Кто написал петр 1. Школьная энциклопедия. Темы и проблемы

Алексей Толстой

ПЕТР ПЕРВЫЙ

КНИГА ПЕРВАЯ

Глава первая

Санька соскочила с печи, задом ударила в забухшую дверь. За Санькой быстро слезли Яшка, Гаврилка и Артамошка: вдруг все захотели пить, - вскочили в темные сени вслед за облаком пара и дыма из прокисшей избы. Чуть голубоватый свет брезжил в окошечко сквозь снег. Студено. Обледенела кадка с водой, обледенел деревянный ковшик.

Чада прыгали с ноги на ногу, - все были босы, у Саньки голова повязана платком, Гаврилка и Артамошка в одних рубашках до пупка.

Дверь, оглашенные! - закричала мать из избы.

Мать стояла у печи. На шестке ярко загорелись лучины. Материно морщинистое лицо осветилось огнем. Страшнее всего блеснули из-под рваного плата исплаканные глаза, - как на иконе. Санька отчего-то забоялась, захлопнула дверь изо всей силы. Потом зачерпнула пахучую воду, хлебнула, укусила льдинку и дала напиться братикам. Прошептала:

Озябли? А то на двор сбегаем, посмотрим, - батя коня запрягает…

На дворе отец запрягал в сани. Падал тихий снежок, небо было снежное, на высоком тыну сидели галки, и здесь не так студено, как в сенях. На бате, Иване Артемиче, - так звала его мать, а люди и сам он себя на людях - Ивашкой, по прозвищу Бровкиным, - высокий колпак надвинут на сердитые брови. Рыжая борода не чесана с самого покрова… Рукавицы торчали за пазухой сермяжного кафтана, подпоясанного низко лыком, лапти зло визжали по навозному снегу: у бати со сбруей не ладилось… Гнилая была сбруя, одни узлы. С досады он кричал на вороную лошаденку, такую же, как батя, коротконогую, с раздутым пузом.

Балуй, нечистый дух!

Чада справили у крыльца малую надобность и жались на обледенелом пороге, хотя мороз и прохватывал. Артамошка, самый маленький, едва выговорил:

Ничаво, на печке отогреемся…

Иван Артемич запряг и стал поить коня из бадьи. Конь пил долго, раздувая косматые бока: «Что ж, кормите впроголодь, уж попью вдоволь»… Батя надел рукавицы, взял из саней, из-под соломы, кнут.

Бегите в избу, я вас! - крикнул он чадам. Упал боком на сани и, раскатившись за воротами, рысцой поехал мимо осыпанных снегом высоких елей на усадьбу сына дворянского Волкова.

Ой, студено, люто, - сказала Санька.

Чада кинулись в темную избу, полезли на печь, стучали зубами. Под черным потолком клубился теплый, сухой дым, уходил в волоковое окошечко над дверью: избу топили по-черному. Мать творила тесто. Двор все-таки был зажиточный - конь, корова, четыре курицы. Про Ивашку Бровкина говорили: крепкий. Падали со светца в воду, шипели угольки лучины. Санька натянула на себя, на братиков бараний тулуп и под тулупом опять начала шептать про разные страсти: про тех, не будь помянуты, кто по ночам шуршит в подполье…

Давеча, лопни мои глаза, вот напужалась… У порога - сор, а на сору - веник… Я гляжу с печки, - с нами крестная сила! Из-под веника - лохматый, с кошачьими усами…

Ой, ой, ой, - боялись под тулупом маленькие.

Чуть проторенная дорога вела лесом. Вековые сосны закрывали небо. Бурелом, чащоба - тяжелые места. Землею этой Василий, сын Волков, в позапрошлом году был поверстан в отвод от отца, московского служилого дворянина. Поместный приказ поверстал Василия четырьмястами пятьюдесятью десятинами, и при них крестьян приписано тридцать семь душ с семьями.

Василий поставил усадьбу, да протратился, половину земли пришлось заложить в монастыре. Монахи дали денег под большой рост - двадцать копеечек с рубля. А надо было по верстке быть на государевой службе на коне добром, в панцире, с саблею, с пищалью и вести с собой ратников, троих мужиков, на конях же, в тигелеях, в саблях, в саадаках… Едва-едва на монастырские деньги поднял он такое вооружение. А жить самому? А дворню прокормить? А рост плати монахам?

Царская казна пощады не знает. Что ни год - новый наказ, новые деньги - кормовые, дорожные, дани и оброки. Себе много ли перепадет? И все спрашивают с помещика - почему ленив выколачивать оброк. А с мужика больше одной шкуры не сдерешь. Истощало государство при покойном царе Алексее Михайловиче от войн, от смут и бунтов. Как погулял по земле вор анафема Стенька Разин, - крестьяне забыли бога. Чуть прижмешь покрепче, - скалят зубы по-волчьи. От тягот бегут на Дон, - откуда их ни грамотой, ни саблей не добыть.

Конь плелся дорожной рысцой, весь покрылся инеем. Ветви задевали дугу, сыпали снежной пылью. Прильнув к стволам, на проезжего глядели пушистохвостые белки, - гибель в лесах была этой белки. Иван Артемич лежал в санях и думал, - мужику одно только и оставалось: думать…

«Ну, ладно… Того подай, этого подай… Тому заплати, этому заплати… Но - прорва, - эдакое государство! - разве ее напитаешь? От работы не бегаем, терпим. А в Москве бояре в золотых возках стали ездить. Подай ему и на возок, сытому дьяволу. Ну, ладно… Ты заставь, бери, что тебе надо, но не озорничай… А это, ребята, две шкуры драть - озорство. Государевых людей ныне развелось - плюнь, и там дьяк, али подьячий, али целовальник сидит, пишет… А мужик один… Ох, ребята, лучше я убегу, зверь меня в лесу заломает, смерть скорее, чем это озорство… Так вы долго на нас не прокормитесь…»

Ивашка Бровкин думал, может быть, так, а может, и не так. Из леса на дорогу выехал, стоя в санях на коленках, Цыган (по прозвищу), волковский же крестьянин, черный, с проседью, мужик. Лет пятнадцать он был в бегах, шатался меж двор. Но вышел указ: вернуть помещикам всех беглых без срока давности. Цыгана взяли под Воронежем, где он крестьянствовал, и вернули Волкову-старшему. Он опять было навострил лапти, - поймали, и ведено было Цыгана бить кнутом без пощады и держать в тюрьме, - на усадьбе же у Волкова, - а как кожа подживет, вынув, в другой ряд бить его кнутом же без пощады и опять кинуть в тюрьму, чтобы ему, плуту, вору, впредь бегать было неповадно. Цыган только тем и выручился, что его отписали на Васильеву дачу.

