивость и «за ясачный сбор» был произведен в сыновья боярские. Ему выдали 8 рублей наградных и кусок «доброго сукна». И. Москвитину пожаловали 6 рублей и также кусок сукна. Кроме того, их снабдили деньгами и разными вещами на обратный путь от Москвы до Томска. С ними были отправлены наградные и другим участникам похода. Всем им за ратные подвиги было выдано по 2 рубля.

    Один из участников этой экспедиции — Колобов ходил в 1644—1645 гг. вверх по Алдану и Мае на розыски «исчезнувшего Пояркова», а в 1646 г. повел Семена Шелковникова на Охотское море и два года спустя участвовал в основании Охотска.

    Два столетия — с середины XVII и до середины XIX века — Охотск был главным русским портом на Тихом океане, колыбелью русского Тихоокеанского флота. Оттуда снаряжались экспедиции, открывшие морские пути на Камчатку, Чукотку, острова Тихого океана, северо-западное побережье американского материка. Охотск — это исходный пункт Великих русских географических открытий на Тихом океане, важнейший узел межконтинентальной трассы от Петербурга до Аляски и современной Калифорнии («колонии Рос»), В 1718 г. был проложен тысячеверстный тракт Якутск - Охотск, связавший Сибирь с Тихоокеанским побережьем. Так Россия становилась Тихоокеанской державой. В этом главнейшее значение экспедиции Москвитина.

    Амурская экспедиция Василия Пояркова

    Первые сведения о Приамурье были получены русскими промышленными и служилыми людьми в конце 30-х годов XVII в. Знакомство русских с населением Приамурья начиналось с Севера, из Якутии. А с начала 40-х гг. началась разведка и с Запада - из Прибайкалья.

    В 1640—1641 гг. была составлена «роспись рек», впадающих в Лену, в которой говорилось о «мунгальском» населении по Селенге и упоминалась Шилка — «Силкарь». А казаки привозили «расспросные речи тунгусов и братских людей (бурятов) про Мугал (Монголию) и про Китайское государство и про Даур»: «Живут даурские конные и пашенные люди многие, живут де они в юртах рубленых, скота де всякого и соболя много, а бой де у них лучной..., а хлеб де у них всякой, рожь и ячмень и иные семена, а тот де хлеб продают на Витим реку... тунгусским людям на соболей».

    Дауры жили в верховьях Амура до Зеи и по се бассейну, ниже между Зеей и Уссури тунгусоязычные дючеры, еще ниже — предки нанайцев и ульчей (натки и ачаны) и далее, в низовьях Амура и на морском побережье — гиляки (нивхи), по северным притокам Амура и до Охотского моря — различные группы тунгусов («оленных» и «пеших»).

    Основным занятием было кочевое таежное оленеводство, рыболовство и охота. Только у дауров и дючеров на Амуре было пашенное земледелие, которое по данным исследований П. И. Кабанова, В. И. Шункова, Александрова, значительно отставало от русского и по уровню техники. А население Приамурья (как и Забайкалья) значительно отставало от русского и по степени развития производительных сил и по уровню общественного строя. Даурия — в переводе с тунгусского — дальний угол, глухая сторона. Так называли в ту пору территорию верхнего и среднего Амура. Тунгусское название Амура — «Мамур», «Омур», что значит — черная вода, большая вода; бурятское— «Харамур» — черная река. У казаков Москвитина, Пояркова и Хабарова эта великая дальневосточная река получила русское звучание.

    330 лет назад, в 1643 г. пришла на Амур первая русская экспедиция Василия Пояркова, хотя попытки делались и раньше. В 1641 г. казак Антон Маломолка отправился вверх по Алдану, чтобы перейти на реку «Чию» (Зею). Но после долгих скитаний, потеряв проводника (эвенка), отряду пришлось вернуться.

    В том же году по инициативе первого ленского воеводы П. П. Головина на поиски легендарной реки «Шилки» («Амур») был послан вверх по Витиму письменный голова (секретарь при воеводе) Е. Бахтеяров. Добраться до Амура он не смог, но прибывший с ним в Якутск витимский эвенк Ладыкан рассказал много нового об Амуре и о том, что наиболее удобный путь на Амур идет по Алдану, что «против Алданские вершины живут каптагаи скотные (так он называл один из даурских родов) и избы у них по русскому и хлеб де у них родитца много и серебра де у них много же, а вверху пошли пегие (так он назвал тунгусские племена, кочевавшие в верховьях Зеи). И в Якутске стали считать, что путь на Амур идет через «Пегую Орду», а Поярков называл «Пегой ордой» амурские народности.

    Якутский воевода П. П. Головин решил отправить на Амур своего первого помощника — письменного голову Василия Даниловича Пояркова. Вышел он из Якутска летом 1643 г. По дороге к нему примкнуло немало «охочих людей». В отряде оказалось 133 человека. По Лене спустились на дощаниках до Алдана, а затем по рекам Учур—Гоном—Сутан. Продвижение по горным таежным рекам было крайне затруднено. Обрывистые, скалистые берега не позволяли идти бичевой, а быстрое течение не давало возможности плыть на веслах. Приходилось проталкивать тяжелые дощаники шестами, преодолевая бесконечные водовороты да каменные перекаты.

    На одном из перекатов разбило дощаник с боеприпасом. Потонуло более 8 пудов пороха и свинца. И весь запас боеприпасов остался только при «поясах». Казаки пытались поднять груз, ныряли в холодную воду, по которой уже шла шуга, но безрезультатно — все погибло. И все же отважный Поярков решил идти к намеченной цели.

    Оставив на Гономе до весны все запасы продовольствия и значительную часть отряда (здесь построили зимовье), В. Поярков с основными силами в 90 человек с первыми зимними днями отправился в хлебную Даурию. Он решил «налегке» перейти «через камень» (неведомый еще тогда Становой хребет) на Зею. Ему казалось, что стоит только перевалить его, как окажешься в теплой и обильной стране.

    Путь этот оказался мучительно трудным. Шли без карт и без компаса, по солнцу и звездам. И никакой теплой обетованной земли за хребтом не было. На сотни и сотни верст расстилалась угрюмая тайга по мрачным сопкам. На Зее не удалось найти продовольствия. Голод и лютая зима вырвали из отряда 50 человек. Но Поярков был тверд в своем решении продолжать поход.

    Весной 1644 г. из-за хребта пришли с запасами продовольствия гономские зимовщики. И отряд направился вниз по Зее, выйдя вскоре к могучему Амуру. Далее пошли вниз по Амуру к «морю-окияну». Мечтой поярковцев был выход к морю. Они стремились скорее добраться до устья Амура. Но путались в бесчисленных протоках великой реки, заплывали в огромные озера, принимая их за море, о котором слышали от москвитинцев. Хлебнули казаки горя от осенних амурских штормов, но упорно шли вперед.

    В сентябре 1644 г. голодные, измученные люди вышли к лиману. Они были накануне гибели. Но раздольные воды Амура принесли неожиданный дар — пошла кета. Поярков писал, что «красной рыбы здесь видимо, невидимо, а онное будто с дурно сама на берег прет». Этой рыбой они не только откормились, но и заготовили по совету нивхов юколы на зиму. Здесь в устье Амура Поярков и его спутники провели зиму, собрав множество сведений об этом районе, в том числе и о Сахалине.

    Весной 1645 г., когда лиман очистился от льдов, поярковцы на мореходных кочах, построенных за зиму, вышли в студеное Ламское море. Парусами им служили хорошо выделанные шкуры оленей, а такелаж состоял из сыромятных ремней. Путь держали на Север, к устью Ульи. О возможности такого пути они знали со слов москвитинцев. Все лето плыли они «на полуночную сторону» и только осенью пришли в Усть-Улью — острожек (зимовье), основанный И. Москвитиным. Отсюда, после зимовки, по рекам Улье, Мае, Алдану и Лене Поярков вернулся летом 1646 г. В Якутск, потеряв за эти годы две трети отряда. Немало простых русских крестов было разбросано на могилах сподвижников Пояркова по берегам Амура. Дорого обошлось открытие Амура. Но удалые землепроходцы своими глазами увидели этот заветный край, совершенно отличный от Сибири.

    В. Поярков и его товарищи дали подробное описание и чертежи Амура, «распросные речи» о Сахалине и Шантарских островах. О Приамурье он писал царю: «Те землицы людны и хлебны и собольны, и всякого зверя много, и хлеба родится много, и те реки рыбны, и государевым ратным людям в той землице хлебной скудности ни в чем не будет». И о Сахалине: «Гиляки сказывали: есть де на устье Амуре-реки в губе остров, а па том де острову двадцать четыре улуса, а живут де гиляки ж, а в улусе де юрт есть по сту и по пятидесяти».

    Рассказывали и о Татарском проливе и даже о его ледовом режиме: «а от устья Амура до острова до гиляцково мерзнет лед, ставает вовсе...». Действительно, зимой Амурский лиман и самая узкая часть Татарского пролива замерзает и по льду от материка на Сахалин и обратно издавна совершали поездки нивхи (гиляки).

    Нивхи рассказывали русским об айнах, населявших южную часть Сахалина и Курильские острова: «есть де подле моря черные люди, а называют де их куями, а живут де они подле моря по правую сторону». Здесь речь идет об айнах южного Сахалина. Их нивхи (гиляки) называют кугами, сахалинские ороки— куями, а в русских документах XVII—XIX веков айнов называли кувами, кугами, курилами.

    Поярковцы выражали пожелание вновь отправиться на Амур в «землю гиляков». Но новые воеводы Якутска В. Н. Пушкин и К. Р. Купонев отнеслись к этому враждебно. Они отписывали в Москву, что поход Пояркова на Амур не оправдал надежд: «В свинце и порохе в государственной казне от походу Васьки Пояркова немалая учинилась убыль». Его мытарства прекратились только тогда, когда в Якутске приняли указ, повелевавший направить его в Москву. В 1648 г. В Поярков навсегда покинул ленский край. Некоторое время он служил в Тобольске. Свою жизнь он закончил управителем («приказчиком») Киргинской слободы на Урале.

    Бесспорно, что рассказы поярковцев об Амуре, его рыбе, пушнине, об этой богатой «земле гиляков» значительно усилили интерес русских к «полуденной» (южной) части Дальнего Востока.

    Амурская экспедиция Е. П. Хабарова

    В числе отважных первооткрывателей нашего Приамурья был Хабаров Ерофей Павлович, имя которого носит наш город, край и одна из железнодорожных станций.

    Ерофей Хабаров вышел из предприимчивых крестьян Устюга Великого, через который шли тогда основные торговые пути на Архангельск (выход в Балтийское море был закрыт для России) и в Сибирь. В 1628 г. он с братом Никифором отправился на соболиный промысел в Мангазею — район между устьем Оби и Енисея. В течение нескольких лет он не знал удобств домашнего очага и спокойной жизни. Часто приходилось спать на снегу в тайге, нередко голодать. Уже тогда прослыл он смелым и честным человеком. Его избрали целовальником — ведал казенным имуществом.

    В 1632 г., прослышав об открытии «Великой Лены реки», Хабаров немедля отправился в этот неведомый край. «Ища прибыли государям и прибытку себе», он узнавал, «какие реки впали в Лену», «как те реки словут и отколево вершинами выпали», «сколько от которой реки от устья до устья ходу парусом или греблею», «какие люди по тем рекам живут».

    Плавая по многим притокам Лены и углубляясь в таежные их бассейны, Хабаров стремился получить различные данные о туземных племенах: «Скотные ли люди и пашни у них есть ли и хлеб родится ли и какой, и зверь у них соболь есть ли и ясак с себя платят и, будет платят, и в которое государство и каким зверем». Его интересовали и естественные богатства края. Он искал драгоценные камни, металлы и особенно соляные источники, как самый верный путь получения больших доходов.

    Хабаров явился первооткрывателем знаменитых соляных источников на устье Куты, превратившихся в центр снабжения солью всего ленско-илимского бассейна. Из его соляной варницы вырос первый в Восточной Сибири соляной завод. Обосновавшись с разрешения енисейского воеводы (Приленские земли были включены в Енисейский уезд, а Енисейский острог основан еще в 1619 г.) в Усть-Кутском острожке, через который шло сообщение Европейской России и Западной Сибири с ленским краем, Хабаров, помимо промыслов, варки соли и торговли, стал расчищать и пахать целину. Это его заимка стала одним из важнейших очагов новой земледельческой культуры на Лене.

    С 1649 г. с разрешения нового якутского воеводы Францбекова Хабаров отправился на Амур. Он не требовал ни жалования, ни провианта. Содержание отряда в 70 охочих людей он брал на себя, выдав им деньги на «корм и на платье и на обувь на три года всем». На это, по словам самого Хабарова, он израсходовал огромную по тому времени сумму 3,5 тыс. рублей серебром. Значительную часть суммы он занял у казны и воеводы. Снаряжение — пушки, свинец, порох, пищали, куяки (латы из кованых пластинок по сукну), а также сукна и «железную рухлядь» — косы, серпы, сошники, котлы — тоже получил из казны с условием возврата их стоимости по окончании похода.

    Эта экспедиция носила характер частного предприятия и не только потому, что финансировалась лично самим Хабаровым. В ее составе не было ни одного представителя государственной власти. Так, мирная жизнь хлебопашца сменилась беспокойной жизнью походного атамана, отправившегося в Даурию с целью ее присоединения к русскому государству и заведения там земледелия.

    Путь Хабарова на Амур шел вверх по Лене, ее притоку Олекме, затем по рекам Тунгир, Уркан и через Становой хребет. Перевалив хребет, Хабаров вышел на Амур ниже Албазина. Там встречались селения местных жителей — дауров. Городок даурского князя Лавкая — Якса — вызвал восторженные отзывы хабаровцев: большие дома за крепостной стеной с башнями, подземными ходами к тайникам, ведущим к воде. В многочисленных ямах хранились большие запасы хлеба.