Здорово, - сказал Цыган Ивану и пересел в его сани.

Здорово.

Ничего не слышно?

Хорошего будто ничего не слышно…

Цыган снял варежку, разворотил усы, бороду, скрывая лукавство:

Встретил в лесу человека: царь, говорит, помирает.

Иван Артемич привстал в санях. Жуть взяла… «Тпру»… Стащил колпак, перекрестился:

Кого же теперь царем-то скажут?

Окромя, говорит, некого, как мальчонку, Петра Алексеевича. А он едва титьку бросил…

Ну, парень! - Иван нахлобучил колпак, глаза побелели. - Ну, парень… Жди теперь боярского царства. Все распропадем…

Пропадем, а может и ничего - так-то. - Цыган подсунулся вплоть. Подмигнул. - Человек этот сказывал - быть смуте… Может, еще поживем, хлеб пожуем, чай - бывалые. - Цыган оскалил лешачьи зубы и засмеялся, кашлянул на весь лес.

К концу XVII в. после смерти государя Федора Алексеевича в России начинается борьба за власть. Бунтуют стрельцы, подстрекаемые царевной Софьей и её любовником, честолюбивым князем Василием Голицыным. Стало в Москве два царя — малолетние Иван Алексеевич и Петр Алексеевич, а выше их — правительница Софья. «И все пошло по-старому. Ничего не случилось. Над Москвой, над городами, над сотнями уездов, раскинутых по необъятной земле, кисли столетние сумерки — нищета, холопство, бездолье».

В те же годы в деревне, на землях дворянина Василия Волкова, живёт крестьянская семья Бровкиных. Старший, Ивашка Бровкин, берет с собой в Москву сына Алешку; в столице, испугавшись наказания за пропавшую упряжь, Алеша сбегает и, познакомившись с ровесником Алексашкой Меншиковым, начинает самостоятельную жизнь, пристраивается торговать пирогами. Однажды Алексашка Меншиков удит рыбу на Яузе возле Лосиного острова и встречает мальчика в зелёном нерусском кафтане. Алексашка показывает царю Петру (а это именно он) фокус, без крови прокалывает иглой щеку. Они тут же расстаются, не зная, что встретятся вновь и уже не расстанутся до смерти…

В Преображенском, где живут подрастающий Петр и его мать Наталья Кирилловна, тихо и скучно. Молодой царь томится и находит отдушину в Немецкой слободе, где знакомится с живущими в России иноземцами и среди них — с обаятельным капитаном Францем Лефортом (в услужении у которого к тому времени находится Алексашка Меншиков) и, кроме того, влюбляется в Анхен, дочь зажиточного виноторговца Монса. Чтобы остепенить Петрушу, мать Наталья Кирилловна женит его на Евдокии Лопухиной. В Преображенском Петр весь отдаётся учениям с потешным войском, прообразом будущей российской армии. Капитан Федор Зоммер и другие иностранцы всячески поддерживают его начинания. Алексашку царь забирает к себе постельничим, и ловкий, проворный и вороватый Алексашка становится влиятельным посредником между царём и иноземцами. Он устраивает своего приятеля Алешу Бровкина в «потешное» войско барабанщиком, помогает ему и впредь. Случайно встретив в Москве своего отца, Алеша даёт ему денег. С этого малого капитала у хозяйственного мужика Ивана Бровкина дела сразу идут в гору, он выкупается из крепостной зависимости, становится купцом, его — через Алексашку и Алешу — знает сам царь. Дочь Бровкина Саньку Петр выдаёт за Василия Волкова, бывшего господина Бровкиных. Это уже предвестие больших перемен в государстве («Отныне знатность по годности считать» — будущий девиз царя Петра). Начинается новый стрелецкий бунт в пользу Софьи, но Петр с семьёй и приближёнными уходит из Преображенского под защиту стен Троицкого монастыря. Мятеж угасает, стрелецких главарей страшно пытают и казнят, Василия Голицына отправляют с семьёй в вечную ссылку в Каргополь, Софью запирают в Новодевичьем монастыре. Петр отдаётся разгулу, а его беременная жена Евдокия, мучась ревностью, занимается ворожбой, пытаясь извести проклятую разлучницу Монсиху. У Петра рождается наследник — Алексей Петрович, умирает мать Наталья Кирилловна, но трещина между Петром и Евдокией не исчезает.

Среди иностранцев про Петра ходят разные слухи, на него возлагают большие надежды. «Россия — золотое дно — лежала под вековой тиной… Если не новый царь поднимет жизнь, то кто же?» Франц Лефорт становится нужен Петру, как умная мать ребёнку. Петр начинает поход на Крым (предыдущий — Василия Голицына — закончился позорной неудачей); а часть армии идёт войной на турецкую крепость Азов. И этот поход кончился бесславно, но идёт время, Петр проводит свои реформы, трудно рождается новый, XVIII век. От непомерных тягот народ начинает разбойничать или уходит в леса к раскольникам, но и там их настигают государевы слуги, и люди сжигают себя в избах или церквях, чтобы не попасть в антихристовы руки. «Западная зараза неудержимо проникла в дремотное бытие… Боярство и поместное дворянство, духовенство и стрельцы страшились перемены (новые дела, новые люди), ненавидели быстроту и жестокость всего нововводимого… Но те, безродные, расторопные, кто хотел перемен, кто заворожённо тянулся к Европе… — эти говорили, что в молодом царе не ошиблись». Петр начинает строить в Воронеже корабли, и с помощью флота Азов все-таки взят, но это приводит к столкновению с могущественной Турецкой империей. Приходится искать союзников в Европе, и царь (под именем урядника Преображенского полка Петра Михайлова) едет с посольством в Кенигсберг, в Берлин, а потом в желанную его сердцу Голландию, в Англию. Там он живёт как простой мастеровой, овладевая необходимыми ремёслами. В его отсутствие в России начинается брожение: царь, дескать, умер, иностранцы подменили царя. Неукротимая Софья вновь подстрекает стрельцов к мятежу, но и этот бунт подавлен, а по возвращении Петра в Москву начинаются пытки и казни. «Ужасом была охвачена вся страна. Старое забилось по темным углам. Кончалась византийская Русь». Царицу Евдокию Федоровну отправляют в Суздаль, в монастырь, а её место занимает беззаконная «кукуйская царица» Анна Монс; её дом так на Москве и называют — царицын дворец. Умирает Франц Лефорт, но дело его живёт. В Воронеже закладываются все новые корабли, и вот уже целая флотилия плывёт в Крым, потом на Босфор, и турки ничего не могут поделать с новой, неизвестно откуда взявшейся морской силой России. Богач Иван Артемьич Бровкин занимается поставками в армию, у него большой дом, многие именитые купцы у него в приказчиках, сын Яков — на флоте, сын Гаврила — в Голландии, младший, получивший отменное образование Артамон — при отце. Александра, Санька, ныне знатная дама и грезит о Париже. А Алексей Бровкин влюбляется в царевну Наталью Алексеевну, сестру Петра, да и она к нему неравнодушна.