    Но, к удивлению прибывших, городок оказался покинутым жителями. Безлюдными были и другие городки. Почему бежали дауры? Появление русских на Амуре напугало маньчжурских правителей, только что поработивших Китай— «Богдойскую страну», и они делали все возможное, чтобы восстановить дауров и дючеров против русских. Вызвать вражду к русским им не удалось, но запугать амурское население они смогли, представив русских разбойниками и грабителями. Тогда-то и появилось слово — «лоча» — черт...

    Оставив своих людей на Амуре, Хабаров отправился в марте 1650 г. с 20 казаками с отчетом в Якутск. Составил он и чертеж (карту) лавкаевой земли, которая стала главным источником при составлении карт Сибири.

    Обстоятельный отчет о первом походе Хабарова в Даурию, вместе с чертежом, якутский воевода отправил в Москву, в Сибирский приказ: «...а чаять, государь, что та даурская земля будет прибыльнее Лены, а сказал он, Ярко Хабаров, что и против всей Сибири будет место в том украшено -и изобильно... а будет изволишь ты, государь, ...и заведутца тут, в даурской земле, пашни и тебе, государь, будет прибыль большая, и в Якуцкой, государь, острог хлеба посылать будет не надобно»...», а «Ярко де привез с собой лист, где река Амур обозначена».

    Не дожидаясь ответа из Москвы, который при тогдашних средствах связи можно было получить лишь через 2—3 года. Хабаров набрал новых «охотников» в Даурский поход и вернулся на Амур. На снаряжение, продовольствие и одежду 117 «охочих» людей (желающих было значительно больше) на три года Е. Хабаров потратил еще 4 тыс. рублей серебром, снова воспользовавшись широким кредитом предприимчивого Францбекова. Чтобы придать этой экспедиции характер государственного дела, Францбеков назначил Хабарова «приказным человеком Амурской земли».

    Осенью 1650 г. Е. Хабаров вернулся на Амур. Оставленных здесь товарищей он нашел у Албазина, ставшего их базой. Там провели зиму, а весной 1651 г. на поствоенных дощаниках и стругах поплыли вниз по Амуру. Прошли всю землю дауров, затем дючеров.

    Зазимовали на земле натков, в 4-х днях пути от устья Уссури вниз по Амуру, выстроив Ачанский городок. Немало русской смекалки было вложено в создание этого городка. Он представлял собой почти правильный четырехугольник в 400* метров по каждой стороне. Стены его были сооружены из двух рядов бревенчатых засек, между которыми — полутораметровая засыпка гальки и песка. Окружал городок четырех метровый ров и высокий вал. В центре укрепления возвышался накат, где были установлены пушки, так что их можно было повернуть в любую сторону. В центре городка — глубокий колодезь, а на все стороны к стенам были прорыты канавы с тем, чтобы в случае пожара, к любому месту можно было подать воду».

    Столь тщательную оборону готовили потому, что Хабаров встретился на Амуре, у третьего покинутого даурами городка, с китайским чиновником в сопровождении большой свиты. Но не было переводчика и русские не поняли, что он говорил.

    Долгое время полагали, что Ачанский городок был расположен на мысе Джаори в трех километрах выше села Троицкого Нанайского района. Ленинградский историк Б. Полевой считает это ошибочным и относит его в район Оджал, на Болоне.

    Хабаровцы спокойно прожили в Ачанском городке до весны Вдруг ночью 24 марта 1652 г. спящий городок был разбужен криком дозорных и гулом пушечных выстрелов. Почти вплотную к стенам укрепления подошло многочисленное маньчжурское войско с пушками — чугунными и одна огромная глиняная, которую заряжали пудовыми зарядами пороха и камня, применяя ее в качестве стенобитной машины. После суток непрерывной бомбардировки им удалось сделать большой пролом в стене и начать штурм городка. Но стремительная и смелая контратака защитников вынудила их к бегству.

    Считая возможным повторное появление маньчжур, хабаровцы покинули Ачанский городок, отправившись в верховья Амура, к Албазину.

    Почти одновременно с верхнего Амура на поиски Хабарова был отправлен отряд казаков в 27 человек во главе с Иваном Нагибой. Где-то в среднем течении Амура, в лабиринте амурских проток и островов отряды разошлись. Об этом Нагиба с товарищами узнал только тогда, когда дошли до устья Амура в конце июня 1652 г. Возвращаться назад было трудно и опасно, и они решили последовать примеру Пояркова— «нашили нашвы» (дополнительные борта) на свои дощаники и отплыли в Охотское море. Это была третья группа русских людей, побывавших в устье Амура.

    В том же, 1652 г., в устье Амура пришла еще одна группа русских людей во главе со Степаном Поляковым и Константином Ивановым. Это были казаки из отряда Хабарова. При возвращении из Ачанска в Албазин, в устье Зеи «132 казака выразили желание служить на Амуре самостоятельно «своими головами» и отправились вниз по Амуру, в пушные и рыбные «земли гиляков». Они собрали новые сведения о народах Приамурья и Сахалина. А от нивхов «Махонского улуса» (селение Мага) узнали даже о существовании народа «чи-жем» — японцев, ближайшие селения которых были только в южной части острова Хоккайдо — «острова Иессо». Это были первые сведения о японцах.

    В августе 1653 г. на Амур прибыл московский боярин Зиновьев с царским указом приготовить все необходимое для шеститысячного войска, которое предполагалось отправить в Даурию под начальством князя Лобанова-Ростовского, назначенного амурским воеводой (но от этого вскоре отказались из-за начавшейся войны с Речью Посполитой из-за воссоединения Украины с Россией) и «всю Даурскую землю досмотреть и его, Хабарова ведать», то есть обследовать вновь присоединенную страну. С ним было послано 150 служилых людей, 50 пудов пороху, столько же свинца и жалованье казакам Хабарова. Порядками на Амуре этот полномочный представитель остался недоволен. Хабарова обвинял в утайке государевой казны, бранился, таскал его за бороду. Сурово обошелся и с его казаками. Зиновьев не привез всего пороха и свинца, отправленного с ним на Амур. Бросил по пути, у Тугирского волока, и земледельческие орудия: косы, серпы, сошники. Стало расти недовольство. Приамурье он изъял из подчинения якутского воеводы и передал только что основанному Нерчинскому воеводству. Это значило, что снабжение из Якутска прекращалось, а нерчинский воевода сам еще ничего не имел. И ясак с Амура шел теперь через Нерчинск.

    Покидая Амур, Зиновьев отстранил от командования и увез с собой в Москву и Хабарова, а с ним С. Полякова и К. Иванова, обвиняя его в большой растрате государева свинца и пороха.

    Так закончилась служба Е. П. Хабарова на Амуре в качестве предводителя экспедиции. Вместо похвал и государева жалованья он попал в опалу. Везли его в Москву как арестанта. Зиновьев отобрал у него все пожитки, всячески оскорблял. Больше того, из съезжей избы Якутского острога была взята долговая расписка Хабарова за взятое для Амурской экспедиции снаряжение и на многие годы Хабаров стал государственным должником. А ведь добыл он с даурских племен немалый ясак для царской казны, ознакомил с новым богатым краем не только Россию, но и Европу.

    В стольном городе, куда прибыли весной 1655 г., разобрались в существе дела. Хабаров подал челобитную царю Алексею Михайловичу, обвиняя Зиновьева в самоуправстве, вымогательстве и грабеже. Распоряжением Сибирского приказа, высшего правительственного органа, ведавшего делами Сибири, Зиновьеву надлежало вернуть все награбленное у Хабарова. А Хабарова возвысили в чине, дали ему звание сына боярского.

    В 1658 г. Хабаров вернулся на Лену, в Илимский уезд, став приказным человеком. Кроме службы, он занимался хлебопашеством и промыслами. Однако тяжелым бременем лежали на нем огромные долги «за ссуду и государевы товары», взятые им на Якутском остроге для Даурского похода. Шутка ли, с него требовали 4.850 рублей серебром. В 1660 г. он отдал за эти долги 108 соболей и «мельницу колесную». Но в сравнении с долгом это было немного. И якутский воевода Голенищев-Кутузов арестовал его и направил в острог. На волю он был отпущен лишь после того, как нашелся поручитель (в Илимском остроге) за своевременную уплату Хабаровым долга. Неизвестно, сумел ли Хабаров расплатиться с долгами. До конца дней своих Хабарова манила Амурская земля, куда тянулись разными путями вольные русские переселенцы, положившие начало ее заселению и освоению. На склоне лет своих Хабаров решил проситься в Приамурье (Даурию) «для поселения и хлебной пахоты и для городовых и острожных поставок». С этой целью он и отправился в 1667 г. в Тобольск с челобитной к воеводе Годунову. Но тот почему-то отказал к великому огорчению Хабарова.

    Хабаров вернулся на Лену. Единственной радостью отозвалась в его сердце весть о сыне Андрее, оставшемся на Амуре. Е. П. Хабаров похоронен на погосте (кладбище) поселения (села), расположенного у Братского острога, заложенного в 1631 г. енисейскими казаками Максима Перфильева и названного Бурятским. Но русские переселенцы изменили.это название, так как местных жителей — бурят они называли братскими. Ныне там г. Братск.

    После отъезда Хабарова во главе отряда служилых и промышленных людей и «приказным человеком Великой реки Амура новые Даурские земли» был оставлен один из помощников Хабарова Онуфрий Степанов. Эту должность он принял с неохотой, считая несправедливыми действия дворянина Зиновьева на Амуре. И положение русских людей на Амуре стало весьма затруднительным. «По великой реке Амуру хлеба мало и лесу нет, судов стало делать не из чего, а путь поздной...», — писали казаки. Да и осложнились отношения с местным населением, так как Зиновьев увез с собой «толмачей» (переводчиков) и сборные ясачные книги. Уезжая с Амура, он обещал прислать казакам пороху, свинцу и новые отряды служилых людей, но ничего не прислал.

    Амурскому отряду пришлось кормиться за счет местного земледельческого населения и бережно расходовать боеприпасы. В сентябре 1653 г. по совету со своим войском отправился О. Степанов вниз по Амуру до устья Сунгари (тогда называлась Шингал), затем по Сунгари поднялся в хлебные районы. «Хлеба нагрузя суды поплыл я, Онофрейка, со всем войском на низ и зимовали мы на Великой реке Амуре в Ду-черской земли, не доплыв Гиляцкие земли», — писал О. Степанов в Якутск.Острый недостаток хлеба вновь заставил О. Степанова двинуться в мае 1654 г. на Шингал-реку. В течение трех дней казаки «бежали парусами» по Сунгари, а 6 июня они внезапно подверглись нападению «богдойской (маньчжурской) большой силы ратной, конной и пешей в стругах». По приказу маньчжурского императора здесь были построены военные сооружения: крепости, обнесенные стенами, рвами и земляными валами. По берегу Сунгари были сооружены туры и насыпаны земляные валы, где засели войска.

    У богдойцев было 3-тысячное войско, а у Степанова — меньше четырехсот. И все-таки казаки приняли бой. Они решили уничтожить вражеские «бусы» (речные суда) и высадить на берег десант. Двинувшись в стругах на маньчжур и взяв на абордаж их суда, русские выбили из них ратных людей и высадили свой десант. Но противник успел засесть «в крепком месте (из-за валов учали с нами драться)» Казаки с ходу пошли на приступ этих укреплений. «Многих служилых на том бою ранили», но землепроходцы продолжали теснить богдойские войска. Внезапно перестали стрелять русские пушки и пищали потому, что «в государевой казне пороху и свинцу» не стало. Это решило исход сражения. «По совету со всем войском» было решено отступить на Амур, «а хлеба нам в Шингале взять, не дали», — отписывал О. Степанов в Якутск.

    Чтобы не ослабить оборону Амура, О. Степанов отказался собирать со служилых людей десятую пошлину, чего требовал Зиновьев. Он был вынужден прекратить и посылку государева ясака из-за малочисленности защитников. «Государеву ясачную казну послать стало нельзя, потому что земля вся сколыбалась, драки стали частые, с малыми людьми послать стало невозможно, чтобы над государевою казною иноземцы какого дурна не учинили, а с большими служилыми людьми выслать — надобе людей много, а у нас в войске служилых людей мало», — писал он якутскому воеводе Михаилу Лодыженскому. Эти смелые действия принесли нужные результаты. Казаки и служилые люди поддерживали О. Степанова, который был вынужден отвести свое войско до устья речки Кумары и провести зиму в построенном там остроге.

    Дело в том, что маньчжурские правители в Китае решили распространить свое влияние и на Амур, изгнав оттуда русских. Чтобы лишить казаков съестных припасов, было приказано «хлеб не сеять на Амуре и на нижней Сунгари». На нижней Сунгари богдойцы поставили крепость, как заслон против казачьих походов на Сунгари и опорный пункт для борьбы за Амур. Весной 1655 г. десятитысячное маньчжурское войско осадило Кумарский острог и потребовало его сдачи. Казаки отвергли это предложение. Началась долгая осада. Десять дней били по крепости богдойские пушки, огромные метательные машины пускали в крепость пудовые «и пенные заряды, чтобы зажечь острог, а 24 марта богдойцы пошли на штурм, двинув огромные щиты на телегах, обшитые кожей, лестницы на колесах.

    Тяжело пришлось осажденным: не хватало боеприпасов, хлеба, людей. Имелась только одна полковая пушка и несколько малых. Но казаки стойко защищались, бросались в рукопашную схватку, нанося большой урон нападающим. Это вынудило маньчжур отступить. Вновь был открыт путь в хлебные районы на Сунгари, а Амур по-прежнему остался под русским владением. На верхнем Амуре и нижней Сунгари ясак был собран без помех.

    Укрепляя свои позиции, казаки поднялись по Уссури до устья Имана и в протоки Уссури — Бикин и Хор, включив эту важнейшую часть Уссури в состав русской территории. Затем поплыли вниз по Амуру, собирая ясак с местного населения. Две зимы провели на земле гиляков, построив в устье Амура новый острог. В тот период в районе устья Амура собралось более 600 русских казаков. Помимо возросшего отряда О. Степанова, здесь жили со своими казаками томский казачий атаман. Федор Пущин и замечательный «градоначатец» Петр Бекетов—основатель Якутска, Нерчинска и Братска. Они отправляли отдельные группы казаков в разные походы, то к Татарскому проливу, то к Охотскому морю. Казаки смогли побывать и на Сахалине.

    В 1656 г. Ф. П. Пущин, П. П. Бекетов и их товарищи покинули Амур. Но люди О. Степанова продолжали служить на нижнем" Амуре. Зиму 1657—1658 гг. они прожили вблизи современного Комсомольска, в так называемом «Куминском острожке» — нанайском селении Хоме.

    Тем временем положение на Амуре резко изменилось. Признание амурским и уссурийским населением власти русских казаков сильно обеспокоило маньчжурских правителей. В 1656 г. по указу маньчжурского императора с Амура и нижней Сунгари насильно были уведены дючеры и часть нанайского населения. Их стойбища были разрушены и сожжены, посевы вытоптаны, колодцы завалены землей. Когда О. Степанов поднялся вверх по Амуру, то нашел только развалины и голые поля. Вновь землепроходцы очутились в тяжелом положении, о чем О. Степанов писал в Якутск: «Теперь все в войске оголодали и оскудали, питаемся травою и кореньями и ждем государева указа». Но указа не последовало, и казаки продолжали терпеть лишения, удерживая Амур.

    В конце июня 1658 г. на отряд О. Степанова неожиданно напало огромное маньчжурское войско на 47 бусах, с множеством пушек. Несмотря на огромные усилия казаков, их суда не смогли вырваться из этого кольца. Многие амурские казаки были убиты, в том числе и сам Онуфрий Степанов. Некоторые взяты в плен. А 180 человек во главе с племянником Хабарова — Артемием Петриловским — отошли к устью Амура. О месте их зимовки данных нет. Возможно, что они нашли себе убежище на Сахалине. Такое предположение высказывает Б. Полевой в книге «Первооткрыватели Сахалина».

    Так закончился первый этап в освоении русскими Амура. Заслуга Онуфрия Степанова и его отряда, как и Ерофея Хабарова и Василия Пояркова, состояла в том, что они открыли европейцам южную часть теперешнего Дальнего Востока и положили начало ее освоению. Поход Е. Хабарова завершился официальным присоединением Приамурья к России.

    Интересное описание Приамурья оставил Николай Гаврилович Спафарий — глава русского посольства, ходившего в Китай в 1675—1678 гг. — в «Сказании о великой реке Амуре»: «А пала река Амур в Океанское море устием однем, а против того устия амурского на море далеко остров великой, а живут на нем иноземцы многие — гиляки породою. А юрты у них деревяные, а носят летом платье из кож рыбих, а зимою носят шубы собачьи. А ездят зимою на собаках нартами, а летом в лотках деревяных, держат в улусах своих собак по 300, и по 400, и по 500, и больше, и медведей кормленных держат, и ядят они рыбу, и собак, и медведей, и всякие морские звери, а по правую сторону моря в воде в губах вырос камыш великой, и тем камышом ездить нельзя в лотках».

    Сам Н. Спафарий не был на Амуре, а тем более на Сахалине. Свой рассказ — «Сказание о великой реке Амуре» он составил со слов людей, побывавших в тех местах. Любопытнейшие сведения получил он от тобольского боярского, сына, капитана драгунского строя Степана Васильевича Полякова в июле 1674 г., который передал Н. Спафарию для ознакомления чертеж (т. е. карту) реки Селенги и большой чертеж «Енисейску, Селенгинскому и иным острогам и Даурам и Китайскому и Нинканскому государствам».

    Как выяснил Б. Полевой (см. «Первооткрыватели Саха-лина»), это тот самый «волный казак» Стенька Поляков, который в 1652 г. ушел от Хабарова в низовья Амура служить «своей головой». Он первым из русских проведал о далеких японцах — народе «чижем», а в 1653 г. увезен Зиновьевым в Москву (вместе с Хабаровым). Когда его спросили, почему взялся за составление этих чертежей, он просто ответил: «для того, что он, Степан, в тех местах бывал».

    В середине XVII века русские люди впервые появились и на острове Сахалине. Весьма важно отметить, что краткое известие о действиях русских на Сахалине в середине XVII века оказалось в сочинении известного японского разведчика) путешественника Мамио-Ринзо, побывавшего в 1808 г. на западном побережье Сахалина.

    Приоритет русских в открытии Сахалина вынужден был признать целый ряд иностранных ученых. Например, англичанин Гольдер пишет: «Наши наиболее ранние сведения о Сахалине поступали к нам не от китайцев, японцев, голландцев или иезуитов, а от русских сибирских зверопромышленников, которые, стремясь познакомиться с Приамурьем, пришли в соприкосновение с Сахалином». Даже многие японские ученые считают, что о. Сахалин был присоединен к России «в третий год Кей-Ан», то есть в 1650—1651 гг. Об этом говорится и в японской энциклопедии «Кокусидайдзитэн».

    В середине XVII века русским стало известно и о Чукотке, Камчатке и Курильских островах. Это уже результат экспедиции Семена Дежнева и Михаила Стадухина, Владимира Атласова.

    Великое географическое открытие Семена Дежнев

    В 1641 г. из Якутска был послан Семен Дежнев с 15 казаками собирать ясак на Яну реку. Оттуда добрались они: морем до реки Колымы, срубили острожек и собирали ясак. У местных жителей — прибрежных чукчей наменяли рыбьего зуба — моржовых клыков, которые дорого ценились на европейских рынках (по 40 рублей за пуд, а овца, например, стоила копейки). В Москве и Якутске моржовые клыки именовали «Костяной казной».

    В 1648 г. Семен Дежнев во главе трех кочей проплыл вдоль северо-восточных берегов Азиатского материка проливом, который не совсем справедливо носит имя Беринга. Первооткрывателем пролива между Азией и Северной Америкой был С. Дежнев с товарищами.

    Возле Большого каменного носа, как назвали дежневцы Чукотский мыс, кочи попали в страшный шторм, их разметало в разные стороны. Один разбило, на двух вступили в Великий океан. Осенние ветры гоняли их беспомощные суда по буйному морю. Кочи вновь разбросало. Дежневский коч выбросило на берег южнее Анадырь реки, второй — анкудиновский, как выяснилось позднее, прибился к восточному берегу Камчатки. Так отважные спутники Дежнева стали первооткрывателями камчатской земли. Весной следующего года, обогнув мыс Лопатку, они побывали (тоже первыми) и у Курильских островов, а затем вышли в Охотское море.

    С. Дежнев сообщал в донесениях: «Носило меня по морю всюду по неволью и выбросило на берег и было нас на коче 25 человек и пошли мы в гору, сами путь не знаем, голодны, наги и босы. И шел я, бедный Семейка с товарищами ровно 10 недель и попал на Анадырь реку близко моря». Здесь дежневцы заложили острожек. В осень крепко голодали, а по зимней пороше появились во множестве дикие олени. Долгие годы атаманствовал там С. Дежнев, охотился на моржей, промышляя «рыбий зуб», поставил на Анадыре четыре острожка, один из них ныне г. Анадырь. Только в 1659 г. прибыл ему на смену из Якутска Карабат Иванов. А еще раньше пришли туда сухим путем два отряда колымских казаков Моторы и Стадухина, замкнувших круг открытий на крайнем Северо-Востоке азиатского материка.

    В 1662 г. С. Дежнев вернулся в Якутск богатым и знатным человеком. Двадцать лет провел он в тяжелых походах. В Якутске встретили его с почестями, а затем послали в Москву отвезти дорогую «Костяную казну». В Москве его встретили ласково. А когда он подал челобитную (прошение) на выплату ему денежного жалованья и хлебное довольствие за.20 лет службы («за ту его, Сеньки, могутную службу»), дьяки Сибирского приказа принахмурились, но стали считать, переводя хлебное довольствие на деньги. Насчитали 126 рублей, 6 алтын и 5 денег серебром. Но такой суммы в Приказе не оказалось. Доложили царю Алексею Михайловичу, который указал: «За ту его, Сенькину службу и за терпение... выдать за те прошлые годы... треть деньгами, а на две доли сукнами». И получил Дежнев 38 рублей 22 алтына, 3 деньги серебром да 97 аршин темно-вишневого и светло-зеленого сукна.

    Так правительство оценило его службу, конечно, не поняв важности его великого географического открытия (потому и Петр I снаряжал туда экспедицию В. Беринга).

    Семен Дежнев прошел вдоль северной окраины Азиатского материка, открыл пролив, соединяющий Северный Ледовитый океан с Тихим, открыл и описал Чукотский полуостров. Он сообщил сведения о двух «островах зубатых», т. е. Диомидовых островах в середине Берингова пролива {теперь острова Ратманова и Крузенштерна).

    Только спустя 250 лет, в 1898 г. по ходатайству Русского географического общества Большой Каменный мыс, или мыс Восточный, был назван именем Семена Дежнева. В 1910 г. на этом мысу — самой восточной на материке точке нашей страны — в память о выдающемся русском землепроходце был установлен двенадцатиметровый деревянный крест. Рядом возвышается маяк. На одной его стороне, обращенной к океану — бронзовый бюст Дежнева и металлическая доска с надписью: «С. Дежнев в 1648 г. первым из мореплавателей открыл пролив между Азией и Америкой».

    Открытие Камчатки

    Завершающим этапом открытий и освоения русскими людьми Азиатского материка явилось открытие Камчатки, означавшее более прочное утверждение России на берегах Тихого океана.

    В официальной истории географии считается, что Камчатку открыл в 1697 г. Владимир Атласов. Однако многие данные говорят о том, что Атласов был не первым русским, побывавшим на полуострове. То, что Камчатку в России знали до Атласова — это бесспорно. В «Списке с чертежа Сибирской земли» Петра Годунова в 1672 г. упоминается река Камчатка, а «против той Камчатки столп каменный высок горазд». Каменный столп — это мыс Столбовский на восточном побережье полуострова.

    Издавна существует легенда, что первооткрывателями Камчатки были русские моряки, приплывшие сюда во второй половине XVII в. на деревянных парусных судах — кочах. Маршрут экспедиции начинался в Якутске, шел вниз по Лене и дальше на восток по Северному Ледовитому океану, через Берингов пролив к камчатской земле. Долгое время народное предание связывало открытие Камчатки с именем Федота Алексеева, спутника казака Дежнева в 1648 г. Достоверность этого факта теперь уже доказана. Но есть упоминание еще о какой-то таинственной экспедиции середины XVII в. на Камчатку. Большую работу по выявлению данных об этой экспедиции провел географ А. Варшавский

    В 1730 г. в «Санкт-Петербургских ведомостях» сообщалось, что капитан Витус Беринг «от тамошних жителей известился, что пред 50 и 60 годами некое судно из Лены к Камчатке пришло». А Беринг сделал на карте Камчатки надпись: «В прошедших годах из Якутска-города морем на кочах были на Камчатке люди».

    В 30-е годы XVIII в. ученый Степан Крашенинников, составивший подробное описание Камчатки, упоминает о Федоте-кочевщике, имя которого там упорно связывали с караваном судов, вышедших из Лены.

    О возможности такого плавания от Лены к Камчатке говорят и беспристрастные иностранцы. На амстердамской карте 1727 г. приводились такие данные: «Русские, плавающие от Лены и других рек, проходят здесь с целью вести торговлю с камчадалами». Тогда же англичанин Шейхцер писал о двух путях торговли между Сибирью и Камчаткой. Один — через Охотское море, другой — по Лене, вдоль берегов Ледовитого океана. Уже тогда русские моряки умели использовать не только короткую северную навигацию, но и переносить труднейшие зимовки.

    На широкой и полноводной реке Камчатке, в устье речки Белой, стоит большой деревянный крест. На верхней перекладине его славянская вязь: «Сего 1697 года июля 18 дня поставиль сей кресть пятидесятникь Володимирь Атласовь с товарищи 55 человек». А на нижней надпись на современной орфографии: «Восстановлено в честь русских землепроходцев, открывших Камчатку, 9 августа 1959 года».

    В. Атласов, которого А. С. Пушкин назвал «камчатским Ермаком», проложил путь из Анадыря на Камчатку. Экспедиция Владимира Атласова на Камчатку относится к 1697—1699 гг. Он родом из вологодских крестьян. Двадцать лет прослужил в Якутске, хорошо изучил Восточную Сибирь. В 1695 г. "был послан в Анадырский острог, откуда и отправился в 1697 г. на Камчатку, взяв с собой 60 служилых и промышленных людей да 60 ясачных юкагиров. Его можно назвать первым географом и этнографом Камчатки. По Возвращении он продиктовал приказным людям описание Кам-чатки и ее населения. Хоть и не знал он грамоту, но был весьма любознательным и наблюдательным.

    По его словам, племена коряков и камчадалов жили летом в шалашах, напоминавших свайные постройки. Крылись эти жилища шкурами и древесной корой. Внутрь забирались по бревну с глубокими зарубками. Они напоминали терема, в которых аккуратно построили чердаки с островерхой крышей, но забыли сложить стены. Эти жилища строили на берегу рек и высокие столбы спасали людей во время внезапных разливов. Ни дикий зверь, ни внезапное нападение неприятеля не могли застать обитателей стойбища врасплох. Зимнее жилище — земляная юрта с дверью наверху, которая служила и дымоходом и окном одновременно. Чтобы попасть в жилище, нужно было спуститься по зарубкам наклонно поставленного бревна.