В 1700 г. молодой и храбрый шведский король Карл XII разбивает под Нарвой русские войска; у него сильнейшая армия, и уже кружится голова в предчувствии славы второго Цезаря. Карл занимает Лифляндию и Польшу, хочет броситься за Петром в глубь Московии, но генералы его отговаривают. А Петр мечется между Москвой, Новгородом и Воронежем, заново воссоздавая армию; строятся корабли, отливаются (из монастырских колоколов) новые пушки. Дворянская иррегулярная армия ненадёжна, теперь на её место набирают всех желающих, а от кабалы и мужицкой неволи желающих много. Под командованием Бориса Петровича Шереметева русские войска овладевают крепостью Мариенбург; среди пленных и солдат генерал-фельдмаршал замечает хорошенькую девушку с соломой в волосах («…видимо, в обозе уже пристраивались валять её под телегами…») и берет её экономкой, но влиятельный Александр Меншиков забирает красавицу Катерину себе. Когда Петр узнает об измене Анны Монс с саксонским посланником Кенгисеком, Меншиков подсовывает ему Катерину, которая приходится царю по сердцу (это будущая царица Екатерина I). «Конфузия под Нарвой пошла нам на великую пользу, — говорит Петр. — От битья железо крепнет, человек мужает». Он начинает осаду Нарвы, её защитник генерал Горн не желает сдавать город, что приводит к бессмысленным страданиям его жителей. Нарва взята яростным штурмом, в гуще боя виден бесстрашный Меншиков со шпагой. Генерал Горн сдаётся. Но: «Не будет тебе чести от меня, — слышит он от Петра. — Отведите его в тюрьму, пешком, через весь город, дабы увидел печальное дело рук своих…»

В конце XVII в. умирает царь Федор Алексеевич и Россию охватывает борьба за власть. Претендентов двое - малолетний Иван Алексеевич(Петр Первый) и царевна Софья. В стране царит голод и разруха.

Из деревни в Москву приезжает крестьянин Бровкин с сыном Алексеем, который сбежал от отца и остался жить в столице. Там он подружился с будущим лучшим другом и сподвижником Петра Первого - Алексеем Меншиковым. Петр вместе с матерью живет в Преображенском и обучается военному искусству. Его мать женит его на Евдокии Лопухиной, но сердце царя принадлежит иностранке АннеМонс. Петр приближает к себе Меншикова, а тот, в свою очередь, помогает Алексею Бровкину устроиться при дворе. Вскоре Алексей начинает помогать отцу деньгами, тот выкупается из крепостной зависимости и обустраивает свое хозяйство на широкую ногу.

Софья поднимает стрельцов на бунт против молодого царя, но его подавляют. Царевну определяют в Новодевичий монастырь. С Евдокией отношения у Петра не ладятся, а после смерти матери он отправляет ее жить в Суздаль, негласной царицей становится Анна Монс. Влияние Алексея Бровкина при дворе ростет, в него влюблена царевна Наталья Алексеевна.

При дворе появляется Франц Лефорт, благодаря знаниям которого Петр начинает строить русский флот. С помощью него удалось взять Азов, что привело к столкновениям с Турецкой империей. Затем молодой царь на несколько лет уезжает в Голландию, где изучает разные ремесла и науки. Вернувшись в Россию, он отправляет флот на войну с Турецкой империей, в которой победу одержали русские. В 1700 году произошла битва со шведами под Нарвой, Петр не одержал в ней победу, но нашел себе новую жену - Катерину(это будущая царица Екатерина I).

Петр не смог смириться с поражением и начал осаду Нарвы. Генерал Горн, главнокомандующий, не желал отдавать город без боя и обрек его на многодневные муки и страдания. После взятия города Петр жестоко наказал Горна за его строптивость: в кандалах его вели через весь город, чтобы жители имели возможность высказать ему свое презрение.

После смерти царя Федора, в конце семнадцатого века, Россия переживала смуту и борьбу наследников за престол. К бунтам были подключены и стрелковые отряды, во главе которых была супруга царя Софья вместе со своим любовником князем Голицыным. На престол претендовали два мальчика: Петр и Иван, поэтому на этот момент они оба считались царями, но правила всем София. В государстве ничего не менялось, люди жили в крайней нищете и голоде, над государством повисли сумерки на сто лет.

В это же время в деревне, принадлежащей Василию Волкову, проживала семья Бровкиных. Бровкины были обыкновенной крестьянской семьей. Отец семейства Ивашка позвал с собой сына Алексея в столицу Москву. Там Алексей теряет упряжку и сбегает, чтобы избежать наказания. После некоторого количества скитаний он знакомится с Александром Меншиковым. Алексей находит себе работу в торговле пирожками и жизнь у него начинает налаживаться. Как-то раз Александр встречает царя Петра, еще совсем юного, в странной зеленой одежде, на рыбалке, на реке Яуза, недалеко от Лосиного острова и показывает ему, как может проколоть свою щеку иглой. Маленькому Петру понравился мальчик, и они решили, что еще обязательно увидятся.

Молодой Петр проживает со своей матушкой Наташей в Преображенском. Молодому человеку скучно там жить и он находит себе друзей из иностранцев, проживающих в России. Среди них был Франц Лефорт, именно у него и работал Александр. В этом же месте он находит свою первую любовь, дочь торговца вином, Анхен. Мать Петра решает его судьбу и женит его на Евдокии Лопухиной. Жена Петру совсем не нравится, и он занимается все дни напролет миниатюрными войсками, игрушками.

Федору Зомину нравятся увлечения Петра, и он их поддерживает. Петр забрал в свой дом и Александра на должность постельничего. Тем самым Александр попадает в близкий круг царя. Алексея тоже смогли пристроить, он был барабанщиков в войске игрушек царя.

Однажды Алексей встретил своего отца на улице и дал ему денег. Несмотря на то, что по меркам Алексея он дал небольшую сумму денег своему отцу, Иван смог уйти из крепостных и начать торговать. Сестра Алексея становится женой Волкова, у которого раньше они были крепостными.

В государстве вновь вспыхнул бунт стрелкового войска. Мать с Петром быстро собираются и уезжают в Троицкий монастырь. Бунт подавляют, а зачинщиков отправляют навсегда в ссылку, вместе с их семьями. Софья тоже получает свое наказание и попадает в монастырь. Евдокия беременеет, но Петр влюбляется в Монсиху, из-за которой постоянные стычки с женой. Евдокия рожает мальчика, Алексея. Мать Петра умирает, но проблемы в браке не исчезают.

На Петра возлагают надежды, и он отправляется в Крым, а часть своего многочисленного войска отправляет на Азов. Начался восемнадцатый век, Петру очень тяжело было проводить новые реформы. Протесты и бунты начались с новой силой. Слуги царя подавляю бунты, но народ сжигает себя заживо, топит, только не пойти против церкви. Запад все ближе и ближе подбирается к русской культуре. Русский народ вместе с боярами не желали перемен, но все-таки западная культура была сильнее. Царь потребовал постройку новых кораблей, после чего начались проблемы с османской империей. Петр начинает искать союзников в Европе, там же постигает новые ремесла.

В России начались новые возмущения, так как люди решили, что царя подменили. Царевна София даже из монастыря устраивает мятежи. По возвращению, Петру приходится множество народа казнить, чтобы наладить порядок в государстве. Свою супругу он отправляет в монастырь в Суздале. Новой женой Петра становится Анна, хотя официальной ее не может сделать даже Петр. Корабли достроены, происходит война с Крымом, Босфором и Османской империей.

Иван Бровкин становится все более и более крупным торговцем, сыновей он пристраивает в разные страны на обучение и лишь младший остается рядом с отцом. Алексей, его сын, все больше времени проводит с сестрой царя Наташей.

Король Карл третий побеждает российский флот под Нарвой, он желает вновь наступить на Россию, но его отговаривают. Русский царь пытается вновь набрать войска для армии в разных городах, отстроить флот и отлить пушки.

Так как в войне с Карлом третьим множество погибших, Перт вызывает в армию всех желающих освободиться от господ, к нему выстраиваются все новые и новые желающие. Русские войска захватывают Мариенбург, генерал замечает красивую девушку и забирает ее себе, но она интересна еще и Александру Меньшикову, поэтому он, обладая высшим чином, отбирает девушку Катю у генерала.

Новая жена Петра изменяет ему с Кенгисеком, послом. Александр предлагает царю Екатерину и тот с радостью соглашается взять ее новой женой. Именно о ней Россия скоро узнает, как о Екатерине первой. Петр идет на Нарву вместе с войском и штурмом ее захватывает.

Санька соскочила с печи, задом ударила в забухшую дверь. За Санькой быстро слезли Яшка, Гаврилка и Артамошка: вдруг все захотели пить, – вскочили в темные сени вслед за облаком пара и дыма из прокисшей избы. Чуть голубоватый свет брезжил в окошечко сквозь снег. Студено. Обледенела кадка с водой, обледенел деревянный ковшик.

Чада прыгали с ноги на ногу, – все были босы, у Саньки голова повязана платком, Гаврилка и Артамошка в одних рубашках, до пупка.

– Дверь, оглашенные! – закричала мать из избы.

Мать стояла у печи. На шестке ярко загорелись лучины. Материно морщинистое лицо осветилось огнем. Страшнее всего блеснули из-под рваного плата исплаканные глаза, – как на иконе. Санька отчего-то забоялась, захлопнула дверь изо всей силы. Потом зачерпнула пахучую воду, хлебнула, укусила льдинку и дала напиться братикам. Прошептала:

– Озябли? А то на двор сбегаем, посмотрим, – батя коня запрягает…

На дворе отец запрягал в сани. Падал тихий снежок, небо было снежное, на высоком тыну сидели галки, и здесь не так студено, как в сенях. На бате, Иване Артемиче, – так звала его мать, а люди и сам он себя на людях – Ивашкой, по прозвищу Бровкиным, – высокий колпак надвинут на сердитые брови. Рыжая борода не чесана с самого покрова… Рукавицы торчали за пазухой сермяжного кафтана, подпоясанного низко лыком, лапти зло визжали по навозному снегу: у бати со сбруей не ладилось… Гнилая была сбруя, одни узлы. С досады он кричал на вороную лошаденку, такую же, как батя, коротконогую, с раздутым пузом:

– Балуй, нечистый дух!

Чада справили у крыльца малую надобность и жались на обледенелом пороге, хотя мороз и прохватывал. Артамошка, самый маленький, едва выговорил:

– Ничаво, на печке отогреемся…

Иван Артемич запряг и стал поить коня из бадьи. Конь пил долго, раздувая косматые бока: «Что ж, кормите впроголодь, уж попью вдоволь»… Батя надел рукавицы, взял из саней, из-под соломы, кнут.

– Бегите в избу, я вас! – крикнул он чадам. Упал боком на сани и, раскатившись за воротами, рысцой поехал мимо осыпанных снегом высоких елей на усадьбу сына дворянского Волкова.

– Ой, студено, люто, – сказала Санька.

Чада кинулись в темную избу, полезли на печь, стучали зубами. Под черным потолком клубился теплый, сухой дым, уходил в волоковое окошечко над дверью: избу топили по-черному. Мать творила тесто. Двор все-таки был зажиточный – конь, корова, четыре курицы. Про Ивашку Бровкина говорили: крепкий. Падали со светца в воду, шипели угольки лучины. Санька натянула на себя, на братиков бараний тулуп и под тулупом опять начала шептать про разные страсти: про тех, не будь помянуты, кто по ночам шуршит в подполье…

– Давеча, лопни мои глаза, вот напужалась… У порога – сор, а на сору – веник… Я гляжу с печки, – с нами крестная сила! Из-под веника – лохматый, с кошачьими усами…

– Ой, ой, ой, – боялись под тулупом маленькие.