    «Питаются камчадалы, — говорил В. Атласов, — рыбою и зверем. Едят рыбу сырую. Па зиму запасают ее, складывая в ямы и засыпая землею. Toe рыбу, вынимая, кладут в колоды и наливают водою и, зажегши каменья, кладут в те колоды и воду нагревают. И ту рыбу с тою водою размешивают и пьют, а от тое рыбы дух смрадный исходит»... «Камчадалы державства великого над собою не имеют, только кто у них, в котором роду богатее, того больше и почитают... Жен имеют кто сколько может, по одной и более (до четырех), а веры никакой нет, только одне шаманы, а у тех шаманов различие с иными иноземцы: носят волосы долги».

    Сильное впечатление произвела на В. Атласова суровая природа камчатской земли, особое удивление вызвали величественные вулканы: «От устья итти вверх по Камчатке реке неделю есть гора — подобна хлебному скирду, велика гораздо и высока, а другая близь ее ж — подобна сенному стогу и высока гораздо, из нее днем идет дым, а ночью искры и зарево. А сказывают камчадалы: будто человек взыйдет до половины тое горы, а там слышит великий шум и гром, что человеку терпеть невозможно. А выше половины той горы, которые" люди всходили, назад не вышли, а что тем людям на горе учинилось, не ведают»

    Вывез Атласов с Камчатки изрядный ясак: 330 соболей, 190 красных лисиц, 10 морских бобров и другую пушнину. В Анадыре рассказали его казаки, что ительмены смеялись над ними, когда они за нож просили в обмен только 8 соболей, а за топор 10. Железные изделия в сравнении с каменными казались для них бесценными и они их охотно выменивали у русских.

    С ясаком Атласов был отправлен в Москву, куда прибыл в 1700 г. Там приняли его с почетом, дали чин казачьего головы и назначили на Камчатку приказным человеком этой новой земли России.

    Отчет Атласова о Камчатке, Курильских землях, «черном острове» (Сахалине) и о лежащем далеко на юге «зело чудном Нифонском царстве» (Япония) вызвали большой интерес у Петра I, которому он лично докладывал.

    Петр I издал указ о прокладке морского пути на Камчатку и в 1702 г. предписал Сибирскому Приказу собрать подробные сведения об островах, расположенных к югу от Камчатки, т. е. о Курилах и о Японии. И еще при его жизни, в 1722 г. были доставлены в российскую столицу Иваном Евреиновым первые научные сведения о Камчатке и Курильских островах и карта Курильских островов. В 1716 году охотскими мореходами было совершено первое морское плавание из Охотска на _ Камчатку и обратно, а два года спустя к Охотску из Якутска прокладывается по топям, рекам, таежным дебрям и горам более чем тысячеверстный тракт. Охотк становился главной верфью и главным портом России на Тихом океане.

    В течение почти 150 лет со времени появления русских на берегах Тихого океана они были единственными хозяевами прилегающих к Сибири морей. Сюда еще не заглядывали ни европейцы, захватившие тогда более теплые страны, ни японцы, замкнувшиеся (в силу законов изоляции) на своих островах и лишь изредка попадавшие к русским в качестве жертв кораблекрушений.

    Если XVII век принес первые сведения о Курильских островах, то XVIII век стал веком их широкого исследования, освоения и присоединения к России.

    Так завершился первый этап великих географических открытий славной плеяды русских землепроходцев. Инициаторами в этом деле выступали отдельные пытливые люди — крестьяне, промышленники (промысловые люди) и вольные казаки, а за ними шли приказные люди, официально закреплявшие эти земли, в составе России.

    Еще с середины XVII века началось русское заселение Приамурья. Сюда шли крестьяне, служилые люди, промышленники. Илимский и Якутский воеводы Б. Оладьин и М. Ладыженский сообщили, что в 1656 г. из Ильинского и Верхоленского острогов служилые люди и крестьяне «мало не все ушли в Дауры». Сибирские воеводы даже установили по дорогам заставы, чтобы задержать бежавших в Даурию крестьян служилых людей, спасавшихся от помещичьей кабалы и произвола властей.

    А местное население приняло русское подданство уже в результате похода Е. Хабарова и вносило ясак русским властям. Малонаселенность края позволяла русским людям заселять его без каких бы то ни было вооруженных столкновений с местными жителями. Напротив, русские охотно вступали в хозяйственные и семейные связи с аборигенами, способствуя их экономическому и культурному развитию, способствуя разложению родовых отношений в их племенах.

    Русская крестьянская колонизация принесла в Приамурье более передовые способы ведения хозяйства: обработку земли сохой с железным сошником и бороной, трехпольную систему земледелия. Русские поселенцы строили водяные мельницы, научили местных жителей печь хлеб, ловить рыбу неводом и пользоваться для охоты ружьем, плавить и ковать железо.

    Присоединение Приамурья к русскому государству было не только политическим актом. Эти земли становились и по составу населения и экономически органической частью русс кого государства.

    К 80-м годам в Приамурье била ключом русская жизнь. По свидетельству академика Хвостова, «русская колонизация захватила не только левый, но и правый берег Амура и Аргуни, то есть нынешнюю северную Маньчжурию. Русские землепроходцы, главным образом казаки, проникали и в Приморье и на Нижний Амур. Приамурье было даже более обжито, чем Забайкалье». Об этом свидетельствует даже простой перечень имевшихся здесь русских селений — слобод, деревень, заимок: Усть-Аргунская, Покровская, Игнашино, Солдатово, Озерная, Андрюшкино, Паново, Ильинское, Мо-настырщино, Верхне-Зейское, Селемджинский острожки, на правом берегу Амура — Кумарское. Центром этого района был Албазинский острог (на его месте сейчас село Албазино). Первоначально управление им осуществлялось из Якут-ска, затем через Нерчинск, а в 1683 г. создастся Албазинское воеводство — выделяется из Нерчинского уезда.

    К тому времени в Забайкалье и Приамурье проживало более полутора тысяч русского мужского населения. Большинство их прибыло на Амур с семьями и жило мирным крестьянским трудом. Только в районе Албазина было более 300 семей. В 1685 г. ими было распахано и засеяно более 1000 десятин земли да на государевой пашне — более 50 десятин. Примечательно то, что земледелие русских поселенцев на Амуре развивалось без поддержки государственной власти.

    Хозяйственное освоение Приамурских земель русскими переселенцами не исчерпывалось земледельческой деятельностью. Важное значение имела промысловая и торговая деятельность. Промышленные люди шли из Якутии и Прибайкалья на Зею, Бурею, промышляли соболя, лис, белку, изюбря и в низовьях Амура, и на побережье Охотского моря. Приток этих зверопромышленников на Амуре стимулировался развитием земледелия, т. е. достаточным количеством продовольствия. В 60—80-х годах XVII в. Албазинский уезд не нуждался в привозном хлебе (чем отличался от Забайкалья), его даже вывозили в Нерчинск.

    Велись поиски рудных ископаемых. В начале 70-х годов началась опытная эксплуатация свинцовых и серебряных месторождений, на базе которых были созданы Нерчинские заводы. В 1681 г. неподалеку от серебряных месторождений возник Аргунский острог. Крестьяне-рудознатцы обнаружили железную руду не только в Забайкалье, но и на Амуре, в Белых горах между устьем Селемджи и Зеей.

    Важное значение придавалось поиску соли. В Нерчинск и Албазин она доставлялась из казенной Усть-Кутской и частной Ангарской солеварен вьюками на лошадях промышленными и служилыми людьми. Перевозка ее была очень трудной и дорогой.

    Приамурье, как и Забайкалье, втягивалось в торговые связи с сибирскими районами и даже с европейской частью страны. В торговых операциях участвовало нарождавшееся сибирское купечество и крупные российские купцы, которые нередко целые годы проводили по приамурским селениям сами или их приказчики, и хорошо знали нужды этих мест, имели связи с местным населением. Они создавали артели зверопромышленников, скупали меха, особенно соболинные. На Запад («на Русь») увозили большие партии соболинных шкурок, а оттуда привозили ремесленные изделия—«русский товар» (даже значительными партиями): грубый холст, сермяжное сукно, овчины, шубы бараньи (кафтаны), сафьян, кумачи, миткаль, попоны, медные и чугунные изделия, зеркала, ярославские, бумагу, церковную утварь, хмель, винные ягоды и т. п.

    Важную роль играли торговые люди и в хлебной торговле. Помимо доставки хлеба, они сами «заводили пашню большую и хлеб всякий сеяли», строили мельницы.

    Торговые люди оказывали финансовую помощь администрации, ссужали, например, воеводу для выплаты жалованья служилым людям, помогали им в закупке боеприпасов и т. д.

    Главной перевалочной базой торговли с Сибирью был Иркутск, ставший к 80-м годам XVII в. значительным торговым центром. Через него Забайкалье и Приамурье вошли не только в систему сибирского товарооборота, но и втягивались в складывавшийся всероссийский рынок.

    Постоянными, наезженными путями устанавливается связь Албазинского воеводства с Сибирью. Один из них вел непрерывной водной дорогой из Нерчинска по Шилке и Амуру, другой (очень длинный и трудный) на Север и — в Илимск, Якутск и к Удскому острогу.

    Торговые люди старались наладить связь и с ближайшими соседями. Однако, политика богдыханского правительства, стремившегося изолировать страну от внешнего мира, мешала развитию торговли. Но вопреки этому развивалась русско-китайская торговля. В Китай сбывались русские меха, железные изделия и прочее, а из Китая ввозили ткани, чай, посуду и т. д. После 1689 г. основная торговля России с Китаем шла через Нерчинск, а затем — Иркутск, с 1727 г. стала налаживаться по Кяхтинскому тракту.

    Шла торговля и с Северной Монголией.

    На основе многообразной хозяйственной деятельности русских людей утверждались неразрывные связи с коренным населением.

    От интенсивности русского заселения и развития хозяйства русских поселенцев зависела и оборона Приамурья, да и всей Сибири от иноземных захватчиков.

    Политическая обстановка на Дальнем Востоке зависела прежде всего от отношений между двумя наиболее сильными государствами — Россией и Китаем. Занятая с середины W1I века борьбой с Польшей, а затем с Турцией за сохранение в своем составе присоединившейся Украины, Россия на своих сибирских рубежах стремилась держаться мирной политики, была заинтересована в упрочении своих торговых и дипломатических связей с восточными государствами.

    По мере присоединения южно-сибирских и амурских народов к России в Сибири и на Амуре устанавливались российские границы. Неизбежно возникала проблема государственного размежевания между Россией и Китаем. Но маньчжурские правители в Китае (в 1644 г. маньчжуры завоевали Китай и возвели на престол своего императора) не хотели устанавливать общих границ с Россией. Опасаясь за свои вотчинно-династические интересы в Маньчжурии и надеясь в дальнейшем активизировать политику внешних военных захватов, они стремились окружить Китай зоной малонаселенных вассальных территорий.

    Враждебную реакцию у маньчжурской династии Цин вызвало появление русских на Амуре. Тем более, что, по мере освоения русскими Приамурья, аборигенное население все более занимало позицию не в пользу маньчжурской стороны, принимало русское подданство.

    С 1652 г началось маньчжурское вторжение на Амур. Пользуясь численным превосходством, они открыли военные действия против русских, стали угонять и разорять с насиженных мест аборигенное население. Зиновьев, бывший на Амуре в 1653 г. с воеводскими полномочиями, вернувшись в Москву в конце 1654 г., докладывал, что «даурские иноземцы били челом о вечном холопстве и просили, ...чтоб государь пожаловал, велел их оберегать от богдойского царя».

    Но защитить местное население малочисленные русские отряды не могли. Идти же на войну с Китаем правительство России не собиралось, избрав защитный вариант. В течение многих лет русские отряды отражали натиск маньчжурских отрядов, нанеся им ряд серьезных поражений, особенно у стен Албазинской крепости. Цинские правители все более убеждались в непрочности своей власти над угнанным в Маньчжурию населением амурского бассейна, в невозможности поднять восстание местного приамурского населения против русских властей.

    С начала 80-х годов маньчжурские правители, подавив, сопротивление китайского народа, стали готовиться к широким завоевательным действиям против России, к захвату Приамурья и Забайкалья. Для этого они склоняли к союзу и северомонгольских феодалов.

    Но им пришлось столкнуться с большими трудностями

    Главное, что наступление на Приамурье должно было вестись «по незнакомой и хозяйственно совершенно не освоенной стране, вдали от фактических границ империи. Дело в том, что к моменту прихода русских на Амур северный государственный рубеж Китая был обозначен Великой китайской стеной (протяженностью в 4 тыс. кв. м.) в 1 тыс. с лишним километров на юго-запад от Амура и Уссури, а племенное объединение маньчжур, насчитывавших не более 500 тыс. человек (обитало в районе Ляодунского полуострова и реки Ляохэ) — на расстоянии 800 и более километров на юг и юго-запад от Амура и Уссури. После ухода основной части маньчжуров на территорию Китая район их первоначального расселения остался почти безлюдным. Маньчжурия до конца XIX в. оставалась отдельным образованием, куда китайцам было запрещено вселяться и заниматься хозяйственной деятельностью. Эти земли маньчжуры объявили племенной вотчиной. Северные пределы своей империи маньчжуры обозначили в конце 70-х и начале 80-х гг. XVII в. так называемом «ивовым полисадом» — линией укреплений и караулов, проходившей вблизи Мукдена (ныне г. Шэньян, центр Шэньяпского большого военного округа, включающего три провинции: Хэйлунцзян, Гирин и Ляонин), и выезд маньчжурских подданных за пределы «полисада» рассматривался как выезд за границу.

    Следовательно, сами маньчжуры обитали на расстоянии 800 и более километров на юг и юго-запад от Амура и Уссури. Исследователи Приамурья в XIX в., в том числе и известный китаевед XIX в. академик В. П. Васильев, отмечали, что крайним северным пределом маньчжурских поселений были Нингута (современная Ниньань) на притоке р. Сунгари—Муданьяцзян, и Иланьхала (Илань, Сапьсип) на Сунгари.