Чуть проторенная дорога вела лесом. Вековые сосны закрывали небо. Бурелом, чащоба – тяжелые места. Землею этой Василий, сын Волков, в позапрошлом году был поверстан в отвод от отца, московского служилого дворянина. Поместный приказ поверстал Василия четырьмястами пятьюдесятью десятинами, и при них крестьян приписано тридцать семь душ с семьями.

Василий поставил усадьбу, да протратился, половину земли пришлось заложить в монастыре. Монахи дали денег под большой рост – двадцать копеечек с рубля. А надо было по верстке быть на государевой службе на коне добром, в панцире, с саблею, с пищалью и вести с собой ратников, троих мужиков, на конях же, в тегилеях, в саблях, в саадаках… Едва-едва на монастырские деньги поднял он такое вооружение. А жить самому? А дворню прокормить? А рост плати монахам?

Царская казна пощады не знает. Что ни год – новый наказ, новые деньги – кормовые, дорожные, дани и оброки. Себе много ли перепадет? И все спрашивают с помещика – почему ленив выколачивать оброк. А с мужика больше одной шкуры не сдерешь. Истощало государство при покойном царе Алексее Михайловиче от войн, от смут и бунтов. Как погулял по земле вор анафема Стенька Разин, – крестьяне забыли бога. Чуть прижмешь покрепче, – скалят зубы по-волчьи. От тягот бегут на Дон, – откуда их ни грамотой, ни саблей не добыть.

Конь плелся дорожной рысцой, весь покрылся инеем. Ветви задевали дугу, сыпали снежной пылью. Прильнув к стволам, на проезжего глядели пушистохвостые белки, – гибель в лесах была этой белки. Иван Артемич лежал в санях и думал, – мужику одно только и оставалось: думать…

«Ну, ладно… Того подай, этого подай… Тому заплати, этому заплати… Но – прорва, – эдакое государство! – разве ее напитаешь? От работы не бегаем, терпим. А в Москве бояре в золотых возках стали ездить. Подай ему и на возок, сытому дьяволу. Ну, ладно… Ты заставь, бери, что тебе надо, но не озорничай… А это, ребята, две шкуры драть – озорство. Государевых людей ныне развелось – плюнь, и там дьяк, али подьячий, али целовальник сидит, пишет… А мужик один… Ох, ребята, лучше я убегу, зверь меня в лесу заломает, смерть скорее, чем это озорство… Так вы долго на нас не прокормитесь…»

Ивашка Бровкин думал, может быть, так, а может, и не так. Из леса на дорогу выехал, стоя в санях на коленках, Цыган (по прозвищу), волковский же крестьянин, черный, с проседью, мужик. Лет пятнадцать он был в бегах, шатался меж двор. Но вышел указ: вернуть помещикам всех беглых без срока давности. Цыгана взяли под Воронежем, где он крестьянствовал, и вернули Волкову-старшему. Он опять было навострил лапти, – поймали, и велено было Цыгана бить кнутом без пощады и держать в тюрьме, – на усадьбе же у Волкова, – а как кожа подживет, вынув, в другой ряд бить его кнутом же без пощады и опять кинуть в тюрьму, чтобы ему, плуту, вору, впредь бегать было неповадно. Цыган только тем и выручился, что его отписали на Васильеву дачу.

– Здорово, – сказал Цыган Ивану и пересел в его сани.

– Здорово.

– Ничего не слышно?

– Хорошего будто ничего не слышно…

Цыган снял варежку, разворотил усы, бороду, скрывая лукавство:

– Встретил в лесу человека: царь, говорит, помирает.

Иван Артемич привстал в санях. Жуть взяла… «Тпру»… Стащил колпак, перекрестился:

– Кого же теперь царем-то скажут?

– Окромя, говорит, некого, как мальчонку, Петра Алексеевича. А он едва титьку бросил…

– Ну, парень! – Иван нахлобучил колпак, глаза побелели. – Ну, парень… Жди теперь боярского царства. Все распропадем…

– Пропадем, а может, и ничего – так-то. – Цыган подсунулся вплоть. Подмигнул. – Человек этот сказывал – быть смуте… Может, еще поживем, хлеб пожуем, чай – бывалые. – Цыган оскалил лешачьи зубы и засмеялся, кашлянул на весь лес.

Белка кинулась со ствола, перелетела через дорогу, посыпался снег, заиграл столбом иголочек в косом свете. Большое малиновое солнце повисло в конце дороги над бугром, над высокими частоколами, крутыми кровлями и дымами волковской усадьбы…

Ивашка и Цыган оставили коней около высоких ворот. Над ними под двухскатной крышей – образ честного креста господня. Далее тянулся кругом всей усадьбы неперелазный тын. Хоть татар встречай… Мужики сняли шапки. Ивашка взялся за кольцо в калитке, сказал как положено:

– Господи Исусе Христе, сыне божий, помилуй нас…

Скрипя лаптями, из воротни вышел Аверьян, сторож, посмотрел в щель, – свои. Проговорил: аминь, – и стал отворять ворота.

Мужики завели лошадей во двор. Стояли без шапок, косясь на слюдяные окошечки боярской избы. Туда, в хоромы, вело крыльцо с крутой лестницей. Красивое крыльцо резного дерева, крыша луковицей. Выше крыльца – кровля – шатром, с двумя полубочками, с золоченым гребнем. Нижнее жилье избы – подклеть – из могучих бревен. Готовил ее Василий Волков, под кладовые для зимних и летних запасов – хлеба, солонины, солений, мочений разных. Но, – мужики знали, – в кладовых у него одни мыши. А крыльцо – дай бог иному князю: крыльцо богатое…

Глава 1

Дворянин Василий Волков размышляет о том, как го-сударственная казна, опустевшая от войн и бунтов, обирает помещиков. Крестьянин Волкова, Ивашка Бровкин, в это же время думает о тяжелой доле мужика. И дворяне, и кре-стьяне затаили злобу на богатеющих бояр.

Волков собирается в Москву на ежегодный смотр войск. Ратных повезет Бровкин, чей сын Алешка находится в веч-ной кабале на дворе Волкова.

Вместо Ивашки Бровкина в Москву едет его сын Алешка. Москва пугает: ругань, давка, суета. На Лубянской площади каждый год перед весенними походами происходил смотр го-сударевых служилых людей — дворянского ополчения.

Михайла Тыртов посылает Алешку Бровкина на двор к царскому конюху Даниле Меншикову за статным конем, чтобы показаться на смотре.

Бояре размышляют, кого крикнуть царем. Петр — сын Нарышкиной, горяч умом, крепок телом. Иван — сын Милославской, слабоумный, больной, вей из него веревки… Кто победит — Нарышкины или Милославские?..

После смерти Федора Алексеевича патриарх с красного крыльца спросил толпу, кому быть на царстве? В толпе вы-крикнули имя Петра.

Алешка Бровкин на дворе Данилы Меншикова. Мен-шиков беседует с гостями о московских порядках: царское жалованье не платится два года, стрельцы грозятся учинить в Москве бунт, никониане (сторонники реформы патриарха Никона 1553 г.) живут в сытости, а духовности нет, древнее благочестие исчезло; стрельцы переходят в «раскол» (в оп-позицию официальной вере). Шурин Данилы сообщает, что царь Федор Алексеевич умер, а вместо него крикнули Пе-тра — это означает дальнейшее торжество бояр и никониан.

Алешка Бровкин знакомится с Алексашкой Менши-ковым, сыном Данилы.

В кружало (царский кабак) к гостинодворцам (купцам) приходят стрельцы. У них общие интересы: вся торговля в ру-ках немцев Кукуевой слободы, а власть Нарышкиных означа-ет новые дани и пошлины. В качестве доказательства вседоз-воленности иностранцев стрельцы показывают человека, яко-бы избитого немцами на Кукуе. Стрельцы уверяют, что все посады на их стороне, нужна только финансовая поддержка купцов.

Алексашку Меншикова вновь до полусмерти выпорол отец. На рассвете они с Алешкой уходят из дома. На Крас-ной площади мальчики встречают стрельцов, которые рас-сказывают историю про немцев и их будущее засилье при Нарышкиных, демонстрируя избитого на Кукуе человека. В толпе разгорается злоба. Из Кремля прискакали князья: воевода Хованский, древних боярских кровей, ненавистник худородных Нарышкиных, и Василий Голицын, фаворит царевны Софьи. Хованский призвал идти за реку в стрелец-кие полки и восстать против Нарышкиных.

К Софье приходит Голицын и сообщает, что ее ждут Хо-ванский и дядя Иван Милославский. Хованский доложил, что почти все полки за нее. Царевна соглашается править, если полки скинут Петра и прокричат ее на царство. Взамен стрельцам — вольность, земли, жалованье.

Алексашка с Алешкой в толпе близ Всесвятского мо-ста через Москву-реку. Появился Петр Толстой, племянник Милославского, и сообщил, что Нарышкины задушили ца-ревича Ивана. Толпа хлынула в Кремль.

Софья, Голицын и Хованский предлагают смертельно напуганной царице Наталье Кирилловне выйти на Крас-ное крыльцо с Иваном и Петром, чтобы народ убедился, что дети живы.

Наталья Кирилловна вынесла на крыльцо Петра, спе-циально прибывший в Москву Артамон Матвеев (прибли-женный царя Алексея Михайловича) вывел Ивана. Бунту-ющая толпа требует выдать ей Нарышкиных и их сторонни-ков. Матвеева сбросили на копья.

Глава 2

Истреблены братья Нарышкины, Долгорукие, Ромодановские, Черкасский, Матвеев и др. Стрельцам выдано жа-лованье и наградные. На Красной площади поставили па-мятный столб с именами убитых бояр, их виной и злодея-ниями. А в остальном все пошло по-старому: нищета, хо-лопство, бездолье. Недовольны были даже бояре и имени-тые купцы, которые захотели жить не хуже польских па-нов, лифляндцев или немцев. При этом — нестерпимые по-боры, дань, истощенная земля, плохая торговля. В Москве два даря — Иван и Петр, при них — правительница царев-на Софья. Одних бояр сменили другие. Опять пошел ропот в народе. К Софье пришла делегация раскольников и срами-ла патриарха и духовенство, требовала «старой веры».

Начались разброд и беспорядки. Самые отчаянные ре-шили убить обоих царевичей и Софью, но царевна отбыла со всем двором в Коломенское и стала собирать там дворян-ское ополчение. Главаря стрельцов-бунтовщиков раскольни-ка Хованского казнили, стрельцов из его отряда порубили. Оставшиеся стрельцы были вынуждены послать к отбывшей под защиту стен Троице-Сергиевой лавры Софье челобитчи-ков с повинной. Так воля стрельцов закончилась. Столб на Красной площади снесли, вольные грамоты забрали.

Алексашка и Алешка на Яузе, неподалеку от Преобра-женского дворца, познакомились с царевичем Петром. Алексашка предложил ему показать за серебряный рубль «хитрость»: протащил сквозь щеку иглу. С тех пор мальчи-ки повадились приходить на берег Яузы, но Петра видели лишь издали.

Весной Алексашка наткнулся на давно его разыскивав-шего отца, Данилу, и чудом спасся от него, вскочив на за-пятки немецкой кареты. Так, с каретой Франца Лефорта, Алексашка попал на Кукуй, в немецкую слободу. Лефорт позволил Алексашке остаться в услужении.

Учитель и дядька Петра Никита Моисеевич Зотов был слишком легок духом — не такой наставник был нужен упрямому и норовистому царевичу. Царица Наталья Ки-рилловна переживала, что сын недостаточно изучает Закон Божий: не в этом ли причина его непохожести на настояще-го царя? Петр выстроил на земляном валу перед дворцом «потешную» крепость, где играл с дворовыми мужиками: выстраивал их, командовал стрельбой из деревянной пуш-ки и рукопашными схватками «солдат».

При дворе царя Петра находятся (для приличия) всего четверо бояр: князья Михайла Черкасский, Лыков, Трое-куров и Борис Голицын. Приписаны были к Петрову двору и стольники — боярские дети из мелкопоместных, худород-ных. В их числе — Василий Волков, который и обнаружил исчезнувшего однажды Петра в Кукуйской слободе.

Капитана Франца Лефорта, знакомого по кремлевским приемам иностранных послов, Петр встретил, плывя в сво-ем струге по Яузе мимо Кукуя. Лефорт предложил показать царевичу «умственные штуки»: водяную мельницу, изукра-шенный музыкальный ящик, зрительную трубку, заспир-тованного младенца-уродца. Любопытный Петр не устоял. Посетив множество домиков кукуйцев, Петр увидел в кабаке- аустерии красивую девушку, которая пела по-немецки в его честь, — это была дочь виноторговца Анна Моне.