    Вот почему понадобилось им тогда почти два года для создания в северных и северо-восточных районах Маньчжурии тыловых опорных пунктов, прокладки дорог, заготовки провианта и военных запасов, строительства речных судов (бусов), изучения местных условий, сбора разведывательных данных. В Маньчжурии к 80-м годам было лишь два опорных пункта: Нингута (создана в 1636 г. на притоке Сунгари) и Гирин на р. Сунгари (создан в 1674 г.). В 1683 г. возникает Айхунь (Айгунь) на правом берегу Амура, напротив устья р. Зеи.

    В начале 1683 г. Канси приказал войскам идти из Гирина и Нингуты к Амуру, укрепляться на его берегах и в крепостях Айхунь и Хумар. Основной удар решили нанести на Албазин, а затем на Нерчинск, но предварительно захватить русские остроги на Зее и Селемдже, вытеснив оттуда русских создав у Албазина базы для его осады. Военные действия развернулись летом 1683 г. силами 15 тыс. маньчжурского войска, которое с 300 пушками шло к Албазину по Амуру, и такая же конная армия должна была идти сухим путем на Нерчинск.

    Небольшие группы защитников русских городков на Амуре оказали героическое и длительное сопротивление завоевателям. Немаловажную роль сыграла в этом и поддержка русских местным населением Приамурья. Маньчжур поражало наличие среди русских воинов тунгусского и бурятского населения.

    Однако, пользуясь своим численным превосходством, завоеватели вынудили русских к подписанию в 1689 г. Нерчинского договора, установившего русско-китайскую границу, которая не соответствовала фактической границе русских поселений и границе трудовой деятельности русского населения. Начиная от р. Горбицы земли по среднему и частью по нижнему течению Амура и по его левым притокам, принадлежащие уже более 40 лет России, признавались «лежащими во владениях китайского государства».

    Но русским послам удалось отстоять право России на Забайкалье и побережье Охотского моря. Земли к югу от р. Уди до Большого Хинганского хребта признавались неразграниченными между обоими государствами. А так как горные хребты в Приамурье и многие реки были плохо известны, граница, установленная «по каменным горам», не могла быть точно определена.

    Занятое конфликтами с Турцией, Крымским ханством и Швецией, правительство России вынуждено было утвердить договор. Ценой огромных уступок, которые в России считались временными, удалось приостановить дальнейшую агрессию цинской империи в Восточной Сибири.

    Насильственное ограничение дальневосточных рубежей России тормозило дальнейшее экономическое развитие всей Восточной Сибири.

    Захват цинскими правителями части Приамурья и гибель там русского земледелия задержали почти на 200 лет социально-экономическое, хозяйственное и культурное развитие этого края.

    Но важно то, что Пекинские правители не добились основной цели — Россия сохранила свои позиции на Дальнем Востоке. А русское трудовое население расценивало Приамурье как временно оставленный край. И действительно, вынужденная территориальная уступка со стороны России могла иметь лишь временный характер, вызванный маньчжурской агрессией. Нерчинский договор был лишь началом в установлении пограничной линии между Россией и Китаем.

    Приамурье надолго было отторгнуто от России. Русское земледелие и промыслы были там уничтожены. Более полутора веков территория Приамурья оставалась неосвоенным, пустынным краем.

    ЛИТЕРАТУРА

    Александров В. А. Русское население Сибири XVII — начала XVIII вв. М. «Наука», 19(4 г.

    Александров В. А. Начало освоения русским населением Забайкалья и Приамурья (XVII в.) — «История СССР», 1968, № 2.

    Александров В. А. Россия на дальневосточных рубежах (вторая -половина XVII в.). М., «Наука», 1969 г.

    Амур — река подвигов. Художественно-документальные повествования приамурской земле, ее первопроходцах, защитниках и преобразователях. Хабаровск, кн. изд-во, 1970 г.

    Атлас географических открытий в Сибири и в Северо-Запададной Америке XVII—XVIII вв. Редактор член-корреспондент АН СССР А. В. Ефи-мов. М., «Наука». 1964 г.

    Белов М. И. Семен Дежнев. 2-е изд. М., «Морск. транспорт», 1955.

    Белов М. И. Арктическое мореплавание с древнейших времен до середины XIX века. Т. I. М., «.Морск. транспорт», 1956.

    Георгиевский А. П. Русские на Дальнем Востоке. Владивосток, 1926.

    Долгих Б. О. Этнический состав и расселение народов Амура в XVII веке по русским источникам — «Сборник статен по истории Дальнего Во-стока», М., 1958, с. 125—142.

    Ефимов А. В. Из истории великих русских географических открытий. М., «Наука», 1971.

    Забелин И. Встречи, которых не было. М., «.Мысль», 1966.

    Задорнов Н. П. «Амур-батюшка», «Далекий край», «К океану», любое изделие.

    История Сибири т. 2. Л., «Наука», 1968,

    Кабанов П. И. Амурский вопрос. Благовещенск, Амурск, кн. изд-во, 1959.

    Кабанов П. И. Народы Амура в середине XIX в. — «Ученые записки МГЛИ т. XXVI. Кафедра истории СССР. Вып. 3. М., 1953 г., с. 147—164. Маньчжурское владычество в Китае. Сб. статей. Отв. редактор

    Л. Тихвинский. М., «Наука», 1966.

    Наволочкин Н. Д. «Амурские версты». Хабаровск, 1974.

    Полевой Б. П. Первооткрыватели Сахалина. Южно-Сахалинск, 1959 (пыл. дан. 1960).

    Романенко Д. И. Ерофей Хабаров. М., «Моск. рабочий», 1969.

    Рябов Н. И., Штейн М. Г. Очерки истории русского Дальнего Востока. XVII—начало XX вв.Хабаровск,1958.

    Сафронов Ф. Г., Ерофей Павлович Хабаров, Хабаровск, 1956.

    Степанов А. А. Некоторые вопросы истории Хабаровска — «Вопросы географии Дальнего Востока. Сб. четвертый». Хабаровск, 1960, с. 328—350.

    Файнберг Э. Я. Русско-японские отношения в 1697—1875 гг. М., Изд. вост. лит., 1960 г.

    Хвостов В. М. Китайский счет по реестру и правда истории «Между-народная жизнь». 1964 г. № 10, с. 21—27.

    Шумков В. И. Очерки по истории земледелия Сибири (XVII в.). М., АН СССР, 1956.

    Яковлева П. Т. Первый русско-китайский договор 1689 -года. М., АН СССР, 1958.

    Без русских первооткрывателей карта мира была бы совсем другой. Наши соотечественники - путешественники и мореплаватели - совершили открытия, обогатившие мировую науку. О восьми самых заметных - в нашем материале.

    Первая антарктическая экспедиция Беллинсгаузена

    В 1819 году мореплаватель, капитан 2-го ранга, Фаддей Беллинсгаузен возглавил первую кругосветную антарктическую экспедицию. Целью плавания было исследование вод Тихого, Атлантического и Индийского океанов, а также доказательство или опровержение существования шестого материка — Антарктиды. Снарядив два шлюпа — «Мирный» и «Восток» (под командованием ), отряд Беллинсгаузена вышел в море.

    Экспедиция длилась 751 день и вписала множество ярких страниц в историю географических открытий. Главное из них — — было сделано 28 января 1820 года.

    Кстати, попытки открыть белый материк предпринимались и ранее, но не принесли желаемого успеха: не хватало немного удачи, а, может, русского упорства.

    Так, мореплаватель Джеймс Кук, подводя итоги своего второго кругосветного плавания, писал: «Я обошел океан южного полушария в высоких широтах и отверг возможность существования материка, который если и может быть обнаружен, то лишь близ полюса в местах, недоступных для плавания».

    За время антарктической экспедиции Беллинсгаузена было открыто и нанесено на карту более 20 островов, сделаны зарисовки видов Антарктики и обитающих на ней животных, а сам мореплаватель вошел в историю, как великий первооткрыватель.

    «Имя Беллинсгаузена можно прямо поставить на ряду с именами Колумба и Магеллана, с именами тех людей, которые не отступали перед трудностями и воображаемыми невозможностями, созданными их предшественниками, с именами людей, которые шли своим самостоятельным путем, и потому были разрушителями преград к открытиям, которыми обозначаются эпохи», — писал немецкий географ Август Петерман.

    Открытия Семенова Тянь-Шанского

    Центральная Азия в начале XIX века была одной из наименее изученных областей земного шара. Неоспоримый вклад в исследование «неведомой земли» — так называли Центральную Азию географы — внес Петр Семенов.

    В 1856 году сбылась главная мечта исследователя — он отправился с экспедицией на Тянь-Шань.

    «Работы мои по азиатской географии привели меня к обстоятельному знакомству со всем тем, что было известно о внутренней Азии. Манил меня в особенности к себе самый центральный из азиатских горных хребтов — Тянь-Шань, на которые еще не ступала нога европейского путешественника и которой был известен только по скудным китайским источникам».

    Исследование Семенова в Центральной Азии длилось два года. За это время на карту нанесли истоки рек Чу, Сырдарьи и Сары-Джаз, вершины Хан-Тенгри и другие.

    Путешественник установил расположение хребтов Тянь-Шаня, высоту снежной линии в этом районе и открыл громадные тянь-шанские ледники.

    В 1906 году указом императора за заслуги первооткрывателя к его фамилии стали добавлять приставку — Тянь-Шанский .

    Азия Пржевальского

    В 70−80-х гг. XIX века Николай Пржевальский возглавил четыре экспедиции в Центральную Азию. Эта малоизученная область всегда привлекала исследователя, и путешествие в Центральную Азию было его давней мечтой.

    За годы исследований были изучены горные системы Кунь-Луня , хребтов Северного Тибета, истоков Хуанхэ и Янцзы, бассейнов Куку-нора и Лоб-нора .

    Пржевальский был вторым человеком после Марко Поло, добравшимся до озера-болота Лоб-нора !

    Кроме того, путешественник открыл десятки видов растений и животных, которые названы его именем.

    «Счастливая судьба дала возможность совершить посильное исследование наименее известных и наиболее недоступных стран внутренней Азии», — писал в своем дневнике Николай Пржевальский.

    Кругосветка Крузенштерна

    Имена Ивана Крузенштерна и Юрия Лисянского стали известны после первой русской кругосветной экспедиции.

    За три года, с 1803 по 1806 гг. — именно столько длилась первая кругосветка — корабли «Надежда» и «Нева», пройдя через Атлантический океан, обогнули мыс Горн, а затем водами Тихого океана добрались до Камчатки, Курильских островов и Сахалина. Экспедиция уточнила карту Тихого океана, собрали сведения о природе и жителях Камчатки и Курил.

    Во время плавания русские моряки впервые пересекли экватор. Отпраздновали это событие, согласно традиции, с участием Нептуна.

    Матрос, одетый в повелителя морей, спросил у Крузенштерна, для чего он прибыл сюда со своими кораблями, ведь ранее российский флаг в этих местах не видели. На что командующий экспедицией ответил: «Для славы науки и отечества нашего!».

    Экспедиция Невельского

    Одним из выдающихся мореплавателей XIX века по праву считается адмирал Геннадий Невельской. В 1849 г. на транспортном судне «Байкал» он отправляется в экспедицию на Дальний Восток.

    Амурская экспедиция продолжалась до 1855 года, за это время Невельской сделал несколько крупнейших открытия в районе нижнего течения Амура и северных берегов Японского моря, присоединил к России огромные пространства Приамурья и Приморья.

    Благодаря мореплавателю стало известно, что Сахалин — остров, который отделяется судоходным Татарским проливом, а устье Амура доступно для входа судов с моря.

    В 1850 г. отрядом Невельского был основан Николаевский пост, который сегодня известен как Николаевск-на-Амуре .

    «Сделанные Невельским открытия неоценимы для России, — писал граф Николай Муравьев-Амурский , — множество предшествовавших экспедиций в эти края могли достигнуть европейской славы, но ни одна не достигла отечественной пользы, по крайней мере в той степени, как исполнил это Невельской».

    Север Вилькицкого

    Целью гидрографической экспедиции Северного Ледовитого океана 1910—1915 гг. было освоение Северного морского пути. По воле случая обязанности руководителя плавания принял капитан 2-го ранга Борис Вилькицкий. Ледокольные пароходы «Таймыр» и «Вайгач» вышли в море.

    Вилькицкий продвигался северной акваторией с востока на запад, и за время плавания сумел составить подлинное описание северного побережья Восточной Сибири и многих островов, получил важнейшие сведения о течениях и климате, а также стал первым, кто совершил сквозное плавание из Владивостока в Архангелск.

    Участники экспедиции открыли Землю Императора Николая I. I. , известную сегодня как Новая Земля — это открытие считают последним из значительных на земном шаре.

    Кроме того, благодаря Вилькицкому на карту нанесли острова Малый Таймыр, Старокадомского и Жохова.

    По окончании экспедиции началась Первая мировая война. Путешественник Руаль Амундсен, узнав об успехах плавания Вилькицкого, не удержался от восклицания в его адрес:

    «В мирное время эта экспедиция возбудила бы весь мир!»

    Камчатская кампания Беринга и Чирикова

    Вторая четверть XVIII века была богата на географические открытия. Все они были сделаны в ходе Первой и Второй Камчатских экспедиций, которые увековечили имена Витуса Беринга и Алексея Чирикова.

    В ходе Первой Камчатской кампании Беринг — руководитель экспедиции и его помощник Чириков исследовали и нанесли на карту Тихоокеанское побережье Камчатки и Северо-восточной Азии. Открыли два полуострова — Камчатский и Озерный, Камчатский залив, Карагинский залив, залив Креста, бухту Провидения и остров Святого Лаврентия, а также пролив, который сегодня носит имя Витуса Беринга.

    Соратники — Беринг и Чириков — также возглавили Вторую Камчатскую экспедицию. Целью кампании было найти путь к Северной Америке и исследовать острова Тихого океана.

    В Авачинской бухте участники экспедиции заложили Петропавловский острог — в честь кораблей плавания «Святой Петр» и «Святой Павел» — который позже переименовали в Петропавловск-Камчатский.