Московский двор отличался от европейских отсутстви-ем галантного веселья, игр, изысканной музыки. Бояре го-ворили в Кремле только о торговых сделках и ценах на то-вары. Жизнь русского человека была укоренена в традици-ях: даже усадьба в Москве — с крепкими воротами с ты-ном. Свободного времени было мало: бояре проводили вре-мя во дворце, в ожидании приказа от царя; купцы у лавки зазывали покупателей; приказный дьяк сопел над грамота-ми. Привычное течение дел всколыхнула просьба Польши вступиться за братьев-христиан — вступить в войну с тур-ками, послав русские войска в Крым. Василий Голицын по-ставил условие: поляки возвращают исконно русский Киев с городками. Поляки долго спорили, но Киев отдали и под-писали вечный мир с Москвой. Теперь нужно было идти во-евать против турецкого султана.

В своем доме Василий Голицын вел на латыни беседу с прибывшим из Варшавы де Невиллем о сословиях рос-сийских — кормящем и служилом, размышляя, что было полезно оторвать помещиков от крестьян, дабы два сосло-вия приносили максимум возможной пользы. Свои рассуж-дения Голицын сформулировал в сочинении «О граждан-ском житии или поправлении всех дел, яже надлежит обще народу…»: вспахать и засеять пустующие пока миллионы десятин, скот преумножить за счет английской тонкорун-ной овцы, заинтересовать людей различными промыслами и рудным делом; множество непосильных оброков, барщин, податей и повинностей заменить единым поголовным, уме-ренным налогом, для чего всю землю у помещиков взять и посадить на ней крестьян вольных, а все бывшие кре-постные кабалы уничтожить. Взамен земли помещики получат жалованье из общей земельной подати. Войска будут состоять из одних дворян, чтобы каждый занимался сво-им делом. По подсчетам Голицына, такое положение вещей должно было привести к увеличению доходов казны вдвое. Дворянских детей-недорослей следовало посылать учить-ся в Польшу, Францию и Швецию для изучения воинского дела, а на Руси открыть академии и завести науки и искус-ства. В проекте князя были и каменные мостовые, здания из камня и кирпича… Василий Васильевич допускал даже переломить древнее упрямство дворян силой, если потребу-ется.

К Голицыну прибыла (как всегда, тайно) правитель-ница Софья. В последнее время она отслеживала все слухи и сплетни бояр. В основном говорили, что великих дел от Софьи не видно, да и править ей, женщине, в тягость. Со-фья настаивает на войне в Крыму и уже подготовила грамо-ту об объявлении князя Василия большим воеводой. Война была необходима, чтобы показать мощь войск Софьи: шеп-чутся, что в Преображенском подрастает истинный царь- вояка, который требует вербовать к себе в «потешные вой-ска» всех конюхов и сокольничих.

Под началом Петра было уже триста «солдат», с кото-рыми он ходил «походами» по деревням и монастырям во-круг Москвы. В войске появился воевода — Автоном Го-ловин, хорошо знавший солдатскую экзерцицию. При нем Петр стал проходить военную науку в первом «Преображен-ском» батальоне. Благодаря Лефорту в полку появились пушки, стрелявшие чугунными бомбами.

У дома Лефорта Петр столкнулся с Алексашкой. После застолья Алексашка провожает Петра верхом в Преображен-ское и становится царским постельничим.

Глава 3

Дворянское ополчение под угрозой опалы и разорения собиралось всю зиму. В народе шептались о дурных пред-знаменованиях, сопровождавших сборы в поход. В кон-це мая Голицын выступил в поход на юг. В пути люди гиб-ли от жажды, в полках роптали. Татары впереди подожгли степь; идти по пеплу опасно — ни корма, ни воды. Первыми повернули назад казачьи разъезды. Приказано было от-ступать к Днепру. Бесславно закончился крымский поход.

Полковники донесли Голицыну, что степь посылал под-жигать украинский гетман Самойлович. Он-де не хочет уси-ления Москвы, а полковники готовы поддержать Софью, лишь бы их вольности им оставили. Самойлович клялся, что это происки его заклятого врага Мазепы, желающего отдать Украину Польше. Новым гетманом выкрикнули Мазепу.

Потешная крепость в Преображенском была перестрое-на: при случае здесь можно было и отсидеться. Уже два пол-ка — Преображенский и Семеновский подвергались экзерцициям. Немец Тиммерман учил Петра математике и фор-тификации. Немец Брандт взялся строить суда по примеру найденного в селе Измайлове ботика. Все чаще из Москвы приезжали бояре: посмотреть на «игры» царя в «стольном городе Прешпурге».

Денщик Алексашка всюду рядом с «мин херцем» Пе-тром. Лефорт нахваливал Петру Алексашку, одаривал его подарками. Алексашка пристроил барабанщиком Алешку Бровкина.

Народ обнищал от поборов на крымский поход. Тысяча-ми люди бегут к раскольникам — на Урал, в Поморье, По-волжье, на Дон. Сотнями староверы совершают самосожже-ние ради спасения от царствующего антихриста. Наталья Кирилловна всерьез думает женить сына, чтобы он остепе-нился. Выбор пал на дочь окольничего Евдокию Лопухину.

В Преображенское зачастил Борис Голицын, кузен Ва-силия Васильевича, недовольный действиями брата и поли-тикой бояр. Он стал покровительствовать потешному судостроительству: прислал книги, чертежи, листы, а для их пе-ревода прислал карлов-арапов.

Василий Голицын, вернувшись в Москву, озвучил пред-ложение от французов: освоить Сибирь и проложить через русские земли торговый тракт в Персию, Индию и Китай. Предложение в гневе отвергнуто боярами.

Глава 4

Ивашка Бровкин встречается с Алешкой и просит у сына денег на хозяйство.

Петр женится на Лопухиной. Сразу после свадьбы он отбывает на верфи Переяславского озера. На воду спущен третий корабль. Для переяславского флота придумали осо-бый флаг — в три полотнища — белое, синее и красное.

Стрельцы планируют поджечь Преображенское и убить царицу с Петром. На Руси наступил голод, в том числе и в Москве. Всюду разбой и грабеж. В толпе распространя-ются (с молчаливого согласия Софьи) слухи, что царица На-талья Кирилловна весь хлеб приказала везти в Преображен-ское, а Москва пусть от голода умирает.

Лев Кириллович уговаривает Петра срочно вернуться в Преображенское.

Стрелецкие пятидесятники мутят стрелецкие слобо-ды, подбрасывают на базарах подметные письма. Но Софья не смогла поднять стрельцов, как когда-то. Отдельные бо-яре и несколько полков переметнулись в Преображенское и предупредили о возможных поджогах и нападениях.

Петр уезжает в Троицу, где складывается двор. В угоду боярам он ведет себя как истинный царь: посещает церков-ные службы, соблюдает все русские традиции, слушает со-веты старших. Лефорт советует ему обещать уставшим лю-дям мир и благополучие.

Софья едет в Троицу, но ее задерживают в Воздвижен-ском и приказом Петра отправляют в Москву.

Борис Голицын советует кузену перебираться скорее к Петру, но тот колеблется. После того как указом Петра схватили Шакловитого, Голицын едет в Троицу. Петр от-правляет его в вечную ссылку со всей семьей, лишив всех имений.

Софью заточают в Новодевичий монастырь. Шакло-витого и других стрельцов казнят как заговорщиков, мно-гих ссылают в Сибирь. Сторонников Петра награждают. Сменяются министры, но особых перемен не происходит.

Глава 5

Лефорт становится большим человеком при Петре. Иностранные купцы в его доме рассуждают об особенностях русской торговли: нужен общегосударственный порядок, тогда Московия — золотая жила.

Первое государственное решение Петра: он отдает па-триарху Иоакиму еретика Кульмана, но не позволяет тро-гать других иноверцев, ссылаясь на то, что иностранцы нужны государству в военном деле.

Евдокия Лопухина узнает об увлечении Петра Анной Моне. У Петра рождается первенец — сын Алексей.

Весной и летом всех бояр сгоняют в Преображенское на «потешную» службу, в целях обучить их военному делу. От ужаса многие бежали в леса, промышлять воровством, дру-гие — на север, к раскольникам; шли на Кавказ и в Крым. Беглых находили; они отстреливались или совершали само-сожжение в срубах и церквях.

Петр едет в Архангельск смотреть на торговые суда ино-странцев и понимает, насколько убог «потешный» флот. Он решает купить в Голландии корабль и по его примеру выстроить свои. Лефорт советует ему отвоевывать Черное и Азовское моря, строить гавани в Балтийском. Это жиз-ненно необходимо для нормальной торговли. Важно также возвеличить торговых людей — купцов, которые во всей Ев-ропе являются опорой государей.

Скончалась царица Наталья Кирилловна. Евдокия го-товится царствовать.

Глава 6

В феврале 1695 г. объявлен сбор ополчения «для про-мысла над Крымом». В апреле войско двинулось к низо-вьям Днепра, к древней крепости Очаков и укрепленным турецким городкам. В августе взяли три городка. Материал с сайта

Одновременно Преображенский, Семеновский и Ле-фортов полки тайно отправились на Азовское море, под турецкую крепость Азов, где турки контролировали торговые пути на восток и на хлебные кубанские и тер-ские степи. Петр при войске звался бомбардиром Петром Алексеевым (дабы не было огласки, в том числе в случае неудачи).

Москву оставили на князя-кесаря потешных походов и всешутейшего собора Федора Юрьевича Ромодановского. Так же когда-то Иван Грозный оставил в Москве татарского князя Симеона Бекбулатовича «царем всея Руси».

Быстро стало понятно, что приступом Азов не взять. Русским не хватало современного оружия, продовольствия, подкрепления, умения сражаться, кораблей — всего. Снова и снова по приказу Петра русские шли на приступ, но толь-ко теряли солдат и офицеров. Солдаты от страха отказыва-лись сражаться. Наконец осада Азова была снята. Первый азовский поход закончился бесславно.

Глава 7

1696 г. Бояре и поместные дворяне, духовенство и стрельцы страшились перемен: новые дела, новые люди. От позора под Азовом Петр возмужал, стал более серьез-ным. В Воронеж сгоняли рабочих и ремесленников на стро-ительство судов. В мае подготовившийся Петр вновь от-правился на Азов — и взял крепость. Началось строитель-ство русских крепостей на юге (Таганрог и др.). Пятьде-сят лучших московских дворян были отправлены за грани-цу учиться математике, фортификации, кораблестроению и прочим наукам.

Взятием Азова русские накликали большую войну с Ту-рецкой империей. Необходимы были союзники. За ними в Европу и отправилось пышное Великое посольство, при котором царь звался урядником Преображенского полка Петром Михайловым.

1697 г. Государство осталось на Льва Кирилловича с бо-ярами, Москва — на Ромодановского. В середине марта от-правились в Курляндию, посетили Кенигсберг. Там Петр встретился с курфюрстом Фридрихом, который общим вра-гом назвал шведов, отговаривая Московию от союза с Поль-шей. Петр начинает вникать в политическую игру Европы.

В городах Германии и Голландии Петр планирует в два года обучиться всем необходимым ремеслам. В январе 1698 г. Петр перебрался в Англию, где учился математике и черче-нию корабельных планов. В Москву прибывают иноземные корабельные мастера, а также обозы с оружием, инструмен-тами, европейскими чудесами (уродцы в спирту, чучела).

Начался стрелецкий мятеж: полки, работавшие в Азове и Таганроге, взбунтовались вместе с казаками против тяже-лой службы, к тому же пошли слухи, что Петр погиб за границей. Царевна Софья передала стрельцам письмо с прика-зом брать Москву с боем.

Петр понимает, что европейские военные союзы лжи-вы и недолговечны. Разгорается война за испанское на-следство: против французского владычества на Атлантике и Средиземном море — за свободные пути и рынки для ко-раблей Англии и Голландии.

По возвращении в Москву Петр подвергает бояр ужас-ному унижению: лично обстригает им бороды — символ древнего благочестия.

Начинаются допросы стрельцов-мятежников. Вышли на письмо Софьи. Состоялись показные стрелецкие казни (свыше тысячи человек). Кончилась Византийская Русь.

Не нашли то, что искали? Воспользуйтесь поиском

На этой странице материал по темам:

• андрей толстой Петр 1 в сокращении
• роман толстого петр 1 краткое содержание
• а н толстой петр 1
• толстой петр 1 облава в сокращении