    Когда корабли вышли в плавание к берегам Америки, по воле злого рока, Беринг и Чириков стали действовать поодиночке — из-за тумана их судна потеряли друг друга.

    «Святой Петр» под началом Беринга достиг западного побережья Америки.

    А на обратном пути участников экспедиции, на чью долю выпало немало трудностей, штормом выбросило на небольшой остров. Здесь и закончилась жизнь Витуса Беринга, а остров, на котором остановились зимовать участники экспедиции, назвали в честь Беринга.
    «Святой Павел» Чирикова также достиг берегов Америки, однако для него плавание закончилось более благополучно — на обратном пути он открыл ряд островов Алеутской гряды и благополучно вернулся в Петропавловский острог.

    «Неясачные землицы» Ивана Москвитина

    О жизни Ивана Москвитина мало что известно, однако этот человек все-таки вошел в историю, и причиной тому открытые им новые земли.

    В 1639 году Москвитин, возглавив отряд казаков, отправился в плавание на Дальний Восток. Основной целью путешественников было «отыскание новых неясачных землиц», сбор пушнины и рыбы. Казаки преодолели реки Алдан, Маю и Юдому, открыли хребет Джугджур, отделяющий реки бассейна Лены от рек, впадающих в море, и по реке Улье вышли в «Ламское», или Охотское море. Исследовав побережье, казаки открыли Тауйскую губу и вошли в Сахалинский залив, обогнув Шантарские острова.

    Один из казаков сообщил, что реки в открытых землях «собольные, зверя всякого много, и рыбные, а рыба большая, в Сибири такой нет… столько-де ее множество — только невод запустить и с рыбою никак не выволочь…».

    Географические данные, собранные Иваном Москвитиным, легли в основу первой карты Дальнего Востока.

    Вопрос.

    Продвижение русских по Сибири.

    Продвижение русских по Сибири осуществлялось двумя путями. Первый пролегал вдоль северных морей. 1648 г. – казак Семен Дежнев открыл пролив, отделяющий Азию от Северной Америки. Второй путь пролегал вдоль южных границ Сибири. 1645 г. – Василий Поярков вышел к Амуру и совершил плавание по Охотскому морю, вернувшись в 1564 г. в Якутск. Середина XVII в. – завоевание Хабаровым «землиц» по Амуру. Создание в Сибири опорных пунктов – острогов. После завоеваний Сибири основной формой эксплуатации местного населения был ясак (дань пушным зверем). Конец XVII в. – численность русского населения Сибири – 150 тыс. человек. Земледельческое население Сибири рекрутировалось из принудительно переселяемых правительством крестьян, в результате народной колонизации.

    Итоги восхождения Сибири в Россию. 1. Контакт русских крестьян с местным населением способствовал усвоению последними более развитых форм производства. 2. Прекратились распри как внутри этнических групп, так и между отдельными народами, истощавшие экономические ресурсы каждого из них.

    Поход Москвитина.

    Из Якутска в 30-х годах XVII в. русские двигались в поисках «новых землиц» не только на юг и на север - вверх и вниз по Лене, но и прямо на восток, отчасти под влиянием смутных слухов, что там, на востоке, простирается Теплое море. Кратчайший путь через горы от Якутска к Тихому океану нашла группа казаков из отряда томского атамана Дмитрия Епифановича Копылова.

    В 1637 г. он проследовал из Томска через Якутск на восток. Речным путем, уже разведанным землепроходцами, его отряд весной 1638 г. спустился по Лене до Алдана и пять недель на шестах и бечевою поднимался по этой реке - на сто верст выше устья Май, правого притока Алдана. Остановившись на Алдане, Копылов 28 июля поставил Бутальское зимовье.

    От шамана с верхнего Алдана через переводчика Семена Петрова по кличке Чистой, взятого из Якутска, он узнал о реке «Чиркол или Шилкор», протекающей южнее, недалеко за хребтом; на этой реке живет-де много «сиделых», т. е. оседлых, людей, занимающихся хлебопашеством и животноводством. Речь, несомненно, шла о р. Амуре. И поздней осенью 1638 г. к верховьям Алдана Копылов отправил партию казаков с задачей разыскать «Чиркол», но голод заставил их вернуться.

    В мае 1639 г. на разведку пути к «морю-океану» Копылов снарядил, но уже с проводниками-эвенами другую партию - 30 человек во главе с томским казаком Иваном Юрьевичем Москвитиным. Среди них был якутский казак Нехорошие Иванович Колобов, который, как и Москвитин, представил в январе 1646 г. «скаску» о своей службе в отряде Москвитина - важнейшие документы об открытии Охотского моря; в поход пошел и толмач С. Петров Чистой.

    Восемь дней Москвитин спускался по Алдану до устья Май. Приблизительно через 200 км подъема по ней казаки шли на дощанике в основном бечевой, иногда на веслах или шестах - миновали устье р. Юдомы и продолжали двигаться по Мае к верховьям.

    По истечении шести недель пути проводники указали устье небольшой и мелкой реки Нудыми, впадающей в Маю слева (близ 138° 20" в. д.). Здесь, бросив дощаник, вероятно, из-за его большой осадки, казаки построили два струга и за шесть дней поднялись до истоков.

    Короткий и легкий перевал через открытый ими хребет Джугджур, отделяющий реки системы Лены от рек, текущих к «морю-окияну», Москвитин и его спутники преодолели за день налегке, без стругов. В верховьях речки, делающей большую петлю на север, прежде чем «пасть» в Улью (бассейн Охотского моря), они построили новый струг и на нем за восемь суток спустились до водопадов, о которых, несомненно, предупреждали проводники. Здесь вновь пришлось оставить судно; казаки обошли опасный участок левым берегом и построили байдару, транспортную лодку, вмещавшую 20-30 человек. Через пять дней, в августе 1639 г., Москвитин впервые вышел в Ламское море. Весь путь от устья Май до «моря-окияна» через совершенно еще неизвестную область отряд прошел немногим более чем в два месяца с остановками1 Так русские на крайнем востоке Азии достигли северо-западной части Тихого океана - Охотского моря.

    На Улье, где жили родственные эвенкам ламуты (эвены), Москвитин поставил зимовье. От местных жителей он узнал о сравнительно густонаселенной реке на севере и, не откладывая до весны, выслал 1 октября на речной «посудине» группу казаков (20 человек); через три дня они добрались до этой реки, получившей название Охота - так русские переиначили эвенкское слово «акат», т. е. река. Оттуда казаки прошли морем дальше на восток, обнаружили устья нескольких небольших рек, осмотрев более 500 км северного берега Охотского моря, и открыли Тауйскую губу. В уже упоминавшейся «Росписи рекам...» за Ульей перечислены (названия слегка искажены) pp. Урак, Охота, Кухтуй, Ульбея, Иня и Тауй. Поход на утлом суденышке показал необходимость строительства морского коча. И зимой 1639-1640 гг. в устье Ульи Москвитин построил два судна - с них началась история русского тихоокеанского флота.

    От одного пленника - весной 1640 г. русским пришлось отразить нападение большой группы эвенов - Москвитин узнал о существовании на юге «реки Мамур» (Амур), в устье которой и на островах живут «гуляки сидячие», т. е. нивхи. В конце апреля - начале мая Москвитин отправился морем на юг, захватив с собой пленника в качестве вожа. Они прошли вдоль всего западного гористого берега Охотского моря до Удской губы, побывали в устье Уды и, обойдя с юга Шантарские о-ва, проникли в Сахалинский залив.

    Таким образом, казаки Москвитина открыли и ознакомились, конечно в самых общих чертах, с большей частью материкового побережья Охотского моря, приблизительно от 53° с. ш., 141° в. д. до 60° с. ш., 150° в. д. на протяжении 1700 км. Москвитинцы прошли через устья многих рек, и из них Охота не самая большая и не самая полноводная. Тем не менее открытое и частично обследованное ими море, которое первые русские нарекли Ламским, позднее получило название Охотского, может быть по р. Охота, но вероятнее по Охотскому острогу, поставленному близ ее устья, так как его порт стал в XVIII в. базой для важнейших морских экспедиций.

    В устье Уды от местных жителей Москвитин получил дополнительные сведения об Амуре-реке и его притоках Чие (Зее) и Омути (Амгуни), о низовых и островных народах - «гиляках сидячих» и «бородатых людях даурах», которые «живут дворами, и хлеб у них, и лошади, и скот, и свиньи, и куры есть, и вино курят, и ткут, и прядут со всего обычая с русского». В той же «скаске» Колобов сообщает, что незадолго до русских к устью Уды приходили в стругах бородатые дауры и убили человек пятьсот гиляков: «...а побили их обманом; были у них в стругах в однодеревных в гребцах бабы, а они сами человек по сту и осьмьюдесят лежали меж тех баб и как пригребли к тем гилякам и вышел из судов, а тех гиляков так и нобили...» Удские эвенки рассказывали, что «от них морем до тех бородатых людей недалече». Казаки были на месте побоища, видели брошенные там суда - «струги однодеревные» - и сожгли их.

    Где-то на западном берегу Сахалинского залива проводник исчез, но казаки пошли дальше «подле берег» до островов «сидячих гиляк» - можно утверждать, что Москвитин видел небольшие острова у северного входа в Амурский лиман (Чкалова и Байдукова), а также часть северо-западного берега о. Сахалин: «И гиляцкая земля объявилась, и дымы оказались, и они [русские] без вожей в нее итти не смели...», не без основания считая, что горстке пришельцев не справиться с многочисленным населением этого края. Москвитину, очевидно, удалось проникнуть и в район устья Амура. Колобов совершенно недвусмысленно сообщал, что казаки «...амурское устье... видели через кошку [коса на взморье]...». Продовольствие у казаков подходило к концу, и голод заставил их вернуться назад. Осенняя штормовая погода не позволила им добраться к Улье. В ноябре они стали на зимовку в маленьком заливе, в устье р. Алдомы (у 56° 45" с. ш.). А весной 1641 г., вторично перевалив хр. Джугджур, Москвитин вышел на один из левых притоков Май и в середине июля уже был в Якутске с богатой соболиной добычей.

    На побережье Охотского моря люди Москвитина жили «с проходом два года». Колобов сообщает, что реки в новооткрытом крае «собольные, зверя всякого много, и рыбные, а рыба большая, в Сибири такой нет... столько-де ее множество,- только невод запустить и с рыбою никак не выволочь...». Власти в Якутске достаточно высоко оценили заслуги участников похода: Москвитин был произведен в пятидесятники, его спутники получили от двух до пяти рублей наградных, а некоторые - по куску сукна. Для освоения открытого им Дальневосточного края Москвитин рекомендовал направить не менее 1000 хорошо вооруженных и экипированных стрельцов с десятью пушками. Географические данные, собранные Москвитиным, К. Иванов использовал при составлении первой карты Дальнего Востока (март 1642 г.).

    Поход Пояркова.

    Поярков Василий Данилович - русский землепроходец. В 1643-1646 годах руководил отрядом, который впервые проник в бассейн реки Амур, открыл реки Зея, Амурско-Зейскую равнину, среднее и нижнее течение реки Амур до устья. Собрал ценные сведения о природе и населении Приамурья.

    Основанный в 1632 году на берегу реки Лены, «Якуцкий острожек» занимал выгодное географическое положение и в 1642 году стал административным центром вновь организованного Якутского воеводства. Русские землепроходцы искали новые «землицы» на юге, продвигаясь вверх по притокам Лены - Олёкме и Витиму. Скоро они перевалили водораздельные хребты, и перед ними открылась обширная страна на великой реке Шилкар (Амур), населенная оседлыми даурами, по языку родственными монголам.

    Страна Даурия

    Из русских первым побывал в Даурии казак Максим Перфильев, ходивший туда в 1636 году, вероятно, на разведку. Он составил карту, которой пользовались вплоть до XIX века. После Перфильева Даурию посетил «промышленный человек» Аверкиев. Он достиг пункта слияния Шилки и Аргуни, где, собственно, и начинается Амур. Он был пойман местными жителями и отведен к их «князькам». Очевидно, он чем-то угодил им. Его не казнили, а, напротив, отпустили, не причинив никакого вреда, даже обменяли его бисер на соболиные шкурки. Аверкиев еще больше умножил слухи о богатствах Даурии.

    За дело освоения земель дауров взялся первый якутский воевода Петр Головин. Он решил отправить в Даурию военную экспедицию. В июле 1643 года Головин послал на Шилкар 133 казака с пушкой под начальством «письменного головы» Василия Даниловича Пояркова, выделив судовой инструмент, много парусины, боеприпасов, пищалей, а также медных котлов и тазов, сукна и бисера - для подарков местным жителям.

    Поярков потому времени был образованным человеком. Выходец из северных губерний Европейской России, он дослужился на сибирской службе до должности письменного головы - чиновника для особых поручений при воеводе. К отряду присоединилось полтора десятка добровольцев-промышленников («охочих людей»). В качестве переводчика был выбран Семен Петров Чистой.

    Пояркову был дан ряд заданий: описать реки и народы, живущие на них, их занятия, выяснить природные богатства края и представить «чертеж и роспись дороги своей и волоку, к Зие и Шилке реке, и падучим в них рекам и угодьям». Был составлен маршрут похода и даны некоторые сведения о реках и народе, живущем на Амуре, а также твердый наказ Пояркову, чтобы люди его отряда не трогали и не обижали местное население.

    Поярков двинулся в Даурию таким путем: поднялся по Алдану и рекам его бассейна - Учуру и Гонаму. Судоходство по Гонаму возможно лишь на 200 километров от устья, дальше начинаются пороги. Людям Пояркова приходилось перетаскивать суда на себе, волоком. И это приходилось делать более 40 раз. Тем временем наступила осень, и река стала. До водораздела между Леной и Амуром было еще очень далеко. Поярков решил оставить часть людей зимовать здесь, возле судов, а сам налегке с отрядом в 90 человек пошел зимником на нартах. Через Становой хребет он вышел к верховьям реки Зеи. Здесь они наконец-то попали в страну «пашенных людей», в Даурию. Дауры были миролюбивый и работящий народ. По берегам Зеи встречались селения с просторными деревянными домами, окна были затянуты промасленной бумагой. У них имелись большие запасы хлеба, много скота, домашней птицы. Носили дауры одежду из шелковой и хлопчатобумажной ткани, что тоже говорило о достатке. Шелк и ситец они получали из Китая в обмен на пушнину. Пушниной же платили дань и маньчжурам, которые постепенно прибирали к рукам этот благодатный край.

    Поярков сразу же потребовал от дауров, чтобы отныне они платили дань русскому царю. А чтобы подкрепить свои слова действием, захватил аманатами (заложниками) несколько знатных людей. Судя по всему, Поярков был человеком довольно жестким и решительным. Аманатов он посадил на цепь, бил плетьми. Выведал у них все и о Даурии, и о соседних Маньчжурии и Китае. Он решил остаться зимовать на Зее и начал строить острог.

    В середине зимы хлеб был уже на исходе. В окрестных селениях все запасы давно были захвачены и съедены, а до теплого времени еще далеко. Оставленные с припасами суда на Гонаме должны были прийти не скоро. Начался голод. Казаки стали примешивать к муке кору деревьев, питались кореньями и падалью, часто болели. Начался мор.

    Тогда окрестные дауры, которые все это время скрывались в лесах, осмелели и организовали несколько нападений на острог. Но Поярков был умелым военачальником. Напавших дауров перебили, их трупы валялись на снегу перед острогом. Голод крепчал, тогда казаки стали поедать эти трупы. Еще немного-и они начали бы есть друг друга. Но наконец весной пришли суда с припасами. У Пояркова теперь оставалось менее 100 человек, но он все же решил двигаться дальше, вниз по Зее. Плыть пришлось через сравнительно густонаселенные районы (окраина Зейско-Бурейской равнины), но местные жители, наслышавшись о жестких порядках Пояркова, не допускали русских высаживаться на берег. В них тотчас же летели тучи стрел.

    Наконец отряд вышел к Амуру и продолжил плавание вниз по реке до устья Сунгари. Здесь уже начинались земли совершенно другого народа - «пашенных» дючеров, родственных маньчжурам.

    Дючеры жили в поселках (по 70-80 домов в каждом), окруженных тучными хлебными полями. Чтобы разведать обстановку, Поярков послал вперед группу казаков. Дючеры внезапно напали на них и почти всех перебили. Только двоим израненным казакам удалось вернуться к отряду. Войско Пояркова еще более сократилось, насчитывало теперь семь десятков человек. Но и тогда он не отказался от того, чтобы продолжить плавание вниз по Амуру.

    Через несколько дней пути показались шалаши гольдов (нанайцев). Селения здесь были крупные, по сто юрт в каждом. Этот народ почти не знал земледелия, да и скотоводство у них было развито слабо. Гольды в основном ловили рыбу, ею и питались. Даже из кожи крупной рыбы шили себе одежду, а потом раскрашивали ее. Поярков называл их «рыбным народом». Гольдов казаки не тронули - брать здесь было нечего, поплыли дальше.

    Через две недели пути на берегах нижнего Амура Поярков увидел летние жилища на сваях и встретил новый «народец». Это были гиляки (нивхи). Тоже рыболовы, как и гольды, но еще более отсталые и бедные. Они ездили на собаках. У некоторых гиляков казаки видели до сотни собак и больше. Рыбачили они в маленьких берестяных лодках и выплывали на них даже в открытое море. Еще через две недели Поярков достиг устья Амура. Время было позднее, сентябрь, и путешественник остался здесь на вторую зимовку. По соседству в землянках жили и гиляки. Вначале все шло мирно. Казаки покупали у гиляков рыбу и дрова, а Поярков собирал сведения об острове Сахалин, богатом пушниной, где живут «волосатые люди» (айны). Он узнал также, что из устья Амура можно попасть и в южные теплые моря. В своем донесении Головину Поярков написал: «Только тем еще морским путем никто (из русских) не ходил в Китай». Так впервые было получено представление о существовании пролива (Татарского), отделяющего Сахалин от материка. Но откроют пролив и нанесут его на карту лишь через 200 лет.

    В конце зимы казакам опять пришлось терпеть голод. Вновь стали поедать коренья, кору, питаться падалью. Перед отправлением в поход Поярков совершил набег на гиляков, захватил аманатов и собрал дань соболями. В конце мая 1645 года, когда устье Амура освободилось ото льда, Поярков со своими казаками вышел в Амурский лиман.

    Итоги экспедиций

    Выйдя в Амурский лиман, Поярков не рискнул идти на юг, а повернул на север. С бортов был виден берег Сахалина, где жили «волосатые люди» (айны), но их Поярков решил не трогать. Морское плавание на утлых речных лодках - дощаниках - продолжалось три месяца. Экспедиция двигалась сначала вдоль материкового берега Сахалинского залива, а затем вышла в Охотское море. Мореходы обходили «всякою губу», почему и шли так долго, открыв, по крайней мере, залив Академии. Разразившийся шторм отбросил их к какому-то острову - скорее всего, к одному из группы Шантарских. К счастью, все обошлось благополучно, и в начале сентября Поярков вошел в устье реки Ульи. Здесь казаки встретили уже знакомый им «народец» - эвенков (тунгусов). Поярков по своей привычке захватил аманатов, обложил эвенков данью и остался тут на третью зимовку. Ранней весной 1646 года отряд двинулся на нартах вверх по Улье и, перевалив невысокий водораздел, вышел к реке Мае, принадлежащей уже к бассейну Лены. А затем по Алдану и Лене Поярков вернулся в середине июня 1646 года в Якутск. В пути погибло 80 человек, большей частью от голода. Вернулись обратно 52 путешественника. Во время этой трехлетней экспедиции Поярков проделал около 8 тысяч километров. Он прошел новым путем от Лены на Амур, открыв реки Учур, Гонам, Зею, Амурско-Зейское плато и Зейско-Бурейскую равнину. От устья Зеи он первым спустился по Амуру до моря, проследив около 2 тысяч километров его течения. Поярков открыл Амурский лиман, Сахалинский залив и собрал некоторые сведения о самом острове Сахалин. К его заслугам принадлежит то, что он первым совершил исторически вполне доказанное плавание вдоль юго-западных берегов Охотского моря. Поярков собрал также очень ценные сведения о народах, живущих по Амуру, - даурах, дючерах, нанайцах, нивхах. Вернувшись, он стал настойчиво убеждать якутского воеводу Головина присоединить «амурские страны к Руси». Несмотря на всю свою жесткость, это был человек, мыслящий по-государственному. Он мог много раз повернуть назад, но прошел свой путь до конца.

    Поход Хабарова.

    Дело, начатое Поярковым, продолжил Ерофей Павлович Хабаров-Святитский, крестьянин из-под Устюга Великого. В 1632 г., бросив семью, прибыл на Лену. Около семи лет он скитался по бассейну Лены, занимаясь пушным промыслом.

    В 1639 г. Хабаров осел в устье Куты, засеял участок земли, стал торговать хлебом, солью и другими товарами, а весной 1641 г. перешел в устье Киренги, создал здесь добротное хозяйство и разбогател. Но богатство его было непрочно. Воевода Петр Головин отнял у Хабарова весь хлеб, передал в казну его соляную варницу, бросил его в тюрьму, из которой Хабаров вышел в конце 1645 г. «гол как сокол».

    Но, на его счастье, на смену одного воеводы пришел в 1648 г. другой - Дмитрий Андреевич Францбеков, остановившийся на зимовку в Илимском остроге. Туда в марте 1649 г. прибыл Хабаров.

    Узнав об экспедиции Пояркова, Хабаров встретил Франц-бекова на пути и просил разрешения организовать новую экспедицию в Даурию.

    Правда, у Хабарова не было средств, но он считал, что новый воевода не упустит случая разбогатеть; так и случилось. Францбеков отпустил Хабарову в кредит казенное военное снаряжение и оружие (даже несколько пушек), сельскохозяйственный инвентарь, а из своих личных средств дал деньги всем участникам похода, конечно, под ростовщические проценты. Мало того, воевода предоставил экспедиции суда якутских промышленников. А когда Хабаров набрал отряд около 70 человек, воевода снабдил его хлебом, отнятым у тех же промышленников. Казнокрадство, лихоимство, незаконные поборы Францбекова, а иногда прямой разбой, поощряемый им, вызвали смуту в Якутске. Воевода арестовал главных «смутьянов». На него посыпались челобитные и доносы в Москву. Но Хабаров уже вышел из Якутска (осенью 1649 г.) и поднялся вверх по Лене и Олёкме до устья Тунгира.

    Начались морозы. Шел январь 1650 г. Дальше на юг казаки двигались на нартах вверх по Тунгиру, перевалили отроги Олёкминского Становика и весной 1650 г. добрались до р. Урки, впадающей в Амур. Прослышав об отряде, дауры оставили приречные районы и ушли. Завоеватели вступили в покинутый, хорошо укрепленный город даурского князька Лавкая (на Урке). Там были сотни домов - каждый на 50 и более человек, светлых, с широкими окнами, затянутыми промасленной бумагой. В ямах русские нашли большие хлебные запасы. Отсюда Хабаров пошел вниз по Амуру. Дальше та же картина: опустевшие селения и городки. Наконец в одном городке казаки обнаружили и привели к Хабарову женщину. Она показала: по ту сторону ^Амура лежит страна богаче Даурии; по рекам плавают большие суда с товарами; у местного правителя есть войско, снабженное пушками и огнестрельным оружием. Тогда Хабаров оставил около 50 человек в «Лавкаевом городке» и 26 мая 1650 г. вернулся в Якутск. Он привез с собой чертеж Даурской земли, переправленный в Москву вместе с отчетом о походе

    Этот чертеж стал одним из основных источников при создании карт Сибири в 1667 и 1672 гг. В Якутске Хабаров начал набирать добровольцев, распространяя преувеличенные сведения о богатствах Даурии. Нашлось 110 «охочих» людей. Францбеков дал 27 «служилых» с тремя пушками.

    Осенью 1650 г. Хабаров с отрядом в 160 человек вернулся на Амур. Он нашел оставленных им казаков ниже по Амуру у укрепленного городка Албазин, который они неудачно штурмовали. Увидев приближение крупных сил русских, дауры бежали. Казаки нагнали их, разбили наголову, захватили много пленных и большую добычу. Опираясь на Албазин, Хабаров нападал на близлежащие селения, еще не покинутые даурами, брал заложников и пленных, в основном женщин, распределяя их между своими людьми.

    В Албазине Хабаров построил небольшую флотилию и в июне 1651 г. организовал сплав по Амуру. Сначала казаки видели по берегам реки только сожженные самими жителями поселки, но через несколько дней они подошли к хорошо укрепленному городку, где засело много дауров. Казаки после обстрела взяли городок приступом, убив до 600 человек. Несколько недель Хабаров стоял там. Он рассылал во все стороны гонцов - убеждать соседних князьков добровольно подчиниться царю и платить ясак. Желающих не оказалось, и хабаровская флотилия двинулась дальше вниз по реке, захватив с собой лошадей. Казаки снова видели брошенные селения и несжатые хлебные поля. В августе ниже устья Зеи они без сопротивления заняли крепость, окружили соседнее селение и заставили его жителей признать себя подданными царя.

    Хабаров надеялся получить большую дань, но они принесли немного соболей, обещав осенью уплатить ясак полностью. Между даурами и казаками установились как будто мирные отношения. Но через несколько дней все окрестные дауры с семьями ушли, бросив жилища. Тогда Хабаров сжег крепость и продолжал путь вниз по Амуру.

    От устья Бурей начинались земли, заселенные гогулями - народом, родственным маньчжурам. Они жили рассеянно, небольшими поселками и не могли противостоять казакам, высаживавшимся на берег и грабившим их. Слабое сопротивление оказали пашенные дючеры, истребившие ранее часть отряда Пояркова - хабаровские люди были многочисленнее и лучше вооружены.

    В конце сентября экспедиция достигла земли нанайцев, и Хабаров остановился в их большом селении. Половину казаков он послал вверх по реке за рыбой. Тогда нанайцы, соединившись с дючирами, 8 октября напали на русских, но потерпели поражение и отступили, потеряв убитыми более 100 человек. Потери казаков были ничтожны. Хабаров укрепил селение и остался там на зимовку. Отсюда, из Ачанского острожка, русские совершали набеги на нанайцев и собирали ясак. В марте 1652 г. они разбили большой маньчжурский отряд (около 1000 человек), пытавшийся взять приступом острожек. Однако Хабаров понимал, что с его малочисленным войском нельзя овладеть страной; весной, как только Амур вскрылся, он оставил Ачанский острожек и поплыл на судах против течения.

    Выше устья Сунгари в июне Хабаров встретил на Амуре русскую вспомогательную партию и все-таки продолжал отступление, прослышав, что маньчжуры собрали против него большое войско - тысяч в шесть. Он остановился только в начале августа у устья Зеи. Отсюда на трех судах вниз по Амуру бежала группа бунтовщиков, захватив с собой оружие и порох. Грабя и убивая дауров, дючеров и нанайц«в, они добрались до Гиляцкой земли и поставили там острог, чтобы собирать ясак. Хабаров не терпел соперников. В сентябре он сплыл по Амуру до Гиляцкой земли и обстрелял острог. Бунтовщики сдались при условии, что им сохранят жизнь и награбленную добычу. Хабаров «пощадил» их, приказав нещадно бить батогами (отчего многие умерли), а всю добычу взял себе.

    Вторую зимовку на Амуре Хабаров провел в Гиляцкой земле, а весной 1653 г. вернулся в Даурию, к устью Зеи. Летом его люди плавали вверх и вниз по Амуру, собирая ясак. Весь левый берег Амура опустел: по приказу маньчжурских властей жители перешли на правый берег. В августе 1653 г. в отряд прибыл из Москвы царский посланец. Он привез от царя награды участникам похода, в том числе и самому Хабарову, но отстранил его от руководства отрядом, а когда тот стал возражать, избил и повез в Москву. В дороге уполномоченный отнял у Хабарова все, что было при нем. В Москве, впрочем, завоевателю вернули его личное имущество. Царь пожаловал его в «дети боярские», дал в «кормление» несколько деревень в Восточной Сибири, но не разрешил вернуться на Амур.

    Первый выход русских к тихому океану.

    Первый выход русских к Тихому океану был совершен во время экспедиции И. Ю. Москвитина 1639-1641 годов Так, 28 июля 1638 года в 100 км от устья Майи (вверх по Алдану) казаки с атаманом Дмитрием Епифановичем Копыловым поставили Бутальский острог. В связи с острой нехваткой серебра в России, Копылов посылает на разведку своего помощника Ивана Юрьевича Москвитина. Отряд под его командованием вышел в поход весной 1639 году, и включал в свой состав 31 человека. В августе того же года, отряд вышел на берега Тихого океана, через хребет Джугждур по притоку реки Майи - реки Нудыми на приток реки Ульи, впадающей в Охотское море. В это же время и было заложено первое русское селение наДальнем Востоке и непосредственно на берегах Тихого океана - Усть-Ульинское зимовье. Около Усть-Ульинского зимовья за зиму 1639-1640 года было построено 2 больших морских коча длиной около 17 м. Экспедиция Москвитина (1639-1641 гг.) имеет важное историческое значение, в ходе ее русские впервые вышли на побережье Тихого океана, узнали о реках Амур, Улья, Охота, Уда. Таким образом, было положено начало русскому тихоокеанскому мореходству и освоению дальневосточных земель.

    Поход Владимира Атласова на Камчатку

    В 1697 году Владимир Атласов с отрядом из Анадырского острога совершает свой поход на Камчатку. В общей сложности за 2 года, он совершает поход через все западное побережье вплоть до мыса Лопатка, основывает ряд зимовий. Данный поход положил начало географическим экспедициям в Тихий океан. Эти экспедиции, в свою очередь, позволили русским мореплавателям достичь берегом Северной Америки, открыть Курильские, Командорские и Алеутские острова.

    Первая Камчатская экспедиция

    Первая Камчатская экспедиция была начата в декабре 1724 года, после издания Петром I указа об организации экспедиции, которая была призвана исследовать воды Тихого океана и подтвердить наличие пролива между Азией и Америкой (который первоначально был открыт в 1648 году Семеном Дежневым.)

    Руководителем экспедиции был назначен датчанин по происхождению Витус Беринг, а его первым помощником - русский моряк Алексей Ильич Чириков.

    Начата она была в 1725 году. А ее участники лишь в 1728 году добрались до Нижне-Камчатского острога.

    Вторая Камчатская экспедиция

    Решение об организации Второй Камчатской экспедиции было принято в 1732 году. Руководителями были также назначены Беринг и Чириков. Целью экспедиции должно было стать исследование вод Тихого океана, и совершение плавание к северо-западным берегам Америки, исследование всего северное побережье Азиатского материка - от Архангельска до Чукотского мыса.

    Открытие чукотки.

    В XVI веке под ударами московских войск пали Казанское и Астраханское ханства, и для России открылся Великий торговый путь в Среднюю Азию, Зауралье и Сибирь. Через Урал на восток шли купеческие караваны и казачьи отряды. Московское государство становилось многонациональной могущественной державой.

    Отряды казачьих служилых людей и промышленников забирались все глубже в Сибирь, во вновь занятых местах возводились деревянные остроги, которые становились военно-административными центрами. Вошедшие в состав Русского государства сибирские народы платили царю ясак - натуральную дань - пушниной.

    Аборигены Крайнего Северо-Востока Азии столкнулись с русскими отрядами в первой половине XVII века. Первое упоминание о чукчах как о более многочисленной народности относится к 1641-1642 гг.. На реке Алазея они оказали сопротивление ясачным сборщикам, о чем казаки сообщили в своей челобитной. Это было первым для русских известием о неведомой дотоле народности.

    В 1644 году казак Михайло Стадухин вышел на Колыму и основал здесь Нижнеколымское зимовье. Он дал более подробные сведения о чукчах: «…А по той-де реке Чюхче живут… чухчи… А у тех-де чухчей соболя нет, потому что живут на тундре у моря».

    Начались новые поиски дальних земель к востоку от Колымы. «Сыскан и сведан» западный край «Чукотской землицы» был с моря.

    Летом 1647 г. якутский казак Семен Дежнев и приказчик московского купца холмогорец Федот Попов, организовав товарищество из служилых и промышленных людей, вышли в плавание на кочах для розыска новых земель и народов. Но мореходов постигла неудача: утлые суденышки были остановлены морскими льдами. В 1648 г. они вновь отправились в путь и дошли морем до «Онадырь реки», лишившись более половины товарищей.

    В 1649 г. Дежнев в верхнем течении р. Анадырь основал зимовье, на месте которого в 1652 г. был построен Анадырский острог. Попытки заставить чукчей платить ясак предпринимались неоднократно, однако без особого успеха: ясак, собранный Дежневым за 10 лет, был незначительным. Промышленных людей привлекала в основном моржовая кость, когда же обитатели моржовых лежбищ были практически выбиты, те начали покидать Анадырский острог. Положение русских на Анадыре становилось все более тяжелым: они сами обеспечивали себя продуктами питания, жалования не получали и терпели нужду в самом необходимом.

    Неоднократно поднимался вопрос о закрытии Анадырского острога. Однако в конце XVII в. он вновь приобрел большое стратегическое значение как отправной пункт многих экспедиций. С открытием Камчатки Анадырский острог стал опорным, ему подчинялись все новые остроги и зимовья. Между тем путешествие из Анадырского острога на Камчатку было сложным и беспокойным, чукчи совершали частые набеги, и правительство вынуждено было искать новые пути на богатый соболями Камчатский полуостров.

    Открытие морского пути на Камчатку изменило функции Анадырского острога: лишившись значения центра Чукотско-Камчатского края, он остался единственным форпостом Русского государства на Северо-востоке, наиболее близким к Большой земле Америке.

    Богатства Камчатки изменили отношение правителей Русского государства к освоению Северо-Востока Азии. В 1725 г. Петр I издал указ о снаряжении Первой Камчатской экспедиции, руководство которой было возложено на Витуса Беринга. Одновременно с целью «замирения» чукотских войн и окончательного объясачивания была предпринята военная экспедиция под командой майора Афанасия Шестакова. Корабль потерпел крушение, отряд был разгромлен чукчами, а сам Шестаков убит. В 1731 г. команду принял подчиненный Шестакова Дмитрий Павлуцкий. В сопровождении коряков и юкагиров казаки добрались через реки Анадырь и Белая до Ледовитого океана и вернулись, разгромив отряд чукчей. После похода Павлуцкого часть чукчей стала платить ясак, но отношения чукчей с соседями - коряками и юкагирами еще более обострились.

    Обеспокоенный судьбой ясачных коряков и юкагиров Сенат дал предписание майору Павлуцкому привести чукчей в русское подданство. Однако организованные для покорения чукчей походы оказались безрезультатными. В 1747 г. отряд воеводы был разбит чукчами, сам Павлуцкий бежал к острогу, но был настигнут на сопке, называемой ныне Майорская, и убит.

    Убедившись на опыте экспедиций Шестакова и Павлуцкого в необходимости мира с чукчами, царское правительство с начала 50-х годов XVIII в. меняет свою политику на Чукотке. Отныне «чукоч и прочих иноземцев» велено «призывать в подданство ласкою». Прибывший в Анадырский острог новый начальник секунд-майор Шмалев подкупами и угрозами применения военной силы установил добрососедские отношения с чукчами и заключил с ними в 1778 г. официальный мирный договор.

    Открытие камчатки.

    Семен Дежнев с приказчиком Федотом Поповым путешествовал с целью поиска товара, который можно было бы получить даром, а потом выгодно продать. Казакам разрешалось брать с коренных жителей-иноверцев любых размеров ясак, преимущественно пушниной. Дежнев нашел более выгодный промысел: он отбирал у чукчей рыбий зуб - моржовые клыки. Цена одного "зуба" - 60 рублей (вдесятеро больше годового жалованья). В устье Колымы Дежнев погрузил на коч полсотни пудов моржового клыка, что дало около трех тысяч рублей дохода.

    И он пошел с отрядом 90 человек на семи кочах на восток, вдоль побережья. Два коча были затерты льдами, а пять сумели обогнуть Большой Каменный Нос, то есть Чукотский полуостров, и выйти в пролив между Азией и Америкой. Мыс этот давно уже назван именем Дежнева...

    Буря разметала кочи. Коч Дежнева выбросило южнее реки Анадырь. Он отправился к этой реке. Десять недель шли, и во время похода погибло 13 человек. Те, кто дошел, перезимовали в землянках на берегу реки, а весной 1641 года построили два коча, но не смогли дойти до волока, потому что встретили сопротивление чукчей, с которых собирались взять ясак. Новая зимовка. Но тут подошел еще один отряд, объединившись с которым Семен Дежнев продолжил свой "промысел" на Анадыре.

    В это время его спутник Федот Попов со своим кочем оказался около неведомой земли. Большая река (ее назвали по имени Федота - Федотовщина) впадала в море. Попов поднялся немного вверх по ней, но потом вернулся к берегу и, двигаясь на юг, дошел до узкого мыса, которым заканчивалась земля. Дальше на юг расстилалось море, а в нем - цепочка островов. По крайней мере один из них хорошо виден при ясной погоде. Неизвестно, видел ли этот остров (его имя - Шумшу) Федот Попов, но он был близок ко второму своему открытию - Курильских островов, протянувшихся от Камчатки на юго-запад на 1200 км.

    Но первое его открытие, несомненно, - Камчатка, один из крупнейших полуостровов Евразии. Вполне возможно, что кто-то из казаков и раньше попадал на эту землю, но об этом не осталось никаких сведений. Сменившему Семена Дежнева в Анадырском остроге Курбату Иванову было известно о земле камчатской совсем немного.

    Курбат Иванов, первым пересекший Байкал в 1643 году, организовал теперь поход и на Камчатку. Из острога он на коче спустился по Анадырю к морю. Затем поплыл вдоль побережья на северо-восток. Они вышли на Чукотский полуостров, шли по берегу Берингова моря до глубоко вдающегося в сушу залива Креста. И вот еще один залив - длиной в полсотню верст. Его в 1848 году, английский капитан Мур назовет бухтой Провидения в знак благодарности Богу за то, что позволил в ней перезимовать. И, наконец, добрались до Чукотского Носа, уже знакомого казакам.

    Результат этого похода - карта Курбата Иванова. На ней - бассейн Анадыря, остров к северу от Чукотского полуострова. Это мог быть только остров Врангеля, про который Курбату рассказали, очевидно, чукчи. На русской карте этот остров появился почти за 300 лет до его открытия американским китобоем Томасом Лорнгом.

    Завершил этап открытия и присоединения Камчатки к России Владимир Атласов, за что назван был Пушкиным "Камчатским Ермаком". Владимир Атласов - первый человек, описавший главную достопримечательность Камчатки - вулканы... Атласов добрался до южной оконечности Камчатки и оттуда увидел первый остров Курильской гряды - Шумшу. В его "скаске" говорится, что вышел он к реке и "против нее на море как бы остров есть". Дальше - безбрежный океан.

    Весной 1700 года, через пять лет, вернулся Атласов в Якутск. С отчетом он поехал в Москву. Проезжая через Тобольск, рассказал он обо воем виденном тамошнему географу и чертежнику карт Семену Ремезову, который начертил с его слов карту Камчатки. В Москве доклад Атласова был всеобъемлющ: в нем содержались сведения о горах, реках, берегах Камчатки, ее зверях и красной рыбе, о жителях полуострова - камчадалах и айнах. Сообщил он и о Курильских островах, о Японии и даже о "Большой Земле" (так Атласов называл Америку). По мнению академика Л.С. Берга, "ни один из сибирских землепроходцев XVII и начала ХVIII веков... не дает таких содержательных отчетов".

    Существует версия, что раньше русских на Камчатку попали японцы. В 1698 году Атласов отбил у камчадалов плененного ими японца из города Осака по имени Денбей. Он был выброшен на камчатский берег после кораблекрушения. Атласов отправил его в Москву. Там первого японца в России представили царю Петру Великому, который поручил обучать японскому языку детей боярских на случай, если придется ехать в далекую страну торговать. И некоторые из них, действительно, были переводчиками при первой встрече русских с японцами во время плавания М. Шпанберга.

    Степана Петровича Крашенинникова продолжил начатое Атласовым познание Камчатки. Был он одногодок Ломоносова и вместе с ним учился в Славяно-греко-латинской академии в Москве, только поступил в нее на семь лет раньше "архангельского мужика". Степан Крашенинников был включен в состав Второй Камчатской экспедиции В. Беринга как студент при академиках Г.Ф. Миллере и И.Г. Гмелине. Больше трех с половиной лет ехали они через Сибирь. Для Крашенинникова это была очень хорошая школа. Он работал все эти годы и превратился из ученика в самостоятельного ученого.

    В октябре 1737 года Крашенинников прибыл на Камчатку. Первым делом Крашенинников организовал метеорологические наблюдения в Большерецке, первые на Камчатке, которые велись обученными помощниками из местного населения и в его отсутствие. Он описал Ключевскую сопку, поднявшуюся на 4750 м над уровнем моря. Горячие источники обнаружены в разных концах полуострова. Неподалеку он увидел фонтаны кипящей воды - гейзеры, одно из чудес природы Камчатки. Очень много внимания уделял Крашенинников растительности и животному миру Камчатки.


    Похожая информация.


    Поделиться: